Диана Ва-Шаль – Анцерб (страница 8)

В первый день прибытия в Центр Цифрового Контроля всё казалось правильным, убедительным. И Давид ощущал, как и сам наполняется гордостью: он не будет преследователем, карателем. Он не станет монстром и докажет семьи (и себе), что жнецы – не деспоты, а хранители покоя и стабильности. Что не существует вседозволенности власти, что над всеми стоит закон. Что короны не содействуют кровопролитию. Что он, Давид Хафнер, став жнецом, будет оберегать Государство от грязи, хаоса, паники, от слов, которые могли расшатать стройный каркас мира…

Ведь так правильно? Ведь прозрачная дисциплинированная гармония действительно существует?

Давид хмыкнул, отпил немного горчащего кофе. Бросил еще один взгляд через плечо на стеллаж. Небольшая выцветшая серая фотокарточка была закреплена на уголок потрепанной книги с Кодексом. На том снимке Давид уже стоял один. За его спиной виднелись очертания бухты, а назойливая чайка влетела в кадр размазанной тенью.

На мгновение мысли ушли в прошлое. В тот отпуск – первый в жизни, – когда, получив первую зарплату от ЦЦК, он сбежал на несколько дней на Теневые берега. Заповедные вытянутые острова у Западных земель. С высокими соснами, серыми скалами, туманными бухтами. Тогда они казались Давиду пределом мира – вольно дышащим, чуждым и, как ни странно, по-настоящему родным. Четверы дня он гулял, ночевал в рыбацкой гостинице с покосившимися ставнями и не мог понять, откуда берётся это ощущение: будто Государство на этих островах – тень, а не правило.

Словно призрачная свобода.

Давид хмыкнул. Потянулся к пачке сигарет, вновь переводя взгляд к горизонту.

Знамя Трех на мачте-флагштоке. Дремлющий город. Спокойные реки.

В душе Хафнера нескончаемо боролись две сущности: беспристрастный жнец, требующий рассказать о том, кто является ядром, вдохновителями и главными командующими “Анцерба”, и маленький Давид, стремящейся начать свою жизнь с чистого листа, а оступившуюся семью уберечь.

Но раньше “Анцерб” лишь защищался. Теперь он начал нападать.

Серый предрассветный сумрак городского парка окутывал влажностью и птичьими переговорами. На красной кирпичной стене здания, помнящего еще Серпенсариевкий переворот, что возвел Трех к власти, среди плюща и клематиса расцвели терракотовые цветы и золотые черепа. Еще пара минут и вырвавшиеся из плена ночи солнечные лучи зажгут граффити, воспламенится образ, вберет в себя свет и отдаст грядущим зрителям стократно.

Ариса сидела в слепой зоне на скамейке поодаль, внимательно изучая из-за деревьев финальный результат. Давно уже были распущены анцербовские наблюдатели, восстановлена видеорегистрация улицы, ушли на отдых бойцы, напоследок мелькнувшие плащами в арках уходящих во мрак проулков.

Художник наблюдал за своим творением с благодатной публикой – рождающимся новым днем.

Девушка не питала иллюзий касательно жизни своего детища: пара часов? До обеда? В лучшем случае до вечера, и нагрянут коммунальщики. Закрасят все без остатка, чтобы даже намека не осталось. Раньше коммунальщиков примчит полиция. Оцепит квартал, чтобы зеваки не проходили мимо. Если кто-то успеет по излишней смелости или чрезмерной глупости поделиться фотографией творения в социальных сетях – сразу подчистят "нежелательные публикации" жнецы. Может "Анцерб" и выбил этих серпоносцев из города, но не избавил ни его, ни людей от их перманентной слежки.

Мысленно Ариса подсчитала, сколько уже граффити было закрашено в одном только °3-6-18-1. А сколько изображений других художников? И тех, кто работал с "Анцербом"? И тех, кто работал вне организации? Девушка усмехнулась. То, что Оберг взращивал и ласково называл "тайным обществом", "рукопожатной организацией", Трое нарекли преступной группировкой. Да и в той части общества, куда просочилось знание об "Анцербе", отношение к нему было двояким. Харрисон в это верить не хотел. На это не сильно обращал внимание Оберг. Но об этом постоянно твердила Харитина, взывая вкладывать больше сил в формирование положительного образа "Анцерба", раз уж организация решила выходить из тени и переходить с пути защитника, на путь борца.

"Анцерб" разрастался. Контролировать его становилось сложнее. Приходили новые люди и привносили совершенно иные идеи, и пока не было ясно, к чему это может привести.

Ариса с интересом наблюдала, как в последние месяцы менялся Харрисон. Он все чаще сам принимал решения, вызывал большее доверие агентов организации, уводил людей из-под облав и проводил резкие, но результативные операции. В нём было что-то от Оберга – страстное, идейное, немногословное, но волевое, – и от Харитины – холодный ум, почти циничный расчет. Его уважали. Иногда больше, чем хотелось бы самому Харрисону.

А еще девушка не могла не ловить себя на мысли, что между Обергом и Харрисоном теперь не столько родственные разговоры, сколько стратегические совещания. И в такие моменты Авдий смотрел на него не как на внука, а как на преемника. И, хотя Харрисон пока не был у руля организации, Ариса чувствовала: он – часть будущего "Анцерба", будь оно светлым или мрачным.

– Прекрасная работа, – рядом с Арисой остановился осанистый Иммануил Грин, как обычно разгуливающий без охраны. – Не жаль вот так раз за разом видеть, как творения ваших рук обращаются в пустоту?

– Не жаль, – пожала плечами девушка. – Произведения искусства порой умирают, но идея живет вечно.

Хафнер, неотрывно смотрящая на граффити, не заметила мимолетного взгляда Преступного князя. Взгляда внимательного и заинтересованного. Девушка самозабвенно следила за первыми лучами, коснувшимися кромки крыши – движение их неумолимо достигнет золота черепов.

– Не жаль… Но достаточно больно, – искренне добавила Ариса, оборачиваясь к Иммануилу. – Хотя я прекрасно понимаю: даже не будь эти росписи стен идейно вдохновлены "Анцербом", не являйся они лейтмотивом сопротивления, все равно не выжили бы в городских лабиринтах. Коммунальщики все закрасят, если это не будет рисунком (пусть и самым паршивым), связанным с пропагандой Трех.

– Оберг показывал зал в офисе Высотки, заполненный вашими полотнами, – внезапно переменил тему Грин, почувствовавший легкую дрожь в голосе собеседницы. Деликатно, но твердо он увел за собой не только мысли Арисы, но и её саму; взял Хафнер под руку и направился к выходу из парка. – Я вновь хотел бы высказать свои восхищения. Более того, осмелюсь попросить написать несколько картин мне на заказ, – в глазах Иммануила загорелся лукавый огонек. – Моя резиденция в °13-16-8-28 нуждается в должном оформлении. Я хочу изобразить собственный манифест. Представьте, Ариса, длинная галерея коридора, высокие окна с видом на город, а меж оконными рамами на бархатистой темно-оливковой стене связанные единым сюжетом картины…

В 10:42 по местному времени на всех мониторах в офисе жнецов были выведены красные оповещения. Того же уровня сигналы разбежались по экранам технологичных часов и телефонных устройств главных блюстителей порядка Трех.

"10:39. Западное подножие горного массива "Чертоги". Город °12-16-15. Подорван офис (два заряда), подорван верхний этаж казематов (один снаряд). Погибших: 14 жнецов, 9 гражданских лиц, 2 представителя службы таможни. Суммарно ранен 81 человек".

Развернутый отчет пришел через тринадцать минут, но к тому времени Давид уже успел разузнать все необходимые сведения и из информационных баз, и из слов коллег, и из ставших громкими разговоров: три машины сыска, захваченные членами преступной группировки "Анцерб" в 4:51 этого же дня, были перехвачены и возвращены жнецами на места прежней дислокации – одна в казематы, две на парковку офиса, – но спустя считанные минуты транспорт сдетонировал.

Взрывные устройства были изготовлены с таким расчетом, чтобы обмануть даже многоуровневую диагностику жнецов. Использовались необычные сплавы. Пиросхемы не проявили себя на сканерах. Механизм активации, по заключению экспертов, был собран вручную – и исключительно ловко. Взрыватели активизировали дистанционно.

"Анцерб" сыграл на шаг вперед.

До подготовленного назначения таможенного барона области оставалось три дня – "акция" спланирована и проведена в лучших традициях символизма.

Ничего хорошего это не предвещало.

К вечеру в центральном офисе Мукро было особенно оживленно. Жнецы бурно обсуждали слухи из Резиденции. Трое и без утреннего инцидента вторые сутки не покидали администрации, где велись бурные дискуссии и переговоры, а за последние девять часов с личным докладом монархам в столице побывали трое из четырех маркизусов земель (Иванко Хорст, конечно же,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.