Диана Ставрогина – Что тебе я сделала? (страница 17)

Всю мою жизнь я довольствовалась только крошками чужого тепла и интереса. Отец был занят собой, матери я не знала. Бабушка любила меня по-своему: сдержанно, почти холодно.

Ласковые слова, нежные объятия и долгие разговоры по душам не числились в ее языке любви — только забота о моем физическом благополучии. Я была сыта, чисто одета и здорова — ей этого хватало.

Не хватало мне, но понимание наступило только сейчас. Я была голодным до любви ребенком. И оставалось такой до сих пор.

Марк поманил меня обещанием любви, и я побежала за ним, словно голодный пес за обглоданной костью. Бездумно и безоглядно.

Наверное, после всего им сделанного я не должна переживать о том, что он думает обо мне. Но у меня не получается быть равнодушной.

Марк должен узнать правду. Я и сама не смогу жить спокойно, пока он верит, что авария — результат моей беспечности и безразличия. Я не хочу остаться в его глазах убийцей.

Нам нужно поговорить, но как заставить Марка выслушать, мне неведомо. Он не станет общаться со мной по телефону.

Остается личная встреча. И мне не хватает духу ее назначить. Да и согласится ли Марк? Поверит ли он мне или сочтет этот разговор лживой попыткой оправдаться?

Отпустив очередного гостя со стаканчиком пряного рафа, я горестно вздыхаю. Руки подрагивают от волнения, словно перейти от рассуждений к делу мне предстоит прямо сейчас.

Возможно, нам все-таки придется встретиться перед продажей квартиры? Ведь когда-нибудь покупатели на нее найдутся.

Или мы где-нибудь пересечемся случайным образом?

Я трясу головой, не соглашаясь с собственными предложениями. Надеяться на случай — инфантильно и жалко. Я попросту трушу и ищу оправдания, чтобы избежать тяжелого разговора, хотя хорошо понимаю: без него будет только хуже.

Стеклянная дверь кофейни открывается, посылая по стене напротив меня солнечные блики, и я, натянув на лицо идеально вежливую улыбку, поворачиваюсь к новым гостям. И примерзаю к месту вопреки царящей за окном летней жаре.

Посетителей двое, и не узнать их невозможно. Ярослав Исаев пришел навестить свое детище в компании Марка.

Они о чем-то переговариваются по пути к кассе и не отрывают глаз от планшета в руках Ярослава, а я не могу сдвинуться с места или сделать вдох. Перед глазами плывет.

Я не могу уйти: у Вики, второй бариста на смене, перерыв, и в зале ее нет. Избежать этой встречи не получится.

Первым меня замечает Ярослав. Отдав планшет кивающему на что-то Марку, он поднимает голову и сразу направляет взгляд в сторону кофемашины. За пару мгновений, что сейчас кажутся вечными, расслабленное выражение на его лице сменяется озадаченным, густые черные брови сначала вопросительно приподнимаются, а затем съезжаются на переносице в непонимании.

Ярослав переводит взгляд с меня на Марка и обратно, испытывая явное недоумение. Похоже, он не знает, что мы развелись.

— Альбина? — удивляется он вслух, и я отмираю.

Ноги едва меня держат, но мне удается сделать два шага вперед, к кассе, вопреки сопротивление каждой мышцы. Приподняв успевшие съехать вниз кончики губ, я киваю Ярославу, сжимая за спиной подрагивающие руки. Мне неловко и стыдно.

— Здравствуйте! — произношу я сдавленно, почти шепотом, но Марк конечно же слышит и резко вскидывает голову.

Наши взгляды встречаются.

Марк, кажется, удивлен. По крайней мере первой из эмоций в его синих глазах мелькает изумление и лишь после в них возрождается ненависть, от пламени которой мне, как и обычно, хочется сжаться в комок и спрятаться. Особенно теперь, когда я знаю, почему один мой вид Марку поперек горла.

К счастью, нашу игру в гляделки нарушает Ярослав, о чьем присутствии мы, похоже, оба забыли на несколько долгих секунд. Ободряюще мне улыбнувшись, он явно старается не замечать наполняющего воздух напряжения и предпринимает попытку завести непринужденную беседу:

— Альбина, я не знал, что ты у нас работаешь.

— Я… недавно устроилась. — Свой ответ я сопровождаю парой нервных кивков, а замолчав, зачем-то переступаю с пятки на носок. Марк до сих пор не произнес ни слова, и в его сторону лучше попросту не смотреть.

— В таком случае рад приветствовать тебя в нашем коллективе, — продолжает Ярослав тем же тоном дружелюбного босса. — Как тебе, нравится у нас? Может быть, уже есть какие-то предложения или замечания? От тебя лично или от гостей?

Почти на сто процентов я уверена, что Ярослав придерживается исключительно относящихся к работе тем совсем не потому, что не может думать ни о чем другом. По-моему, он с самого начала верно считал ситуацию и сейчас активно сглаживает углы, чтобы не поставить ни меня, ни Марка, ни самого себя в неловкое положение.

И я бесконечно ему благодарна: за деликатность, участие и чуткость. Глаза начинает щипать, и мне приходится, опустив голову, часто-часто моргать. Многие ли бы действовали так же и удержались бы от вопросов о случившемся в лоб?

— Мне все нравится, спасибо вам, — говорю я искренне, вкладывая в свою благодарность в первую очередь признательность за сегодняшний разговор и лишь во вторую — за по-настоящему хорошие условия труда и здоровую атмосферу командного духа в коллективе. — От гостей я пока слышала только хорошие отзывы.

— «Пока»? — журит Ярослав, добродушно и несерьезно, и я наконец улыбаюсь не по принуждению или необходимости, а от естественного импульса.

— Простите.

Он коротко смеется и спешит меня успокоить:

— Я шучу, Альбина. Конфликты с гостями неизбежны, хоть мы стараемся свести их к минимуму.

— Да, ваши тренинги по сервису правда очень помогают, — охотно подтверждаю я и ничуть не кривлю душой: написанный самим Ярославом курс был моим любимым в период обучения и оказался очень полезным на практике.

Не будь здесь Марка, общение с Ярославом было бы мне в радость: он крутой бизнесмен, с которым приятно и интересно поговорить. Совсем иного склада, если сравнивать его с моим отцом, что любил считать себя деловым человеком и предпринимателем, не создав собственными умом и руками ничего.

— Значит, не зря бумагу марал. — Мои восторги Ярослав принимает легко, как всякий не относящийся к собственной персоне с излишней серьезностью человек.

В ответ я улыбаюсь.

— Определенно.

Тема беседы исчерпана. Мой взгляд невольно устремляется от Ярослава к Марку. Я держалась, сколько хватало моральных сил, но больше притворяться слепой не получается.

Близость его присутствия ощущается каждой клеткой моего тела, как и неизбежная необходимость с ним поговорить. Слова рвутся из меня с первых секунд этой встречи, и держать их в себе мучительно, но затевать этот разговор при Ярославе и полном зале гостей — немыслимая глупость.

Справа от меня открывается ведущая в кухню дверь, и я отвлекаюсь на вернувшуюся за кассу Вику. Ее задумчиво-озадаченное лицо погруженного в собственные мысли человека вдруг озаряется узнаванием, а затем — приветливой радостью при виде наших гостей.

— Ярослав Сергеевич! — восклицает она с энтузиазмом ребенка, и я смущенно прячу взгляд.

Кажется, Вика в числе тех сотрудниц, что немножечко влюблены в нашего босса. Как в недосягаемого селебрити: безопасно и безнадежно.

Час-пик посещаемости прошел, и новых гостей пока нет. Торопиться некуда, так что Ярослав начинает похожий на наш разговор о делах кофейни, гостях и будущих новинках осеннего сезона уже с Викой. Безмолвная близость Марка вызывает у меня головокружение и тошноту.

Счастливая, Вика тараторит, едва не забывая о необходимости дышать. Она ловит каждое сказанное Исаевым слово, что до неловкости очевидно. Однако Ярослав умело не замечает ни покрасневших щек, ни восторженного взгляда девичьих глаз.

Наблюдая за Викой со стороны, я вдруг задаюсь вопросом: неужели моя влюбленность в Марка выглядела так же? Неуместно, наивно и нелепо?

Я снова бросаю на него нервный взгляд и оказываюсь застигнутой врасплох. Марк тоже смотрит на меня. Тяжело и холодно.

По телу пробегает дрожь ужаса, но, глубоко вдохнув, я все-таки набираюсь решимости, когда Ярослав заканчивает отвечать на еще один надуманный Викой вопрос:

— Марк, можно тебя на минуту?

Он не отвечает сразу, и его молчание как магнит притягивает к нам внимание и Вики, и Ярослава.

Только сейчас я задумываюсь, как мое намерение уйти с рабочего места может выглядеть в глазах последнего, и принимаюсь сбивчиво лепетать:

— У меня как раз перерыв, и мне срочно нужно кое-что тебе сказать. Это важно. — Покраснев от стыда и волнения, я в отчаянии добавляю: — Ты хотел бы это знать.

Ворочающийся внутри его души протест, нежелание контакта со мной — любого, по делу или без оного, — ощущается физически. Мне кажется, и Ярослав, и даже совершенно не знакомая с подоплекой наших с Марком отношений Вика замечают повисшее в воздухе ядовитой пылью напряжение.

Прежде чем мой бывший муж (кто бы мог подумать, что у меня в жизни появится человек с этим статусом?) успевает дать ответ, установившуюся тишину нарушает заигравшая на чьем-то телефоне мелодия звонка. Я вздрагиваю.

Нарастающий звук одной из классических рок-композиций (наверное, что-то Scorpions, я в этом жанре не сильна) приводит в чувство всех собравшихся у кассы. Ярослав тянется к карману брюк и, бросив на нас с Марком еще один обеспокоенный взгляд, извиняется и отходит к дверям.