Диана Шнайдер – Код хаоса и порядка (страница 7)
Мейбл проводила его взглядом и снова уставилась в распечатки. Элис Рид. Двадцать один год. Художница. Переписка с «Маркусом» была полна пафосных, вычурных фраз, от которых у Мейбл сводило зубы.
Кто так пишет? Кто вообще так разговаривает с живыми людьми? Она вчиталась внимательнее. Там было ещё:
Мейбл поморщилась. Это было не просто вычурно — это было выучено. Кто-то начитался плохой поэзии и решил, что это делает его глубоким. Но в этих фразах не было настоящей боли, настоящего чувства. Они были как трафарет — приложил, и получилась «глубокая личность». Она отложила ручку и потёрла виски. Голова раскалывалась. От недосыпа, от духоты, от этого проклятого стерильного кабинета, от всего сразу. Ей нужно было выдохнуть. Нужно было хоть с кем-то поговорить, хоть кому-то пожаловаться, хоть на секунду перестать быть «ранней системой предупреждения» и снова стать просто Мейбл.
Она взяла телефон, включила фронтальную камеру и, приглушив звук, начала записывать короткое видео, глядя прямо в объектив. Так, как они делали с Айрис раньше — дурачились, посылали друг другу дурацкие ролики, смеялись над идиотами в автобусах и над собственными неудачами.
— Привет, — сказала она шёпотом, стараясь, чтобы голос не разносился по комнате. — Это я. Посмотри на меня.
Она усмехнулась своему отражению — уставшему, с кругами под глазами, с этим дурацким свитером, который она стащила с вешалки в темноте.
— Назовём это видео «Мейб в новом аквариуме».
Она повела телефоном, показывая кабинет. Мониторы, стерильные столы, белые стены.
— Нас сформировали в какую-то важную «супер» группу. День первый. Рыбки все как на подбор: две вот эти, — она наклонила телефон в сторону Кая и Софии, но так, чтобы они не заметили. — Слышишь молчание? Это они так общаются. Телепатия на уровне кода, наверное. Я даже не знаю, завидовать им или бояться, что однажды они заговорят вслух и я ничего не пойму.
Она перевела камеру на пустой стул Картера.
— Картер… ну, Картер есть Картер. Умотал на улицу, сказал, что без меня заблудится. Хотя вряд ли. Он скорее заблудится в собственных отчётах, чем в каком-то районе.
Она снова посмотрела на Кая. Он сидел всё так же прямо, и его профиль чётко вырисовывался на фоне белой стены. Красивый профиль. Она раньше не замечала, до какой степени.
— Инспектор Уайт тоже в деле, но как всегда, в своём репертуаре — бросил нам кость и смылся. Наверное, опять в прокуратуре отчитывается за своё существование.
Она вздохнула, понижая голос до совсем тихого:
— Что? Спросишь, где залпы шампанского? Устрою дома свою личную вечеринку. Бутылка дешёвого вина и я, распутывающая чужие психозы в одиночку. Приходи, если наскучаешься со своим цикламенами. Я даже обещаю не трогать тебя с расспросами. Просто посидим молча, как раньше. Помнишь, как мы умели молчать вместе?
Она запнулась. В горле встал ком. Раньше они действительно умели молчать вместе. А теперь Айрис молчала от неё, и это молчание было совсем другим.
— Ладно, — сказала она, сглатывая. — Всё, ухожу в эфир. Целую.
Она уже собиралась нажать «стоп», когда сзади раздалось:
— Филдс.
Голос Кая прозвучал ровно, без повышения тона, но Мейбл вздрогнула, будто он крикнул. Она резко обернулась, чуть не выронив телефон. Сердце колотилось где-то в горле — от неожиданности, от страха быть пойманной за чем-то «не тем», от дурацкого, иррационального чувства вины. Кай смотрел на неё в упор. В его взгляде не было злости. Не было даже раздражения. Была только холодная, оценивающая констатация факта: она делает что-то не так.
— Личные звонки и видеоблогинг — после работы, — произнёс он тем же плоским, процедурным тоном, которым утром сказал: «В переговорной не едят». — У нас здесь расследование, а не ток-шоу.
Мейбл выключила запись. Пальцы предательски задрожали — от неожиданности, от обиды, от злости на себя за то, что вообще реагирует. За то, что её тело помнит его голос, его запах, его присутствие, а он смотрит на неё как на постороннюю.
— Это не блог, — отрезала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, чтобы он не услышал в нём дрожи. — Это для Айрис.
Наступила короткая пауза. Мейбл чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, оценивающий, сканирующий. Она знала этот взгляд. Только раньше в этом взгляде было что-то ещё. Какая-то искра. Тепло. Теперь — ничего.
София, сидевшая рядом с Каем, замерла, не зная, куда смотреть. Она явно чувствовала себя неловко, оказавшись свидетелем этой сцены, но не могла просто встать и уйти. Её пальцы застыли над клавиатурой, глаза уставились в монитор, но Мейбл видела, что она не работает — она слушает.
— Тогда передайте мисс Мюррей «привет» в письменном виде, — произнёс Кай наконец. — И приступите к работе.
«Приступите к работе». Он даже имя её подруги произнёс с такой официальной сухостью, будто зачитывал протокол. «Мисс Мюррей». Не Айрис. Не та, с кем они вместе сидели над делом и пили отвратительный кофе в кабинете и праздновали её день рождения.
Кай отвернулся к монитору, и через секунду щелчки клавиш за его столом возобновились. Инцидент был исчерпан. Мейбл смотрела на его спину — идеально прямую, обтянутую безупречной рубашкой, — и чувствовала, как внутри закипает что-то тёмное и горькое. Она хотела крикнуть ему вслед что-то обидное, что-то, что пробило бы эту броню. Хотела сказать: «Ты что, забыл? Забыл, как мы сидели на ступеньках? Какими мы были классными партнёрами? Как я дала тебе свой шоколадный батончик, и ты его съел?» Но она ничего не сказала. Потому что знала: это не прозвучит. Он уже закрылся. Он снова стал тем Каем, которого она ненавидела в первые дни.
Она нажала «отправить». Видео ушло. В поле статуса «доставлено» сменилось на «прочитано» спустя несколько секунд. Мейбл смотрела на экран, считая удары сердца. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Через минуту пришёл ответ: «Поздравляю!» и смайлик.
Один смайлик. Одно слово. Безликий, безопасный, ничего не значащий. Мейбл уставилась на экран, и внутри неё что-то оборвалось. Раньше Айрис написала бы что-то тёплое. Спросила бы, как она. Сказала бы, что скучает. Может быть, даже позвонила бы, рискуя быть неудобной, рискуя вылезти из своей раковины. Раньше Айрис была единственным человеком, который понимал её без слов. А теперь — смайлик.
«Она тоже отгораживается, — подумала Мейбл. — Она тоже уходит. Только её стены тихие, а Кая — холодные. Но результат один.»
Она отправила телефон в ящик стола, задвинула его поглубже, будто пряча улику. Она снова взяла распечатки переписки, вчиталась в сообщения «Марка».
Кого он пытался из себя строить? Нарцисса? Да. Но какого типа? Самоочарованного художника, который верит в свою гениальность? Или хищника, который играет в художника, потому что это работает?
Она подняла голову. Кай и София склонились над одним монитором, обсуждая что-то тихо, почти шёпотом. София что-то показывала пальцем, Кай кивал. Их лица были серьёзны, сосредоточены. Они больше не смотрели на неё. Мейбл сжала ручку так, что она хрустнула.
«Ты же хотела быть в команде, — сказала она себе. — Ты хотела быть полезной. Вот она, полезность.»
— Эй, — хрипло позвала она, нарушая тишину. Голос прозвучал громче, чем она планировала. В нём было что-то отчаянное, что-то, чего она не хотела показывать.
Оба взгляда, снова устремились на неё.
— Что-то успели найти? — спросила Мейбл, стараясь, чтобы голос звучал ровно, профессионально, без той обиженной нотки, которая так и лезла наружу. — Хотя бы намёк на то, кто этот скамщик?
Кай немного помедлил, как будто оценивая, стоит ли тратить время на объяснения. В его глазах мелькнуло что-то — раздражение? Усталость? Желание, чтобы она просто не мешала?
— Работаем с данными, — ответил он сдержанно. — Пока только фрагменты. Анонимные профили, динамические IP, криптографическая защита. Когда будет конкретика — сообщим.
«Сообщим». Как по рации. Как гражданскому лицу, которое не имеет допуска к секретной информации. Как посторонней.
— Мне нужен контекст, — настаивала Мейбл, чувствуя, как внутри закипает отчаяние. — Чтобы построить профиль, мне нужно видеть не только то, что он пишет, но и как он это делает технически. В какое время выходит в сеть, с каких устройств, как долго сидит в переписке. Это даст мне его режим, его привычки, возможно, его род деятельности. Это даст мне его.
— Мы составим сводку, — парировал Кай, уже возвращаясь к своему экрану. — В положенное время.
София мельком посмотрела на Мейбл. В её взгляде промелькнуло что-то вроде лёгкого сожаления — словно она знала, каково это, когда тебя не замечают, когда ты новенькая и должна доказывать своё право находиться здесь, — но она тут же опустила глаза, следуя примеру старшего. Она была новой, она не имела права вмешиваться. И вообще, её дело — цифры, а не человеческие отношения. Мейбл сжала кулаки. Ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже.
Она вернулась за свой стол, тяжело опустилась на стул и откинулась, уставившись в потолок. Белый, стерильный, идеально ровный. Ни трещинки, ни пятнышка. Как всё здесь.