Диана Рымарь – Развод (не) состоится (страница 59)
Вот черт…
А торт ведь не успел застыть.
Впрочем, тут мой вины нет. Я поехала на работу сразу, как меня вызвали, и приступила к исполнению задания немедленно. Довела до сведения руководства, что пятикилограммовому торту нужно как минимум десять часов в морозилке. Но руководство чхало на мои объяснения. Велело трудиться.
И я трудилась…
В результате осталась на кухне последняя и пробуду тут неизвестно сколько.
Между тем мне совсем не здесь хочется быть.
У нас с детьми были планы, мы хотели пойти в кино, прогуляться. Потом приготовили бы ужин, посидели, пообщались. А так, получилось, я всех кинула и сбежала.
А еще…
Да, я хотела поговорить с Миграном, как только он пришел бы за своими вещами.
Спросить, где эта скотина провела ночь. Потому что он понял меня буквально! И нигде так и не показался. Ни дома, ни на работе, ни у родителей, ведь я звонила им.
Боже, я всем звонила!
Понимаю, сама дура, отправила его бомжевать, даже забрала телефон. Но я ведь не думала, что стану о нем волноваться! Даже не знала, что сохранила эту способность — волноваться о нем. Эту ночь я не находила себе места и ничего не могла с собой поделать.
Так…
Ладно, сейчас мне не о Мигране нужно думать.
Я снимаю перчатки, кладу их на стол, поправляю поварской колпак и шагаю к двери, у которой меня дожидается Филька.
— Что ему надо, не в курсе?
— По ходу дела, нашего Рената Алексеевича бортанули, — шепчет он мне на ухо. — Сидит там посредине ресторана один, обложенный блюдами.
Я скорбно поджимаю губы. Только злого директора мне для полного счастья не хватало.
Выхожу в зал и застаю преинтереснейшую картину: Ренат Алексеевич и вправду один-одинешенек сидит за центральным столиком в зале.
А стол перед ним такой, будто здесь должны были играть свадьбу.
Я особенно не присматривалась, что повара готовили этим вечером. Теперь же вижу на столе всевозможные виды закусок, печеного гуся, украшенные зеленью салаты.
Зачем ему вдобавок мой пятикилограммовый торт? Чтобы умереть от обжорства?
А директора и вправду, похоже, кинули. Потому что разряжен он определенно для свидания, но никакой девушки рядом не видно.
Ренат Алексеевич в белой рубашке, темно-синем костюме, при галстуке, весь надушен с ног до головы, я начинаю чувствовать его парфюм аж за несколько метров.
Впрочем, может быть, его девушка просто задерживается?
Как только мы с Филькой подходим к директору, он вскакивает с места и отправляет официанта нервным жестом.
— Ты свободен. Пшел вон…
Вот так грубо. Мне аж самой неловко, ненавижу, когда люди ведут себя так с официантами или кем-либо еще, кто не может ответить.
Встаю по стойке смирно перед директором, готовлюсь к выволочке. Ну да, не успела с тортом, так оно нереально было! И на шута оно мне все нужно? Меня, вообще-то, собственная кондитерская ждет, пока я тут убиваюсь.
— Ульяночка, — ласково обращается ко мне директор. — Что же вы стоите такая скованная? Вас кто-то напугал?
— Нет, что вы, — качаю головой. — Дело в том, что торт-мороженое еще не застыл, не готово…
— О, ничего страшного, у нас вся ночь впереди, успеет замерзнуть, — машет он рукой.
В смысле, блин? Мне тут полночи торчать? Я устала, домой хочу.
— Э-э… — только и успеваю проблеять я.
Ренат Алексеевич меня прерывает:
— Вы ведь не откажетесь провести со мной время?
— То есть? — Я невольно морщу губы. — Вы же ждете какого-то суперважного гостя…
— Мой суперважный гость — вы, — сообщает он с милой улыбкой.
— Вы вообще о чем? — Я смотрю на директора с глупым непониманием на лице.
Он поясняет:
— Ульяночка, я подумал, что нам давно нужно сходить на настоящее свидание. Решил устроить для вас романтический вечер. Небольшой джентльменский жест, чтобы показать вам мои чувства.
Вот это я жираф женского рода, зацикленный на своих проблемах и не видящий ничего вокруг…
Наконец до меня доходит, что тут происходит.
Сразу становится понятно, почему всех поваров отпустили одного за другим. Даже Филька и тот скрылся из зала со скоростью звука. Не удивлюсь, если тоже отпущен домой.
Зал украшен живыми цветами, на столе стоят свечи, а стульев всего два…
Директор использует ресторан, как свою собственную песочницу. Похоже, не наигрался в игрушки. И в данный момент его главная игрушка — я.
Вот только я-то давно вышла из детсадовского возраста.
— Я подумал, вы не откажетесь разделить со мной вечер, — тем временем продолжает он. — Одно свидание, и…
— Ренат Алексеевич, что вам от меня нужно? — перебиваю я строго. — Я ведь сказала, что не намерена начинать с вами отношения.
— Пожалуйста, присядьте, — просит он. — Спокойно поговорим.
С этими словами он отодвигает для меня стул, жестом приглашает умостить на него мою пятую точку.
Но мне этого совсем не хочется.
— Ренат Алексеевич, я…
— Присядьте, — настаивает он.
Мне не хочется откровенно с ним ругаться, поэтому все же сажусь на указанное место.
Директор бросается сайгаком к своему стулу, усаживается.
Чинно-благородно на меня поглядывает с противоположной стороны стола и, по ходу дела, не теряет надежды:
— Какова причина вашего отказа, Ульяночка? Что бы вас ни беспокоило, знайте, я все решу. Буквально все…
Пф-ф-ф, наивный.
Наверное, мне пора просветить директора.
— Причина есть, — сообщаю, чуть задрав подбородок. — Возможно, мне стоило сказать об этом раньше, но я говорю сейчас. Я беременна, и в мои интересы не входит…
— Ах дело в этом. — Он понимающе кивает.
На секунду мне кажется, что он был в курсе. Вот только мое положение его нисколько не смущает.
Ренат Алексеевич продолжает:
— Да, я заметил, что вы немного поправились.