Диана Рымарь – Больше не его жена (страница 12)

Карен продолжает гнуть свою линию:

— В результате, когда я наконец смог вернуться в Ереван, узнал страшную правду — что тебя увезли в Москву и выдали замуж. Я волосы на голове рвал, приехал в Москву за тобой! Мечтал забрать тебя.

Да неужели…

Не верю ему ни на грош, а сердце отчего-то пропускает пару ударов.

Ведь это именно то, о чем я мечтала тогда. Втайне грезила, что он найдет, что… Сама не знаю, что.

— Правда приезжал? — Я все еще держу на лице саркастическую улыбку.

— Приезжал, — кивает он.

— А что ж не забрал? — Мой голос сочится издевкой.

Ведь не забрал же.

И я вышла замуж за Вазгена, в какой-то момент даже посчитала, что он моя судьба, пыталась быть ему хорошей женой. Даже поверила, что люблю. Пока он не показал мне свое уродливое нутро. После этого любить мужа стало очень сложно и больно.

Сквозь туман воспоминаний просачивается вкрадчивый голос Карена:

— Я увидел тебя цветущую и беременную. Ты шла по Арбату под руку с мужем, улыбалась ему. Казалась такой счастливой… И я не стал портить тебе жизнь. Ведь ты вышла за очень обеспеченного человека.

От его слов у меня колет в груди.

Да, все верно, мы с мужем часто гуляли по Арбату в самом начале. Вазген очень любил изображать любящего мужа на людях. А дома… дома уже начались упреки, обиды холодность, вот это вот все.

Неужели Карен вправду видел меня, искал…

Впрочем, тот факт, что он сейчас упомянул Арбат, ровным счетом ничего не доказывает. С тем же успехом он мог назвать и другую улицу, человек за жизнь посещает множество разных мест.

— Ты еще опиши, во что я была одета…

— Я мог бы, но не буду. Знаешь, Наира, я очень жалел, что не наплевал на все и не украл тебя еще тогда в Ереване. Или не забрал с собой, когда встретил в Москве, не объяснил, что произошло. Неужели тебе не передавали информацию о моих звонках? Письмах?

Качаю головой:

— Нет, не передавали.

Сложно передать то, чего нет. Или все-таки были письма? Звонки?

Мне трудно поверить, что отец мог такое скрыть.

Карен тем временем продолжает:

— Понятно, что прошло много лет, и юношеская любовь давно поросла мхом. — Его голос становится глуше. — Но может быть, ты позволишь мне просто быть где-то в радиусе досягаемости? Хотя бы на краю орбиты? Я, конечно же, ни на что не рассчитываю, но не смог заставить себя остаться в стороне, когда ты вот-вот разведешься.

Он наклоняется ближе, и я чувствую едва уловимый аромат его одеколона. Надо же, он пахнет почти так же, как в молодости. Нотки сандала, чайного дерева…

— Я многого добился в жизни, Наира, — зачем-то продолжает изливать душу он. — Начинал простым следователем, потом сделал карьеру в органах. Есть квартира в центре Москвы, дача в Подмосковье, машины… Но вот семьи так и не случилось. Я старался, но… Ты ведь была занята.

Я сижу, прибитая к месту его рассказом.

Но что этот рассказ меняет сейчас? Прошло столько лет…

Я уже не та наивная восемнадцатилетняя девочка. Мне пятьдесят четыре, и за плечами багаж боли и разочарований.

— Зачем ты мне все это рассказываешь, Карен? — произношу наконец. — Что хочешь услышать? Что я тебя прощаю? Что мы начнем все сначала? Это глупо.

— Я просто хочу быть рядом, — тихо говорит он. — Не претендую на большее. Просто… быть.

— Будь где-нибудь в другом месте, рядом не нужно, — бросаю я.

Хватаю сумочку и ухожу.