Диана Рымарь – Больше не его жена (страница 11)

Унижал, называл грязной, порченной. Тридцать шесть лет я расплачивалась за ту юношескую глупость.

Сколько всего в моей жизни произошло из-за того, что когда-то Карен Бурасян решил поиграть со мной в любовь, а потом исчез, как дым.

— Я ведь так и не женился, Наира, — вдруг сообщает он мне, наклоняясь ближе.

Голос низкий, бархатистый, такой же, как в молодости.

Красивый, обеспеченный мужчина — и холостяк в пятьдесят пять лет? Ну да, конечно, так я и поверила.

Впрочем, если даже правда — это его выбор.

— На кой черт мне эта информация? — отвечаю ледяным тоном, стараясь спрятать волнение.

— Наира, я давно хотел тебе кое-что сказать… — В его голосе слышится скрытая боль. — Ты извини меня за прошлое, за то, как у нас вышло…

Он издевается надо мной? Зачем?

— Я понимаю, такому прощения нет, — продолжает Карен.

— Ты прав, нет, — отвечаю строго.

Уже хочу вежливо, но твердо послать его подальше.

Однако он просит с жаром:

— Дай хоть объясню…

Откидывается на спинку стула, проводит рукой по волосам. Жест выдает его нервозность. Что ж, хорошо, что я тут не одна нервничаю.

— Понимаешь, Наира, я ходил вокруг тебя кругами последние два месяца, с тех самых пор, как в прессе объявили о скандальном расколе между тобой и мужем. Ведь я все эти годы украдкой следил за тобой через прессу.

Меня передергивает.

Следил? Как маньяк какой-то.

— Ни на что не надеялся, разумеется, — продолжает он, видя мою реакцию. — Просто хотелось хотя бы издали за тобой наблюдать. Светская львица, благородная душа, которая сделала столько добрых дел. Твой фонд помощи детям-сиротам, программа поддержки молодых матерей, благотворительные аукционы. И конечно же, ты просто красавица. Я любовался тобой на страницах журналов светской хроники. Издали восхищался. Не смел приблизиться, ведь ты казалась такой счастливой в браке…

Счастливой? Да казалась, такая у меня была «работа» в браке. А что внутри, никому не интересно.

— Ты — моя первая любовь, Наира, — вдруг признается Карен. — Тогда, давно, в юности, когда мы познакомились в Ереване, я вынужден был ненадолго уехать в Москву. Помнишь? Говорил, что вернусь через месяц…

Конечно, помню. Как можно забыть обещания, которые не выполнили.

— Но ты не вернулся, — подмечаю строго.

И одним лишь этим сломал мою жизнь.

Последнее не озвучиваю, потому что не хочу показывать, как больно он мне когда-то сделал.

Карен тем временем продолжает:

— Наира, пойми, я ведь не просто так уехал, там случилось несчастье с дедом. Инфаркт, и требовалась моя помощь. Дед воспитал меня после смерти родителей, я не мог его бросить. Он лежал в реанимации между жизнью и смертью. Потом долгая реабилитация, операции… Я не мог оставить его одного.

Голос Карена дрожит. Интересно, это такой финт, чтобы я поверила? Если так, то зря старается.

— Карен. — Я смотрю на него исподлобья. — Это, конечно, очень интересно, но абсолютно потеряло актуальность. Лет эдак тридцать шесть как. Я понимаю, что дело было в мохнатые девяностые, но спешу заметить, телефоны тогда уже были. Ты мог просто позвонить, если бы хотел…

— Но я звонил тебе домой много раз, — вдруг заявляет он. — Множество раз! И каждый раз меня посылал твой отец. Говорил, что ты не хочешь со мной разговаривать, что забыла меня. Я писал письма — ни одного ответа.

Как удобно, и свидетели-то в могиле. Ведь мои родители ушли в мир иной.

Но я уверена, как бы сильно мой отец ни хотел выдать меня замуж, все-таки о звонке бы сказал. И письмо бы передал.