На вашем личном, незарегистрированном планшете, лежавшем в глухом отсеке сумки, тихо вибрировал беззвучный сигнал. Вы почувствовали это как лёгкое движение ткани, а не как звонок. Вскрытие, прописанное вам протоколом, пришлось отложить.
Сообщение было коротким и безличным, как выстрел.
Nex_0: Адрес: Нижний ярус, сектор 7-Дельта, координаты прикреплены. Время: 22:00. Приходи одна. Гарантий нет.
Координаты вели не к зданию. Они вели к отверстию — вентиляционному люку в основании опоры скоростной магистрали, заваленному мусором и битым стеклом. Район был не то чтобы опасным. Он был отсутствующим. Здесь не было полицейских дронов, рекламных голограмм, даже уличных фонарей. Только ржавые стены, граффити, изображавшие давно забытые логотипы, и запах стоячей воды.
Вы стояли перед люком, чувствуя текстуру влажного бетона под подошвами туфель, не предназначенных для этого мира. Протокол безопасности кричал в голове красными буквами. Вы его проигнорировали. Вы опустились на колени, отодвинули люк — он поддался с противным скрежетом — и увидели внизу не темноту, а тусклое зелёное свечение и лязг металла.
Лестница вела вниз, в бывший технический коллектор. Воздух здесь был густым, пах озоном, пылью и чем-то ещё — жжёной слюдой и горячим припоем. Вы спустились.
Помещение было не комнатой, а нахлёстом реальностей. Часть его составляли массивные, забетонированные канализационные трубы. Другую часть — хаотичные нагромождения серверных стоек, жгутов проводов, старых мониторов с зелёным текстом и корпусов от древней техники. Повсюду мигали светодиоды, мерцали экраны, гудели кулеры. Это была не мастерская. Это была нора кибер-археолога.
В центре, спиной к вам, сидел человек, склонившись над разобранным корпусом какого-то прибора. Он был одет в потертые штаны и чёрную майку, на руках — перчатки без пальцев. Рядом валялась газовая горелка и катушка припоя.
— Ты на три минуты раньше, — сказал он, не оборачиваясь. Голос был молодой, ровный, без эмоций. — Или ты педантична, или параноишь. И то, и другое здесь бесполезно.
Он наконец повернулся. Никс. Вы видели его фото в базе — хмурое, официальное. Вживую он выглядел моложе, лет двадцати пяти. Лицо худое, глаза — слишком яркие, слишком внимательные, как у хищной птицы, оценивающей не мясо, а структуру костей. В его взгляде не было ни угрозы, ни интереса. Был анализ.
— Элис Рид, — сказали вы, не задавая вопроса.
—Знаю, — он кивнул на ближайший монитор, где в углу мигала ваша служебная фотография из базы клиники. — Старший нейрохирург, «Клиника Гиппократ». Доступ третьего уровня. Идеальный сотрудник. До вчерашнего дня.
Он поднялся и сделал шаг к вам. Вы не отступили. Его близость не была агрессивной. Она была исследующей.
— Ты не полиция, не «санитар». Ты не умеешь следить — оставила цифровой хвост длиной в километр, — он покачал головой. — Ты даже не любопытный журналист. Ты что, доктор?
Вы смотрели на него, оценивая не слова, а среду. Микроклимат, шумы, возможные пути к отступлению. Ваш мозг работал в режиме тактильной и пространственной карты.
— Мне нужна информация о записях, — сказали вы, минуя все предисловия. — О тех, что распространяет Crow. О том, кто их делает.
Никс на мгновение замер, его брови чуть приподнялись. Не удивление. Переоценка.
— А, — протянул он. — Значит, так. Не Волков тебя интересует. Тебя интересует товар. Прямо в точку. — Он развернулся и пнул ногой какой-то ящик с деталями. — Садись. Если осмелишься.
Вы сели на указанный ящик, сохраняя спину прямой. Он сел напротив, на корпус старого сервера.
— Волков был дурак, — начал Никс без эмоций. — Думал, что можно играть в кошки-мышки с «Айфорией», продавая им же их собственные дыры в безопасности. Его нашли через два месяца после увольнения. В регенерационной камере с выжженной наполовину памятью. Официально — несчастный случай при ремонте бытового нейроинтерфейса. — Он посмотрел на вас. — Твоя участь будет хуже, если ты продолжишь тыкаться в это пальцами.
— Вы продолжаете, — заметили вы. — Значит, есть причина.
Уголок его рта дёрнулся — не улыбка, а что-то вроде тика.
— Моя причина — видеть, как эта проклятая корпорация горит, — сказал он тихо, и в его голосе впервые прорвалось что-то живое — холодная, сдержанная ярость. — Я здесь, потому что у них нет здесь власти. Ни у «Айфории», ни у полиции. Здесь — пустота. И в этой пустоте можно дышать. А твоя причина, доктор? — Он пристально посмотрел на вас. — У тебя ведь всё есть. Стабильность, зарплата, чистая биография. Зачем тебе лезть в дерьмо?
Вы не ответили сразу. Как объяснить тишину тому, кто никогда её не слышал? Как объяснить голод тому, кто сыт?
— Я нашла одну запись, — сказали вы наконец, выбирая слова с хирургической точностью. — Её целостность… неестественна. Это не пиратская копия. Это оригинал. Кто-то целенаправленно создаёт такие данные и распространяет их через таких, как Волков. Мне нужно знать, кто. Не для отчёта. Для понимания.
Никс долго смотрел на вас, его яркие глаза сканировали ваше лицо, ища ложь или игру. Он, кажется, не нашёл ни того, ни другого.
— Ты говоришь о Лео, — произнёс он наконец, и в его голосе прозвучало странное уважение, смешанное с опасением.
— Лео?
—Это не имя. Это метка. Знак качества, если хочешь. — Никс встал, подошёл к одной из стоек и достал оттуда такой же микрофлеш, как у вас. На нём был тот же знак «༄». — Кто бы он ни был, он не продаёт. Он сеет. Рассылает эти штуки по случайным адресам, через мёртвые дропы, через таких лохов, как Волков. Никакой крипты, никаких условий. Просто… оставляет.
— Зачем?
—А ты как думаешь? — Никс повернулся к вам, и в его взгляде теперь читался вызов. — Ты же доктор. Ты прослушала запись. Каков диагноз?
Диагноз. Вы закрыли глаза на секунду. Перед внутренним взором снова проплыла пустота в месте, где должно быть сердце. Фантомная боль.
— Это… прививка, — медленно сказали вы, осознавая истину по мере того, как произносили слова. — Прививка от бесчувствия. Болезненная, опасная, незаконная. Но прививка.
Никс замер, затем тихо присвистнул.
— Чёрт. Попала в точку. — Он бросил флешку на стол. — Большинство думает, что это просто контрафактный контент, опасный баг в системе. Или оружие для психологической атаки. А ты… — он снова пристально посмотрел на вас. — Ты прочувствовала замысел насквозь. Страшно.
— Он знает, что делает.
—О, ещё как знает, — Никс кивнул. — И «Айфория» знает. Поэтому они так рьяно выжигают всех, кто к нему приближается. Он — живое доказательство, что их система несовершенна. Что можно чувствовать без их разрешения. И чувствовать то, что они запретили.
Он помолчал, затем резко спросил:
—И что ты теперь будешь делать с этим знанием, доктор Рид? Побежишь сдаваться, чтобы тебе стёрли эту встречу из памяти? Или… — он сделал паузу, — ты хочешь найти следующую запись?
Вопрос повис в воздухе, наполненном гулом машин и запахом горящего металла. Риск. Безумие. Нарушение всех протоколов.
Вы посмотрели на флеш на столе, затем на лицо Никса, полное холодного, расчётливого вызова.
— Да, — сказали вы. Ваш голос прозвучал тихо, но в нём не было колебаний. — Хочу.
Никс медленно кивнул, как будто чего-то ожидал.
—Тогда добро пожаловать в серую зону, доктор. Где закон — это то, что ты можешь отстоять, а правда — то, что не стирается. Первое правило: никогда не подключайся к записям Лео без меня рядом. Второе: забудь всё, чему тебя учили. Здесь ты не врач. Ты — ученик. Поняла?
Вы кивнули. Это был не договор. Это было погружение. Вы переступили порог, и мир за ним был чужой, опасный и странным образом… более настоящий, чем тот, который вы оставили за спиной.
— Хорошо, — Никс повернулся к своим мониторам. — Тогда начнём с малого. Расскажи мне всё о той записи, что ты нашла. Каждую деталь. Особенно то, что ты почувствовала. Здесь чувства — не слабость. Здесь это — данные.
Глава
Глава 4. Начало системного сбоя.
[Предупреждение: глава содержит сцены переживания чужой травматичной памяти и тяжёлых психологических состояний.]
Атмосфера в логове Никса изменилась. Раньше это была просто хорошо оборудованная нора. Теперь, после вашего согласия, она стала лабораторией, а вы — объектом исследования. Никс наблюдал за вами с холодным, неумолимым интересом технаря, изучающего сбой в сложной системе.
— Рассказывай, — потребовал он, устроившись напротив вас на корпусе сервера. На коленях у него лежал планшет, готовый к записи. — Всё, что помнишь. Не ощущения — данные. Частоту, длительность, соматические реакции. Что именно ты чувствовала в груди? Тошноту? Боль? Давление?
Вы закрыли глаза, пытаясь перевести вчерашний ураган в сухой протокол. Это оказалось проще, чем вы думали. Ваш мозг охотно выдавал информацию, как медицинский сканер.
— Начало: резкий сбой тактильного восприятия. Ощущение падения, хотя тело было статично, — начали вы, голосом лектора на конференции. — Затем: локализованная пустота в области солнечного сплетения и грудной клетки. Температурный дисбаланс — внутренний озноб при внешней норме. Слуховых галлюцинаций не было. Было… знание. Не образы. Знание потери.
— Знание, — повторил Никс, быстро печатая. — Не эмоция. Информация. Интересно. Продолжай.
