Диана Руденко – Эхо Молчания (страница 2)
Но в течение дня начались сбои. Не в системе. В вас.
Во время планерки, когда главврач говорил о новых квотах от «Айфории» на процедуры «профилактической оптимизации памяти», ваш взгляд упёрся в пятно на стене — крошечную трещину в штукатурке. И вместо того чтобы анализировать цифры, вы вдруг с абсолютной, леденящей ясностью представили, как эта трещина разрастается, раскалывает стену, потолок, всё здание, превращая его в груду серой пыли. Звука обвала вы не услышали — вы его рассчитали, по объёму материала и скорости разрушения. Это было не чувство. Это был инженерный расчёт катастрофы.
За обедом вы взяли в руки пластиковую вилку. Её текстура — гладкая, слегка упругая — вдруг показалась вам отвратительной. Не на уровне вкуса, а на уровне информации. Данные о её молекулярной структуре, о процессе производства, о миллионах таких же вилок на свалках обрушились на вас сухим, безэмоциональным потоком. Вы отложили вилку. Пища — питательная масса белков и углеводов — не вызывала ни отвращения, ни голода.
Самым тревожным был момент в лифте. Вы стояли рядом с техником из IT-отдела. Он улыбался, глядя в свой смартфон, и тихонько покачивал головой в такт какой-то мелодии, которую слышал через имплант. Вы смотрели на него и понимали: этот человек чувствует. Что-то внутри него отзывается на поток звуковых волн и вызывает микроскопические сокращения лицевых мышц, обозначаемые как «улыбка». Это был биологический механизм. Но для вас он стал внезапно таким же чуждым и непостижимым, как язык дельфинов.
Вы вернулись в свой кабинет и закрыли дверь. Тишина. Ваша тишина. Но теперь она была другой. Раньше она была средой. Теперь она была отсутствием. Как тишина в звукоизолированной камере, где ты начинаешь слышать шум собственной крови. Вы слышали шум своего отсутствия.
Ваша рука потянулась к карману. Пальцы нашли через ткань прямоугольник флеша.
Мысль прозвучала не как желание, а как диагноз. Как заключение, выведенное из вчерашнего эксперимента: стимул А (запись) вызывает реакцию Б (эмоциональный отклик). Для повторения реакции Б необходим повторный ввод стимула А.
Вы открыли сейф и положили флеш внутрь, рядом с личными вещами, которых у вас почти не было. Не потому что боялись, что его найдут. А потому что это был акт признания. Вы не выбросили улику. Вы её сохранили. Значит, вы допускаете возможность повторного нарушения.
Вы закрыли сейф и сели за стол. За окном зажигались неоновые огни «Нового Вавилона», окрашивая серый день в ядовитые цвета рекламы. Где-то в этом городе был человек, который создал запись. Где-то были другие такие же флеши. Другие порции боли, которые можно было бы конвертировать в мимолётные вспышки бытия.
Вы открыли базу данных клиники. В строке поиска, ещё не набрав ни буквы, вы замерли.
Ваш палец завис над клавиатурой. Это был уже не сбой. Это был выбор.
Вы ввели запрос: «Слиперы. Причины смерти. Последние шесть месяцев».
На экране замигала надпись: «Доступ ограничен. Требуется авторизация уровня 4 и выше».
У вас был доступ уровня 3.
Вы откинулись на спинку кресла. В груди по-прежнему было пусто. Но внутри этой пустоты теперь чётко прощупывался контур чего-то нового, твёрдого и опасного. Не чувства. Намерения.
Завтра, подумали вы, глядя на потухающее за стеклом небо, нужно будет найти способ обойти ограничение. Не для расследования. Для эксперимента.
Чисто научного интереса.
Глава
Глава 2.Цифровой призрак.
Тишина в кабинете стала иной. Раньше она была фоном, абсолютной и завершённой, как вакуум. Теперь в ней появился пульс. Не звук, а его призрак — навязчивое, едва уловимое эхо вчерашнего крика, застрявшее где-то в костях черепа.Оно не мешало работать. Оно напоминало.
Вы закончили последний отчёт за смену, движения пальцев по интерфейсу точные и выверенные. Внешне всё оставалось прежним. Но внутри аппарата принятия решений произошла перезагрузка. Вчерашний запрос — «Слиперы. Причины смерти» — теперь висел в оперативной памяти как приоритетная задача. Неудовлетворённая.
Прямого доступа к закрытым данным у вас не было. Но был логин, пароль и служебные права нейрохирурга третьего уровня, а также — что важнее — понимание архитектуры корпоративной сети «Клиники Гиппократ». Она была построена по принципу слоёв: чем глубже данные, тем выше уровень доступа. Файлы по «слиперам» лежали, скорее всего, на четвёртом, под грифом «Внутренняя безопасность».
Обойти можно было двумя путями:
1. Взломать систему. У вас не было навыков.
2. Найти лазейку в протоколах. У вас были знания.
Вы вызвали на терминал лог-файлы за последние три месяца, фильтруя по ключевым словам: «несанкционированный имплант»,«конфликт протоколов», «нейроданные». Не для чтения. Для анализа метаданных. Вас интересовали не диагнозы, а паттерны перемещения информации.
Через сорок семь минут вы его нашли.
Отчёт о вскрытии некоего Марка С. (тело № 12-Г), умершего шесть недель назад от «острой нейрологической недостаточности». Файл был создан патологоанатомом, затем — что ключевое — запрошен, просмотрен и скопирован сотрудником IT-подразделения безопасности через два дня после закрытия дела. Копия была помещена в каталог с ником «Crow». Ворон.
Это был стандартный аудит. Подозрительным было другое: исходный файл после копирования был не просто заархивирован, а частично перезаписан нулями — мягкое стирание следов. Кто-то из службы безопасности не просто интересовался делом, а старался его замести.
«Crow». Вы запустили поиск по внутренней базе персонала. Совпадение: Алексей «Кроу» Волков, старший специалист по кибербезопасности периметра. Его фото — мужчина лет тридцати с жёстким, недружелюбным взглядом. Работал в клинике четыре года. Был уволен три месяца назад по статье «за систематическое нарушение протоколов конфиденциальности».
Волков не просто скопировал файл. Он, судя по логам, запускал из него извлечённые данные через внешний, несертифицированный анализатор. Тот самый путь, что привёл его к увольнению. И, возможно, к чему-то большему.
Вы откинулись в кресле. Логическая цепочка замкнулась:
1. Волков интересовался делом «слипера».
2. Волков имел доступ и навыки для работы с нелегальным софтом.
3. Волков был уволен за это.
4. Вывод: Волков мог быть связью с миром за пределами «Айфории». С миром, где можно найти ответы.
Найти самого Волкова было нереально. Но найти его цифровой след — возможно. Уволенные сотрудники редко стирают всё. Остаются почтовые ящики на публичных серверах, учётные записи в игровых платформах, регистрации в сетевых архивах — всё то, что система корпоративной безопасности считает мусором.
Вы сменили терминал на свой личный, незарегистрированный планшет с обрезанными идентификаторами. Подключились к публичной сети через анонимный ретранслятор — такие висели в каждом кафе. Риск минимальный. Цель простая: найти «Crow» не как сотрудника «Айфории», а как человека.
Поиск выдал десятки ничего не значащих совпадений. И одно — стоящее. Форум энтузиастов ретровычислений «Старая Плата». Пользователь с ником Crow оставил там запрос полгода назад: «Ищу рабочий эмулятор для считывания raw-данных с чипов „Омега-поколения“. Вознаграждение в крипте».
Сырые данные. Чипы устаревшего поколения. Криптовалюта.
Это был не сотрудник, искавший уязвимости. Это был охотник за артефактами. Через два дня после запроса Crow получил ответ от пользователя Nex_0. Их диалог был скрыт в личных сообщениях, но факт контакта был.
Nex_0. Никс.
Вы сохранили ID пользователя и закрыли планшет. Сердце не забилось чаще. Ладони не вспотели. Была лишь холодная, кристальная ясность. Вы нашли первую нить.
Но потянуть за неё с рабочего места было невозможно. Нужна была другая точка входа. Незаметная.
Вы дождались конца смены. Покинули клинику, растворившись в вечернем потоке людей с пустыми, уставшими лицами. Вас не окружала толпа — вас окружали биомассы, движущиеся по предсказуемым маршрутам к своим жилым ячейкам, где их ждали дозы легального отдыха от «Айфории».
Ваш маршрут был иным. Вы свернули в торговую галерею, нашли ряд полузаброшенных киосков с аппаратурой. Один из них, с вывеской «Ремонт любой сложности», охранялся потрёпанным сервисным дроном. Хозяина не было видно.
Вы достали планшет, вызвали сохранённый ID Nex_0 и набрали сообщение. Без предисловий. Без эмоций. Только данные.
Сообщение (анонимный ретранслятор, галерея «Силуэт», киоск 14):
Волков. Crow. Слипер № 12-Г. Вам знакомы эти данные. У меня есть вопросы. Готов обменяться.
Вы отправили сообщение, стёрли лог, выключили планшет и положили его в карман. Первый шаг в тень был сделан. Вы не знали, кто такой Никс и что он ответит. Вы не знали, не ловушка ли это.
Но вы знали одно: стоять на месте, в своей картонной реальности, больше было нельзя. Тишина стала невыносимой. И в этой новой, опасной тишине между мирами был хоть какой-то шанс услышать ответ.
Глава
Глава 3. Серая зона.
Ответ пришёл не через час и не через день. Он пришёл ровно через двадцать семь часов, когда вы заканчивали плановый осмотр живого пациента — менеджера среднего звена, жалующегося на «потерю фокуса после корпоративного тимбилдинга». Вам предстояло прописать ему курс стандартных модулей «Когнитивная ясность».