Диана Маш – Второй шанс для матери-злодейки (страница 36)
Резко поднявшись, он босиком, в одних спортивных штанах, направился в ванную комнату. Сунул голову под ледяную воду, пытаясь остудить пылающий разум. Вернулся лишь через несколько долгих минут.
За это время картина в спальне изменилась: Баоцзы успел во сне перекатиться на его место, а Лю Фан чуть сместиться к середине. Вместо того, чтобы оставить их вдвоем и занять диван в гостиной, как он изначально планировал, Юань Хао встал с левого края кровати и медленно опустил голову, в полумраке разглядывая спрятавшуюся под тонким одеялом женскую фигуру.
Лю Фан лежала на боку, повернувшись лицом к Баоцзы. По спокойному и ровному дыханию было ясно — она безмятежно спит.
Внезапная мысль наполнила Юань Хао тихой радостью. Притягательная женщина в его постели, сладко посапывающий между ними малыш… Разве не так выглядит настоящая «семья»? Слово, которое он ни разу в жизни не применял по отношению к себе.
Возможно, амнезия изучена не так хорошо, как в этом уверены врачи, или случилось невероятное и в его жену вселилась Цзювэйху [1] — какая теперь разница? Главное, что им с сыном эта новая мама и жена очень нравилась.
Подавшись безумному порыву, Юань Хао осторожно занял место позади Лю Фан и положил руку на ее талию. Затем властно, но бережно притянул ее к себе и только после этого закрыл глаза, погружаясь в непривычное чувство покоя.
[1] Цзювэйху — (перевод с кит. — Девятихвостая лисица). Мифический персонаж, дух, принимающий облик невероятно красивой женщины. Соблазняет мужчин (чаще правителей и мудрецов), чтобы поглотить их жизненную энергию для поддержания своего бессмертия. Образ «Девятихвостой лисицы» позже распространился в Корее и Японии.
Глава 70. Папа плохой
Примерно в середине ночи с Баоцзы сползло одеялко. Легкая прохлада заставила его поворочаться, и во сне он потянулся ручкой налево, к маме.
— Мама… — тихо пробормотал он, пытаясь нащупать родное тепло, но пальчики наткнулись на пустоту.
Не получив ответа, ребенок потянулся в другую сторону, к папе. Результат был тот же.
Тогда Баоцзы окончательно проснулся, сел в кроватке, потер кулачками глазки и внимательно всмотрелся в темноту. С другого края, на приличном от него расстоянии, в обнимку друг с другом лежали два знакомых силуэта.
Мама спала на боку, лицом к нему. Папина сильная рука, будто защищая ее покой, крепко прижимала ее к его груди.
Ребенок насупился. С одной стороны, его радовало, что родители живут дружно и не ссорятся. А с другой… как они могли забыть о нем? Он же мамин малыш и тоже хотел ее обнимать.
От обиды уголки глаз Баоцзы покраснели, нижняя губа капризно задрожала. Надув пухлые щечки, он упрямо подполз к маме и попытался отодвинуть с ее животика папину руку. Но та была тяжелой и неподвижной, как камень.
Устав бороться, малыш с обреченным вздохом пристроился рядом, прижавшись спинкой к маминой груди — как маленький цыпленок под крылом — и мгновенно уснул.
Как только дыхание сына стало ровным, Юань Хао приоткрыл глаза. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Осторожно поправив одеяло на обоих, он притянул мать и сына в свои объятия.
На следующее утро Баоцзы проснулся один в большой кровати, аккуратно укутанный в одеяло. Мамы и папы в комнате не было. Зато с кухни тянул такой аппетитный запах, что во рту мгновенно скопилась слюна.
Пока ребенок брел в ванную, чтобы почистить зубки, ему внезапно вспомнились события прошедшей ночи. Возмущение всколыхнуло маленькое тельце. Смешно перебирая толстыми ножками, он решительно рванул на кухню.
— Мама!
Через несколько часов семье Юань предстояло отправиться в садик, где должно было состояться детское выступление. Чтобы поддержать и порадовать всех участников — ведь ее сын тоже в их числе — Лю Фан решила встать пораньше и испечь для них вкусное угощение. В конце концов, после долгих раздумий ее выбор пал на пирожки с пастой из боярышника и меда. Горячие, только из печи… Именно их аромат наполнил сейчас весь дом.
Увидев бегущего к ней малыша, Лю Фан тут же шагнула ему навстречу и поймала его в объятия.
— Сладкий пирожочек, тебя что-то напугало? — ласково спросила она.
Ребенок отрицательно замотал головой, обиженно выпятив нижнюю губу.
— Мама, почему ты ночью меня блосила и укатилась к папе?
Лю Фан удивленно округлила глаза.
Утром она проснулась на том же месте, на котором засыпала. Рядом, прижавшись к ней спиной, посапывал сын. Мужа не было — он, как и вчера, ушел на утреннюю прогулку, заменявшую ему ежедневный бег и тренировки. Даже не забыл снова оставить на кухне записку.
О чем говорит ее малыш? Может, ему приснился плохой сон?
— Золотой мой, разве мама могла куда-то укатиться с самого края? — нежно пригладила она прядь его спутанных волосиков. — Наверное, тебе просто приснилось.
— Неплавда, — топнул ножкой ребенок. — Мне стало холодно ночью, я плоснулся. Хотел обнять тебя, а ты лежала лядом с папой. Вы пло меня совсем забыли?
— Но я ничего такого не помню, — растерянно развела руками Лю Фан.
Когда это она спала рядом с Юань Хао? Еще и в обнимку. Случись такое, лучше бы от стыда сгорела, чем взглянула ему утром в глаза. К счастью, он спал на почтительном расстоянии — с другой стороны кровати.
Баоцзы заметил, как мама смущенно опустила глаза, и тут же смягчился. Это определенно вина папы. Мама спала и ничего не знала, а он воспользовался и забрал ее у Баоцзы.
Папа плохой.
Глава 71. Пухлый персик
— Мама, тогда сегодня снова ляжем вместе, — важно надув щёчки, заявил Баоцзы. — Но ты не должна меня больше блосать. Если тебе станет холодно и захочешь к кому-то плижаться, плижмись ко мне. Холошо?
Мягко улыбнувшись, Лю Фан поцеловала сына в лоб и кивнула.
— Сладкий пирожок, конечно, мама тебя не бросит.
Её слова помогли Баоцзы заметно расслабиться. Повеселев, он потопал в ванную комнату. Закончив процедуры, малыш направился в детскую, где переоделся в заранее приготовленные мамой нарядные штанишки и белую рубашечку. Затем занял место за кухонным столом в ожидании завтрака.
Юань Хао, вернувшись с утренней прогулки, первым делом принял душ. Когда он вошёл на кухню, его волосы были ещё слегка влажными, а на шее небрежно висело полотенце. Его потемневший взгляд на мгновение задержался на спине хлопотавшей у плиты жены. Затем он повернулся к сыну.
— Готов к выступлению? — спросил мужчина ровным голосом, занимая свободный стул.
Вместо полноценного ответа ребёнок промычал что-то похожее на «мгм» и демонстративно уткнулся в миску с кашей.
Юань Хао удивлённо приподнял правую бровь. Обычно по утрам Баоцзы был болтлив, как сорока, а сейчас хранил молчание, будто монах.
Мужчина мысленно перебрал всевозможные причины. И вдруг в голове чётко всплыла картина прошлой ночи: упрямые маленькие пальчики, пытающиеся отодвинуть его руку с талии жены. Уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке.
В детском саду царила настоящая праздничная атмосфера. Всё здание было украшено разноцветными шарами и яркими лентами. А над входом висел огромный красный баннер с иероглифами «Добро пожаловать». В коридорах слышался детский смех и оживлённые голоса родителей.
Было видно, что к мероприятию готовились со всей ответственностью. Почти все дети пришли в парадной одежде, с папами и мамами. Особенно выделялись мамы: с безупречным макияжем, в стильных нарядах, похожие на знаменитостей из телевизора.
Лю Фан изначально собиралась подобрать что-то менее броское из гардероба прежней хозяйки тела и прикрыться шалью, но Баоцзы упросил её надеть новое платье, в котором она была в парке развлечений. Теперь, даже без макияжа и украшений, лишь собрав в свободный пучок густые чёрные волосы, девушка выделялась из толпы.
Постоянно чувствуя на себе чужие взгляды, Лю Фан потихоньку теряла уверенность. Ей казалось, что все присутствующие мысленно укоряют её за чрезмерную полноту. К тому времени, как она, следуя за мужем и сыном, вошла в музыкальный зал, её потухший взгляд не отрывался от пола.
Едва папа с мамой устроились на своих складных стульчиках, Баоцзы тут же рванул за кулисы, где уже толпились другие дети. Юань Хао вытащил из кармана штанов телефон и протянул его жене. В ответ на её удивлённый взгляд он кивнул на их соседей — те тоже приготовили свои телефоны для съёмки.
— Скоро мелкий выйдет. Просто наведи на него камеру и нажми вот на эту кнопку, — мужчина ткнул пальцем в экран.
Убедившись, что жена всё поняла, он откинулся на стуле, приняв свой обычный, слегка отстранённый вид.
Представление началось. Дети один за другим выходили на украшенную бумажными фонариками сцену. Кто-то пел, кто-то читал стихи, играл на музыкальных инструментах или показывал фокусы.
Баоцзы всё не было. Лю Фан даже начала немного волноваться. Пальцы, державшие телефон мужа, слегка подрагивали.
И вот, наконец, воспитательница объявила его номер. Сердце Лю Фан замерло. Из-за кулис на ярко освещённую сцену вышел... пухленький персик.
Костюм из розового искусственного меха сидел на нём чуть тесновато, зелёные листики над головой съехали набок. Но глазки-виноградинки на круглом личике светились от счастья.
Зазвучала весёлая детская музыка, и ребёнок пустился в пляс. Никакого намёка на хореографию, чистая импровизация. Он топал ножками, кружился, размахивал пухлыми ручками. Выпирающий животик в костюме забавно подпрыгивал в такт хаотичным движениям.