Диана Маш – Охота на Волколака (страница 23)
– К сожалению, – пожала я плечами. – Однако есть словесный портрет. Мужчина крупный, не в смысле толстый, скорее – мощный, сильный. Высокого роста, выше вас на полторы – две головы. Не старый, годный к активному физическому труду. Имеется ли у вас кто на примете?
Он задумался.
– Да как будто нет. Я еще погляжу, разумеется. Однако, буду честен, госпожа Леденцова. Ремесло у нас дюже опасное. Юркие, незаметные для него нужны. А ежели выделяешься из толпы, то ходу к нам нет. Такого изловить, раз плюнуть. А нам потом голову ломай, куды его язык сыскарей приведет. Но за информацию благодарствую, применю ее к делу.
– Вот и отлично, – улыбнулась я, поднимаясь с места. – А теперь, если вы не возражаете, мне хотелось бы попасть домой.
Мужчина поднялся вслед за мной, не сводя с моего лица пристального взгляда. Вроде бы серьезного, но в то же время какого-то… подозрительного.
– У вас ко мне еще какие-то вопросы?
Видимо тон чересчур безразличный, иначе с чего обе его ровно очерченные брови утонули в волосах?
– Не имеется, – отрицательно качнул он головой. – Но может у вас?
Я задумалась…
– На самом деле да, Евсей Борисович. Пять лет назад, прямо перед масленицей, на лесной дороге из столицы в Китеж была убита семейная пара. Не могли бы вы помочь мне разузнать об этом преступлении? Обычный ли грабеж или заказное убийство?
Игла сделал несколько шагов и остановился напротив.
– С чего вас вдруг заинтересовали события столь давние?
– Дело в том, что эта семейная пара – мои родители. Душегубы мне без надобности. А вот если убийство заказали, я хочу выяснить – кто. Уверяю, все сказанное, останется между нами. Даже пристав не будет ничего знать.
– Будь по-вашему, – после небольшой паузы кивнул он. – Ежели появится что дельное, всенепременно весточку вам пришлю. А нонеча… не изволите немного задержаться? Больно по душе, Софья Алексеевна, мне ваше общество. Не встречал еще барышень с цепким умом и горячих нравом, обладающих столь несравненной красотой.
Он начал наступать. Я отступала, пока не уперлась спиной в деревянную стену, источавшую холод. Или это был пробежавший по спине липкий озноб?
Я сглотнула.
– Прошу простить, но вынуждена отказать.
Его глаза странно сверкнули. Губы скривила неприятная усмешка, напоминающая о том, что передо мной совсем не благородный господин.
– Отказы принимать я не привык…
Внезапно послышался шорох и лязг. Мы даже обернуться не успели, как в горло Иглы уперлась острая сабля.
– … однако ж придется.
В зеленых глазах полыхало пламя. Зубы стиснуты до скрежета. Таким взбешенным Гордея я видела впервые.
Рука не дрожит. Голая мужская ладонь так крепко стиснула рукоять, что костяшки пальцев побелели. Малейший чих, и не сносить старшине воров головы.
Нужно срочно спасать ситуацию, иначе останутся от знаменитого Иглы одни воспоминания.
Не то, чтобы я сильно печалилась. Наверное и слова бы не сказала, не грози Гордею каторга. Стоило лишь представить подобный исход, как я живо отмерла. Проглотила застрявший в горле ком, отделилась от стены, клещами вцепилась в предплечье, напряженные мышцы которого были крепче камня, и подняла на Ермакова умоляющий взгляд.
– Гордей Назарович, это не то, о чем вы подумали. – Тьфу, что за шаблонная фраза? Словно я героиня дешевого романа. Но, к сожалению, ничего иного на ум не пришло. – Евсей Борисович всего-то предложил свою помощь в поимке душегуба. А я, от лица полиции и городских жителей, согласилась ее принять.
– Предложил помощь, говорите, – процедил пристав, не сводя с противника убийственного взгляда. – И потому выкрал вас у самого дома?
Откуда он знает? Он что, за мной следил? Не имеет значения, раз я выбрала тактику отрицания, значит буду придерживаться ее до последнего. Ведь если признаю его правоту, последствия, для нас всех, могут быть необратимы.
– Это неправда, никто меня не похищал. Я сама сюда приехала, по доброй воле, – наконец-то я привлекла его внимание. Правда, ничего хорошего прищуренный взгляд зеленых глаз не предвещал. – Нам с Евсеем Борисовичем нужно было обсудить текущее дело, обменяться информацией. Все же первая жертва имеет к нему прямое отношение.
– Это какое же?
– Они все тут члены одной большой… семьи.
Боже, что я несу? Даже Игла, позабыв про приставленное к его горлу холодное оружие, удивленно приподнял брови.
– Обменивались информацией? – зло усмехнулся Гордей. – Извольте не сомневаться в моем зрении, Софья Алексеевна, этот мерзавец пытался на вас напасть…
Непробиваемый мужчина. Сам напросился, придется применить тяжелую артиллерию.
Я положила ладони на его широкую грудь и припала к ней лицом.
– Гордей Назарович, ну выпил господин лишку, с кем не бывает? – зашептала хнычущим голосом. – Голову повело. Вы же знаете, у него недавно родился сын. Я уверена, ничего плохого Евсей Борисович не подразумевал. Ведь правда?
Обратила к старшине воров говорящий «а-ну-срочно-подыграй-мне» взгляд.
Давай, хоть кивни…
– Софья Алексеевна права, – после небольшой паузы произнес мужчина. – Бес попутал. Приношу вам, госпожа Леденцова, свои глубочайшие извинения. Сей печальный эпизод недостоин столь невероятно красивой и умной барышни, как вы. Молю, не держите зла.
– Как я могу…
Не успела договорить, как почувствовала на своей ладони железную хватку пристава. Убрав саблю от шеи Иглы и засунув ее в ножны, он потянул меня к выходу.
– Евсей Борисович, вы уж не обессудьте, – процедил Гордей сквозь зубы. – Случись что-то подобное впредь, Балагуниха ваша превратится в пустырь.
– Господин пристав, – остановил его старшина воров. – Не поведаете на прощание, как вы тут оказались?
– Не обманывайтесь моим безразличным к вашим делишкам отношением. У полиции повсюду свои уши.
На крыльце, без сознания, но с признаками жизни, лежало два тела – щуплый светловолосый парень, с подбитым глазом и в дырявом тулупе, и тот самый мужик, что нес меня до экипажа и через рынок. Как его там? Губарь!
Над ними летало трое моих призрачных знакомых. А я-то думала, куда они запропастились? Малейший намек на опасность – их нет. Стоило ей отступить – тут как тут. В книгах и фильмах привидения часто помогают героям, спасают в час опасности. А эти – паразиты. Никакого проку. Зато присосались так, что не отогнать.
– Стрыкин, где тебя только черти носят? – пробурчал под нос Ермаков. И словно услышав его, от стены отделилось две тени.
– Гордей Назарович, – узнала я ликующий Яшкин шепот. – Неужто все так скоро разрешилось?
Ему вторил приглушенный бас Стрыкина:
– Заставили же вы нас попереживать.
Пристав, не затруднив себя ответом, потянул меня вперед.
– Софья Алексеевна! – склонилось в поклоне обе головы. – В добром ли вы здравии?
– Спасибо, – выжала я из себя бодрую улыбку. – На здоровье не жалуюсь…
Не дав нам продолжить обмен любезностями, Гордей отдал короткий приказ. Из-за сильного ветра, я пропустила его мимо ушей. Не успела и глазом моргнуть, как служивые растворились в темноте. Мы снова остались наедине. Пока я подбирала фразы, что смогли бы развеять царящую в воздухе гнетущую атмосферу, подъехал полицейский экипаж. Меня, без лишних слов, усадили первой.
Стоило лошадям тронуться с места, как расположившийся напротив Ермаков, наклонился вперед и впился в меня немигающим взглядом. Прозвучавший в тишине голос был одновременно мягок и до невозможности напряжен:
– Софья Алексеевна, извольте быть со мной честны. Вам… не причинили вреда?
Боже правый, так вот что его все это время тяготило…
– Гордей Назарович, клянусь вам, Евсей Борисович и пальцем ко мне не притронулся. Уж я бы о таком молчать не стала. Вы появились как нельзя вовремя. Помогли ему сохранить лицо…
– Лицо? – нахмурился он, озадаченный моим ответом.
– Я как раз намеревалась причинить старшине воров тяжкие повреждения, со всей силы приложившись коленом, – разъяснять куда именно, не было необходимости. Гордей, резко побледнев, закашлялся. Пришлось даже постучать ему по спине. – Уверенна, в этом разе, все наши предыдущие договоренности об обмене информацией, были бы позабыты. А так, они остались сохранены.
– Так это все, что вас волнует? – едва ли не выдыхая из ноздрей пар, рыкнул он. – Договоренности?
– Я не думаю, что Евсей Борисович намеревался причинить мне вред. Он всего лишь желал перетянуть меня на свою сторону, и не придумал иной возможности, чем обольщение. Это всецело моя вина. Не учла подобного исхода, впредь буду умнее. Единственное…
– Да?
– Меня тоже мучает вопрос… как вы узнали, где я?
Словно вспомнив что-то плохое, Ермаков тряхнул головой.