Диана Маш – Охота на Волколака (страница 22)
Наконец остановились. Неподалеку заржала лошадь. Кто-то прикрикнул на нее. Раздались приглушенные мужские голоса, но из-за свиста в ушах я не смогла ничего разобрать. Меня затолкали в закрытый экипаж. Сели рядом и с головой накрыли меховым плащом. Плавно тронулись с места.
Мужчины, а их в салоне было двое, один сидел справа, второй – напротив, задевая коленями, всю дорогу хранили тишину. Когда я попыталась заговорить, не отвечали.
Если это убийцы Осипова и Хвалёнова, то зачем им куда-то меня везти? Расправившиеся с вором и репортером люди действовали нагло, не церемонясь. Свернули шею, бросили на том же месте и скрылись. А тут вдруг решили заморочиться? Нет, не сходится. Значит, это кто-то другой. Но кто? Спросить – не ответят.
Впрочем, скоро сама все узнаю.
Экипаж трясло. Несколько раз он сворачивал то вправо, то влево. Первые полчаса я считала повороты, а потом плюнула на это дело. Извозчик явно петлял.
Остановились резко. Снаружи послышалось глухое «тпру», лошадь замерла. С меня стянули плащ – но не мешок – подхватили под колени и спину и вытащили на мороз. Куда-то снова понесли.
В этот раз нас окружили крики и смех, но никто из шумевших похитителей не останавливал, ничего не спрашивал, дорогу уступали. Холодный ветер, проникающий даже под плотные, многочисленные юбки, донес сквозь мешок запах кислый щей, спирта и мочи. Знакомое место, я уже здесь была и сравнительно недавно. Точно, рынок на Балагунихе?
Вот уже и люди остались позади. Скрипнула дверь, меня поставили на ноги и толкнули в спину, да так сильно, что я, не удержавшись, полетела вперед и расстелилась на деревянном полу. Мешок сорвали с головы, больно зацепив волосы. Я застонала, открыла глаза и дернулась, пытаясь отвернуться от горящей перед лицом масляной лампы, излучающей мерцающий свет.
– Неужто Софья Алексеевна Леденцова почтила нас своим визитом? Несказанно рад…
Одетый с иголочки – в чистенькие ботинки, серые брюки, жилет и белоснежную сорочку – старшина воров восседал за деревянным столом, откинувшись на спинку стула. Спадающие на идеально гладкий лоб светлые локоны, не скрывали взгляд – в соответствии с прозвищем – острый. Ноги вытянуты. Руки скрещены на груди. Губы растянула лукавая усмешка.
Несмотря на репутацию мужчины и предостережения Гордея, я впервые с момента похищения вздохнула полной грудью. Расслабилась, почему-то уверенная, что не ради убийства меня сюда приволокли.
До того осмелела, что, прежде чем ответить на насмешливое приветствие, сделала глубокий вдох и огляделась. Комнатка небольшая, то ли сарай, то ли барак. Запах соответствующий. Даже показалось, что в углу юркнула жирная черная крыса.
Боже, надеюсь действительно показалось.
– А уж я-то как рада, Евсей Борисович, – ответила Игле не менее радушной улыбкой и поднялась, поправляя свалявшуюся прическу. – Прошу простить за внешний вид, так к вам спешила, что даже не причесалась. Вы в следующий раз заранее письмецо с нарочным шлите.
– Дырявая моя голова, – театрально стукнул он себя по лбу. – Как чуял, что-то забыл. А вы присаживайтесь, Софья Алексеевна, устали небось. Губарь, чая горячего барышне наведи.
За моей спиной хлопнула дверь. Звук заставил вздрогнуть, обернуться, но неизвестного «Губаря», что привез меня сюда, уже и след простыл. Приставленный к столу табурет опасно скрипнул подо мной. Боясь снова расстелиться на полу, я так крепко вцепилась в столешницу, что аж пальцы побелели.
Игла продолжал хранить тишину, изучая меня из-под полуопущенных век ленивым взглядом. Видимо тактика у вора такая, извести жертву страхом неизвестности. Заставить нервничать. Много говорить. Но, в моем случае, не на ту напал. Нас в университете тоже тактике допроса учили.
Губарь – высокий и худой как щепка рябой мужик, с дырой, вместо верхних передних зубов – успел принести серебряный чайник с двумя чашками на подносе и поставить в самом центре стола, развернуться и уйти. А мы с Иглой продолжали играть в гляделки, храня гробовое молчание.
Как и ожидалось, он не выдержал первым.
– Неужели, Софья Алексеевна, вам совсем не любопытно, с какой целью я пригласил, – сделал он акцент на последнем слове, – вас к себе?
Поднеся к губам чашку, я вдохнула идущий от нее пар. Аромат клубники со сливками вызвал обильное слюноотделение. Надо же, настоящий молочный улун в логове воров и убийц. Мой дед, Прохор Васильевич, его обожал. Оставалось лишь надеяться, что ничего не подмешали.
– Да чего тут гадать, Евсей Борисович? – сделав глотов, я немного посмаковала теплую жидкость во рту. – Что еще вам может быть от меня нужно, кроме как о душегубе, что на Пряникова промышлял, разузнать? В полицию вам хода нет. Господина пристава так легко не скрутить, а даже если скрутите, без последствий это не останется. Вот и придумали помощницу его к рукам прибрать. То ли охмурить, то ли припугнуть, то ли и то, и другое. Она живенько вам все на блюдечке с голубой каемочкой преподнесет. А чего не преподнесет, вызнает и расскажет. Ну что, все ли я угадала или пропустила чего? Вы не стесняйтесь и резину не тяните, устала я, промокла вся и есть хочу. Лучше вопросы по существу задавайте.
Кажется, старшине воров не знакомо чувство замешательства. Оттого и лицо как-то странно вытянулось, глаз правый закосил. С ответом, опять же, не торопился. Сидел и смотрел на меня, будто воды в рот набравши, а сам даже к чашке с чаем не прикоснулся.
– Не помню за собой подобного постыдного просчета. Это ж как опростоволосился. А вы, Софья Алексеевна, умеете удивлять.
– Наслышана об этой своей особенности, Евсей Борисович, и вас ни в чем не виню. Дело у нас общее – поймать убийцу, только методы разные. Вы похищением людей не гнушаетесь. А мы с господином приставом закон блюдем. Но это не мешает нам с вами действовать сообща, тем более что у вас, в силу… занимаемой должности, возможностей-то поболее. Предлагаю сыграть честно, выложить карты на стол. Я расскажу, что знаю, но с двумя условиями.
Мужчина хмыкнул про себя, склонил голову к правому плечу.
– Необычно оно как-то, с барышней откровенный разговор вести. Я все больше с мужичьем привык, – сложив руки на стол, Игла подался вперед. Улыбка исчезла. Теперь меня прожигал полный подозрений взгляд. – Извольте, госпожа Леденцова, озвучить ваши условия.
– Во-первых, вы поможете нам с Гордеем Назаровичем раскрыть душегуба. А во-вторых, если вам удастся поймать его первым, откажетесь чинить самосуд и выдадите его полиции.
– И почему вы полагаете, я должен согласиться?
– Потому что без нашей помощи вам дальше не продвинуться. Поиски зашли в тупик. А человек этот – может даже не один – орудует на вашей территории. Не боится старшины воров. Нагло себя ведет. Тень на вас отбрасывает.
Он приподнял правую бровь.
– Какую это, позвольте поинтересоваться, тень?
– Евсей Борисович, мне ли вам об этом рассказывать? Надоест полицейскому начальству в столице на эдакие бесчинства любоваться. Потребуют к ногтю всю преступность в городе прижать. Верхушкам головы порубить, чтобы остальным неповадно было. Высунуться боялись. А чья голова в Китежском воровском миру выше всех на плечах сидит?
– Страшная вы барышня, Софья Алексеевна, – после небольшой паузы насмешливо протянул Игла. – Запугали так, что не вздохнуть. Будь по-вашему, согласен я на условия. Только и вы, уж будьте добры, ничего от меня не скрывать.
– Как я могу, Евсей Борисович? Честность – это самое важное в любой сделке. Я привыкла всегда держать слово. Будет лучше, если вы первым поведаете, что знаете. А я уже дополню.
Игла кивнул и начал свой рассказ, который, впрочем, очень быстро закончился. Накопали его подельники не так уж много. И все что накопали, полиции было уже известно.
Связь двух жертв. С Осиповым и так все ясно. А вот господин Хвалёнов, как выяснилось, был тот еще фрукт. Поддерживал связи с преступными элементами, действовал в роли наводчика, так как благодаря профессии был вхож во все богатые дома города, скупал краденное и продавал во втридорога.
Так и жил, пока его убогое существование не окончил внезапно объявившийся в Китеже душегуб. Душегуба этого никто в лицо не видывал, как выглядит – не знают. Свидетелей преступлений нет. Известно лишь, что фигура дерзкая. На поклон к старшине воров не являлся, зато лихо топчет его территорию. Чем, как я поняла из услышанного, шибко действует оному на нервы.
Если срочно не изловить, свои же уважать перестанут. Трон под некоронованным королем может пошатнуться.
– Я не последний в Китеже из людей, Софья Алексеевна, потому и интересно, кто такой смелый надумал дорогу перейти, – иронично подвел итог своей речи Игла. – Два убийства, это вам не шутки…
– Есть все основания полагать, что убийств было не два, – поделилась я своими мыслями, посчитав, что их обнародование на полицейское расследование никак не повлияет, а вот рабочий контакт со старшиной воров может помочь укрепить. – Нынче утром любовница господина Хвалёнова была найдена мертвой в своей квартире. Точно утверждать не смею, в отличие от двух других смертей, следов на ее теле нет. Но если это совпадение, то очень подозрительное. Мы с господином приставом ждем окончания медицинской экспертизы.
– Вот, значит, как, – нахмурился мужчина. – Ваша правда, Софья Алексеевна, дело вырисовывается занятное. Изволю предположить, подозреваемых у вас тоже нет?