Диана Маргиева – Сборник рассказов. Книга 6 (страница 5)

— Я так и знала, что Вы что-то замышляете, Мара. Но я счастлива.

— Он будет хорошим мужем и отцом, — кивнула Мара. — А теперь, самое главное.

Мара достала из-за пазухи старый, пожелтевший от времени мешочек.

— Дар не передается просто по наследству, если его не принять. Он передается через добрую волю и желание. Он передается тому, кто готов взять на себя ответственность за сохранение магии. Ты готова, дитя?

Агафья взяла мешочек. Он был тёплым.

— Готова.

Мара закрыла глаза. Она почувствовала, как из неё уходит что-то тяжелое, древнее и могучее, и вливается в Агафью. Это было похоже на то, как если бы из старого, забитого чердака, наконец, вынесли всю пыль, оставив только пустое пространство.

Когда Мара открыла глаза, она почувствовала себя на сто лет моложе. У неё даже колени перестали скрипеть.

— Иди, твори чудеса, — сказала она.

Еремей подбежал к ним, радостный.

— Мама, ты выглядишь отлично! Может, это от того, что ты наконец успокоилась?

— Может быть, сынок, — улыбнулась Мара. — А может, от того, что я наконец нашла себе достойную сноху и родную внучку.

С тех пор Мара жила с ними. Она больше не пугала деревню. Она стала местным «консультантом по сложным вопросам». Она научила Агафью варить зелья, которые помогали урожаю, и объяснила Еремею, как правильно чинить крышу, используя заклинания на укрепление древесины.

Агафья оказалась великолепной ведьмой. Она была умна, добра и очень сильна. Она не стала пугать людей, а помогала им.

Иногда, когда Еремей начинал вести себя по-старому, Агафья просто смотрела на него, и он внезапно вспоминал, что ему нужно срочно убрать сеновал или починить забор.

Мара, сидя у огня, наблюдала за своей дружной семьей и думала: хорошо, что сын оказался таким гулящим. Если бы он женился на первой встречной и уехал из деревни, некому было бы передать великий Дар. А так, благодаря его ветрености, магия осталась в Заозёрке.

Происшествие на Весенней

Миша всегда считал свой дар проклятием. Яркие, пугающе реалистичные видения, вторгающиеся в его сон без спроса, редко несли что-то хорошее. Он научился жить с этим, держа дистанцию, чтобы не вмешиваться в чужие, часто трагические, судьбы. Но тогда, мир его серого существования внезапно окрасился в цвет глаз незнакомки.

Маршрутка была переполнена, пахла сыростью и дешёвым парфюмом. Миша стоял у поручня, рассеянно глядя в окно, когда она вошла. Солнечный луч, пробившийся сквозь грязное стекло, осветил её волосы – цвета тёмного меда, и лицо, обрамленное тонкими прядями. Она была не просто красива; она несла в себе какую-то тихую, почти вселенскую печаль, которая мгновенно приковала Мишу.

Он знал, что должен что-то сделать. Сказать что-то, попросить номер телефона, просто заговорить. Но дар, который обычно бушевал, в этот раз молчал, а Миша, застигнутый врасплох чистой, земной влюбленностью, растерялся. Он судорожно искал в голове остроумную фразу, его мозг лихорадочно перебирал варианты.

Она вышла внезапно, на остановке, где, казалось, не было ничего примечательного. «Весенняя», – промелькнуло в его сознании, когда она вышла. Он успел заметить лишь, как она поправила лямку сумки, и вот уже дверь закрылась, увозя его прочь от шанса всей его жизни.

Весь вечер Миша жалел о своей нерешительности. Он чувствовал себя глупо, влюбленным в призрак из общественного транспорта.

Ночью дар настиг его.

Это не был туманный намёк. Это была кинолента, снятая в холодных, серых тонах. Он видел её лицо, искажённое ужасом, слышал сдавленный крик. Всё было слишком реально: запах бензина, грубая ткань мешка, звук захлопывающейся двери автомобиля, затем заброшенный склад, крики, удар и девушка на земле, кровь повсюду.

Он видел номер дома, который мелькнул в свете уличного фонаря: 35. И самое главное – он услышал имя. Мужчина, грубый, властный голос, прошипел: «Заткнись, Настя!»

Миша проснулся в холодном поту. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Это было не просто предчувствие. Это было предупреждение, картины ближайшего будущего. Два дня. Он чувствовал, что у него есть только двое суток.

Едва забрезжил рассвет, Миша уже был на ногах. Он знал, что должен проверить видение.

Адрес: улица Весенняя, дом 35.

Улица оказалась тихой, старой застройкой, где панельки смотрели друг на друга с усталой меланхолией. Миша нервно оглядывался. Напротив дома №35, припаркованный под старым тополем, стоял неприметный, тёмный седан.

Интуиция была обострена, как никогда раньше. Он подошёл к подъезду. Дверь была не заперта. Он, стараясь почувствовать девушку, поднялся на третий этаж. Дверь слева прозвучал голос в голове. Сердце сжалось – он знал, что сейчас увидит её живой, и это знание было одновременно благословением и пыткой.

Он остановился у двери, которая выглядела самой обычной. Сделать вдох казалось невозможным. Он позвонил.

Дверь открыла она. Та самая девушка из маршрутки.

Она выглядела немного уставшей, но живой. Её глаза, такие печальные в транспорте, сейчас были настороженными и полными недоверия.

— Да? – её голос был тихим, мелодичным.

Миша почувствовал, как его дар ослабевает перед реальностью. Он увидел её, и все его видения о смерти показались далеким, нереальным кошмаром.

— Простите, я… я ошибся дверью, – пробормотал он, чувствуя, как краска заливает лицо. Он не мог сказать ей правду. Не мог сказать: «Я видел, как Вас убьют, и мне приснилось, что Вы живёте здесь.

Он попятился, но не мог оторвать взгляда.

— Подождите! – окликнула она.

Миша обернулся.

— Вы… вы выглядите знакомым. Мы не встречались? – в голосе звучала неуверенность.

— Да, в маршрутке вчера утром, – выдавил он.

На лице Насти мелькнуло что-то похожее на страх, который она поспешно попыталась скрыть.

— Извините, я очень спешу. Мне некогда, – она резко захлопнула дверь.

Миша стоял в пустом подъезде, чувствуя себя идиотом. Он упустил её дважды. Сначала в транспорте, теперь здесь. А главное, он ничего не сделал, чтобы спасти её. Он вернулся домой, опустошённый.

***

Той же ночью сон вернулся. И он был точной, ужасающей копией предыдущего. Те же звуки, тот же страх в глазах Насти, тот же голос, произносящий её имя, та же трасса.

Миша не мог больше игнорировать это. Его дар не просто показывал будущее. Он показывал предопределенное будущее, если он не вмешается и ничего не изменит.

Парень проснулся до будильника, вскочил с кровати.

Он должен был вмешаться и снова поехал на Весеннюю, 35. Было около восьми утра. Он решил ждать. Не уходить, пока не увидит, что она уехала на работу, или пока не убедится, что она в безопасности.

Он сидел на скамейке в другом конце двора, делая вид, что листает смартфон. Он ждал уже почти час.

И вот, дверь подъезда открылась. Настя вышла, одетая в строгий офисный костюм. Она нервно оглядывалась по сторонам, словно ожидая чего-то. Она выглядела хрупкой и готовой бежать.

Миша встал и пошёл к ней и уже собирался подойти, чтобы предупредить незнакомку, когда его взгляд упал на тёмный седан, который он приметил вчера. Он стоял там же, но теперь из него вышел мужчина.

Это был крупный, неряшливо одетый человек с тяжёлым взглядом. Миша мгновенно узнал его по сну – тот самый, что прошипел её имя.

Мужчина направился к Насте, быстро сокращая расстояние. Она увидела его и застыла, как олень перед фарами.

— Настя! Куда ты собралась? – голос мужчины был низким и угрожающим.

— Отойди от меня, Игорь! – прошептала она, отступая к стене дома.

Мужчина не слушал. Он сделал рывок, схватил её за руку. Настя вскрикнула.

Это был сигнал. Миша быстро побежал.

— Эй! Отпусти её! – крикнул он, сам не веря в собственную смелость.

Мужчина, которого звали Игорь, обернулся, раздражённый помехой. В этот момент Миша оказался между ними.

— Ты кто такой? Лезешь не в своё дело! – рявкнул Игорь, отпуская Настю, чтобы схватить Мишу.

Миша не был бойцом, но адреналин и знание того, что произойдёт, дали ему ярость. Он увернулся от первого удара и, используя инерцию, толкнул Игоря плечом. Тот, опешив от неожиданности, потерял равновесие и врезался в стену.

Настя, воспользовавшись паузой, рванула прочь, но не к дороге, а обратно к подъезду.

— Беги! – крикнул Миша Насте, который уже приходил в себя.

Игорь, поняв, что его план сорван, посмотрел на Мишу с такой ненавистью, что тот почувствовал ледяной озноб.