Диана Маргиева – Сборник рассказов. Книга 6 (страница 4)

Мара начала впадать в отчаяние. Она уже видела, как её аура вокруг избушки начинает мерцать, а котёл с зельями булькает слишком громко и непредсказуемо.

— Мне нужна девочка! Хоть какая-нибудь! — Мара сидела в избушке и перебирала старые карты звёздного неба.

— Где же ты…? - шептала Мара разглядывая астрологические карты.

Она начала наблюдать. Использовала своё самое мощное оружие: кота Баюна, который, в отличие от Мары, умел бесшумно проникать в любые дома и подслушивать разговоры.

Баюн вернулся через три ночи, нахохленный и с порванным ухом.

— Мяу, — сказал он, что в переводе с кошачьего означало: «Я видел много, но лучше бы я видел мышей».

— Выкладывай, шерстяной! — потребовала Мара.

Баюн рассказал, что Еремей в последнее время слишком часто навещает дом вдовы Прохоровой - Елены, которая живёт на отшибе. У вдовы есть дочь, Агафья. Ей тринадцать. Взрослая внучка это ещё лучше.

Мара схватила метлу.

— Агафья! Значит, вот кто наш спаситель!

Она прилетела к дому вдовы Прохоровой. Агафья сидела на крыльце и вязала что-то невероятно длинное и серое.

— Здравствуй, дитя! — Мара приземлилась так резко, что с крыльца посыпалась труха.

Вдова выскочила с поварёшкой в руках.

— Мара! Ты что творишь? У меня крыша дырявая! Осыпется ведь всё!

— Мне нужно поговорить с Агафьей! - ведьма зыркнула на потенциальную невестку - Наедине!

Вдова, зная, что спорить с Марой бесполезно, отошла чуть дальше.

Агафья смотрела на ведьму большими, испуганными глазами.

— Не бойся, милая. Я хочу тебе кое-что сказать. Ты виделась с моим Еремеем?

Агафья кивнула, еле слышно.

— И как он?

— Он… он хороший. Он приносит мне ягоды и рассказывает сказки.

Мара почувствовала, как в груди что-то теплеет. Значит он не просто так ходил к вдове. Сказки! Еремей, который никогда не умел говорить ничего, кроме «Где моя рубаха?» и «Опять дождь/снег», в зависимости от времени года, рассказывает сказки! Это был первый признак его душевной зрелости.

— Агафья, — Мара понизила голос до заговорщицкого шепота. — Я ведьма. И у меня есть большой секрет. Я должна передать свою силу. Но только внучке.

Агафья побледнела.

— Я… я не понимаю.

— Я думаю, что ты моя внучка.

Агафья смутилась.

— Но я не уверена, что он…

— Главное, что я уверена! С этим мы разберёмся! — отмахнулась Мара. — Ты должна согласиться. Иначе… иначе я не могу умереть спокойно. А если я умру неспокойно, то вся деревня пойдет прахом.

Агафья посмотрела на свою мать, которая нервно стучала поварёшкой по стене сарая.

— Если я соглашусь… что будет с Вами?

— Я? Я буду приходить в гости. Я буду варить вам борщ, который никогда не скиснет, и лечить нарывы одним прикосновением. А главное, я передам тебе Дар. Ты станешь великой!

Агафья задумалась. Жизнь в Заозёрке была скучной. А тут — магия, тайна, и возможность стать важной.

— Я согласна, — тихо сказала она.

***

Мара вернулась домой, сияя. Она нашла нужную девушку! Оставалась самая сложная часть: убедить Еремея сознаться, что у него есть дочь от вдовы Прохорова. А если не знает принять её.

Она нашла сына в его любимом месте — у реки, где он якобы «ловил рыбу», хотя на самом деле просто загорал.

— Еремей! У меня новости!

— Если это про то, что я должен жениться на Акулине, то нет!

— Нет! Я нашла свою внучку. Агафью. Дочь вдовы Прохоровой.

Еремей сел, удивленный.

— Агафья? Моя дочь? Ну, не знаю… Но она… она милая. Но я не собирался…

— Ты её отец! — Мара повысила голос, и в этот момент над их головами пролетела стая ворон, которые, кажется, даже не удивились такому поведению.

Еремей побледнел.

— Агафья?! От меня?!

— От тебя, мой дорогой, ветреный сын! — Мара хитро улыбнулась.

Еремей вскочил.

— Это мне надо жениться теперь?! Но я не знаю, как делать предложение! Я же не умею!

— Научу! — заявила Мара. — Ты просто приходишь, становишься на одно колено, говоришь, что она – солнце в твоей жизни, и что ты готов отдать ей все свои непутевые годы!

Еремей, испуганный перспективой внезапного отцовства и смущённый внезапным предложением, согласился. В конце концов, Прохорова ему всегда нравилась. Не зря же они когда-то давно на речку бегали и на поле в стогах прятались. И он действительно чувствовал ответственность, за новоявленную дочь.

***

На следующий день Еремей, наряженный в лучшую рубаху, пришёл к дому Прохоровых.

Он встал на колено перед Еленой, которая сидела на крыльце, и, запинаясь, произнёс:

— Леночка… ты… ты как свет в моём тёмном лесу. Я… я хочу, чтобы ты стала моей женой. Я всегда тебя любил. И я обещаю… я буду хорошим отцом!

Елена, которая давно его любила, была польщена его искренностью (и немного испугана перспективой свекрови ведьмы), расцвела в улыбке.

— Еремей, я согласна!

Она начала плакать от счастья, обнимая Еремея.

Мара, наблюдая за сценой из-за старого дуба, облегченно вздохнула. Её избушка перестала подрагивать.

Свадьбу сыграли через неделю. Было шумно, весело, и даже кузнецы пришли, несмотря на то, что Акулина теперь вышла замуж за деревенского плотника.

Во время пира Мара отвела Агафью в сторону.

— Ну что, внученька? Рада ты, что папка у тебя новый?

Агафья удивленно моргнула.

— Рада.

— Еремей, конечно, мой сын, но он такой… ленивый до брака. А я старая, мне нужно, чтобы Дар перешёл.

Агафья рассмеялась.