Диана Маргиева – Сборник рассказов. Книга 6 (страница 3)

На следующий день он проснулся в своей квартире. Он не боялся, что на него упадет шкаф или прорвёт трубу. Парень впервые за много недель посмотрел в окно и увидел обычное, серое, но безопасное утро.

Он знал, что настоящая любовь не требует жертв и не подчиняется принуждению. Она либо есть, либо её нет.

Гарик жил дальше. Иногда, в тихие моменты, он вспоминал Оксану — ту, что любила слишком сильно. И каждый раз, когда он вспоминал её, он чувствовал не страх, а лёгкую, светлую печаль. Она нашла свой покой, и, наконец, он нашёл свой.

Нужна наследница!

Старая Мара, чьи колени скрипели громче, чем телега с капустой на ухабистой дороге, сидела на своем любимом пне у кромки Чёрного Леса и горько вздыхала. Вздыхала она так, что у ближайших ворон начиналась миграция, а у леших пропадал аппетит.

Маре было, по самым скромным подсчетам, сто тридцать семь лет. Вроде бы и срок приличный, пора бы ей, как говорила её покойная тётушка Варвара, «с почётом уйти на пенсию, то есть, в небытие». Но была одна досадная, чертовски досадная загвоздка.

Дар. Магический, могучий, доставшийся ей от прапрапрабабки, которая, по слухам, однажды превратила Змея Горыныча в трехголовую ящерицу. Дар этот нужно было передать. Иначе – полный коллапс, с последующим взрывом и разрывом временного континуума, который, по расчётам Мары (она всегда была хороша в точных науках, особенно в алхимии и предсказании плохих урожаев), мог бы стереть с лица земли половину их деревни, Заозёрка. А Мара хоть и ведьма была, но к соседям относилась с некоторой долей снисходительной терпимости.

Проблема была в том, что Дар передавался строго по женской линии. Через кровь.

А у Мары был сын. Единственный. Звали его Еремей.

Еремей был, как бы это помягче сказать, большой ветреный гуляка. Он был широк в плечах, черноволос, с большими глазами цвета лесного озера, и обладал талантом очаровывать любую девицу, будь то дочь мельника или даже заблудившаяся городская студентка-ботаник.

Проблема была в том, что Еремей не был женат. Никогда. Он предпочитал «свободные отношения» и «краткосрочные обязательства», как он выражался, смутно цитируя какие-то модные журналы, которые ему приносили с рынка.

— Еремей! — орала Мара, вылетая из избушки на куриных ногах, которая в последние годы стала больше походить на старую, покосившуюся избушку на гусеничном ходу. — Ты опять ушёл?

— Мама! Я по делу! — кричал Еремей в ответ, уже перепрыгивая через плетень. — По важному! Изучаю… э-э-э… местный фольклор!

«Фольклор», который изучал Еремей, обычно состоял из песен под гармошку и нежных шёпотов на сеновалах.

Мара понимала: если она не передаст Дар в ближайшее время, Заозёрку ждёт неминуемая гибель. А она так не хотела умирать в одиночестве, не передав свои знания о том, как правильно сглазить соседа за слишком громкое пение по утрам, и как варить суп из ядовитых грибов.

— Значит, так, — пробормотала Мара, поправляя свою шляпу, которая вечно сползала набок. — Я не могу передать его сыну, значит, нужно найти внучку.

И тут началась самая странная кампания по поиску наследницы в истории Заозёрки.

***

Мара решила действовать тонко. Ведьма, которая внезапно начинает интересоваться личной жизнью взрослого сына, выглядит подозрительно. Ведьма, которая внезапно начинает интересоваться всеми молодыми девушками деревни, выглядит как маньяк.

Поэтому Мара надела свой самый милый наряд: ситцевое платье, которое она не носила со времен Крымской войны, и нацепила на шею бусы из сушеных лягушачьих глазок. Они красиво блестели на солнце, если смотреть под правильным углом.

Её план был прост: заставить Еремея жениться. Или признать отцовство. Потому что по скромным подсчётам Мары, хоть где-то, но внучка должна быть.

Первой целью стала Акулина, дочь кузнеца. Девушка статная, работящая, с крепкими, как дубовые брёвна, руками.

Мара пришла к кузнецу, когда тот ковал подковы.

— Здравствуй, кузнец! — пробасила Мара. — У меня к тебе дело есть, по части железа.

— Здравствуй, Мара. Что надобно?

— Мне надо… э-э-э… подкову на счастье. И ещё невеста для моего Еремея.

Кузнец удивленно поднял бровь.

— Еремей? Он же…

— Он созрел! — отрезала Мара. — Он ищет себе жену, а я ищу себе сноху. Акулина — видная девушка.

Кузнец почесал затылок.

— Мара, они с Акулиной… ну, они как-то… не слишком серьёзно.

— Серьёзность придёт с практикой! — Мара хихикнула, и от этого звука у кузнеца на мгновение закалились инструменты. — Акулина, ты не против, если я тебе на счастье подарочек дам?

Акулина, которая была изрядно напугана появлением ведьмы, только кивнула.

Мара достала из мешка маленький, блестящий камешек.

— Это, милая, чтобы твой дом никогда не знал нужды. А ещё, если ты его будешь носить, твой муж… то есть, будущий муж… будет тебя слушаться.

Акулина обрадовалась. Камешек действительно был красив.

Однако, когда Еремей узнал, что его мать пытается сватать его к Акулине, он примчался домой, как ошпаренный.

— Мама! Ты что делаешь?! Я не собирался жениться на Акулине! Она же пахнет гарью!

— Зато руки у неё сильные! — парировала Мара. — А ты, сынок, ищешь себе только тех, кто пахнет розами и не умеет топить печь!

Еремей закатил глаза.

— Мне нужна родственная душа, а не печь-топительница!

— Родственная душа ему нужна… - передразнив сына, пробурчала Мара, и вздохнув, вышла из дома.

Мара поняла, что прямое сватовство не сработает. Еремей был слишком упрям.

***

Второй подход был более изощрённым. Если Еремей не хочет жениться, нужно заставить его признать отцовство.

Мара вспомнила о Марфе, дочери мельника. Марфа была тихая, скромная, и, что самое главное, в последнее время она стала подозрительно округляться.

Мара явилась к мельнице на рассвете.

— Марфа, милая, ты у нас такая рукодельница.

Мельник, старый Семен, подозрительно посмотрел на ведьму.

— Чего тебе, Мара? Мешок муки тебе не продам, у нас и так запасов мало.

— Мне не мука нужна, Семен. Мне нужен анализ крови.

Семен от такой формулировки поперхнулся водой.

— Какой анализ?

— Ну, родословная! Марфа, ты не беременна ли от кого-нибудь?

Марфа покраснела до корней волос.

— Мара! Как Вы смеете!

— Ой, не смущайся, девонька. Я ведьма, мне положено быть бестактной. Я просто хочу знать, кто твой будущий муж. Если это Еремей, то я готова отдать тебе в приданое три мешка золотых монет и научу тебя, как делать так, чтобы тесто поднималось даже в самый лютый мороз.

Марфа прошептала:

— Я… я беременна. Но от Степана, конюха.

Мара чуть не упала, такого расклада она явно не ждала.

— От Степана?! Того Степана, который вчера пытался выдать заплесневелый сыр за пармезан?!

— Он добрый! — всхлипнула Марфа.

Мара поспешила убраться, приговаривая: «Степан! Он же даже не знает, как правильно чистить печь, какой из него отец?!»

Её надежды рушились. Еремей плодился и размножался, но не в том направлении.

***