Диана Маргиева – Сборник рассказов. Книга 3 (страница 9)

Идеально.

Когда демон устроил в коридоре иллюзию тропического ливня, Егор стоял под ним, блаженно улыбаясь.

– Наконец-то! Свежесть! – бормотал он.

Персонал, промокнув до нитки (для них это был настоящий ливень), лишь обреченно вздыхал.

«Петрову мерещится вода… и нам заодно».

Асмодей наслаждался. Он заставлял картины на стенах подмигивать врачам, включал из ниоткуда оперу на полную громкость во время тихого часа, превращал цветы в вазах в резиновых утят, а однажды устроил концерт – заставил всех пациентов в общей комнате одновременно запеть «Пусть бегут неуклюже». Егор дирижировал.

Граница между галлюцинациями Егора и реальным демоническим беспределом стерлась окончательно. Персонал был на грани нервного срыва, пациенты не понимали, что происходит – то ли у них коллективное обострение, то ли мир сошел с ума.

А Егор…

Егор чувствовал себя как никогда нормальным.

Он был на своём месте.

Он был единственным, кто видел истинное лицо этого абсурда.

День рождения Асмодея достиг апогея в общей столовой. Демон устроил там настоящий бал хаоса: мебель летала, еда сама собой подавалась (или швырялась), из углов доносились звуки адского оркестра, а персонал и пациенты, под невидимым влиянием, неуклюже вальсировали или бились в припадках неконтролируемого смеха.

Егор сидел на перевернутом стуле, смеясь до слёз.

Рядом с ним, полупрозрачный, стоял Асмодей IV, довольный, как кот, объевшийся сметаны.

– Браво, смертный, – сказал демон, и Егор услышал это ясно, даже сквозь грохот и смех. – Отличный был день рождения. Ты… интересный. Не такой унылый, как большинство ваших душ.

Хаос начал стихать так же внезапно, как и начался. Мебель опустилась, музыка смолкла, еда вернула свой обычный, непривлекательный вид. Люди замерли, ошарашенные, пытаясь понять, что только что произошло.

Асмодей IV начал таять в воздухе.

– До следующего раза, Егор Петров, – услышал Егор последние слова. – Возможно, я загляну. Если не найду чего-то более захватывающего.

Демон исчез.

Остался Егор, сидящий на перевернутом стуле в затихшей столовой, среди ошарашенных пациентов и дрожащих санитаров.

Главврач Иван Сергеевич, бледный, подошёл к нему.

– Петров… что… что это было?

Егор выпрямился, поправил мятую пижаму. Парень посмотрел на доктора, на санитаров, на других пациентов. Он видел, как домовой выглядывает из вентиляции с выражением крайнего недоумения, как мелкие бесы вылезают из-под столов, осторожно оглядываясь.

– Что было? – Егор улыбнулся. Улыбка была широкой и совершенно искренней. – Обострение, доктор. У меня… сильное обострение сегодня было.

Иван Сергеевич облегченно выдохнул.

– Да-да, конечно. Обострение. Срочно в палату, Петров. И удвоить дозу.

Егор пошёл в свою палату № 9. Мир снова стал «нормальным» для всех, кроме него.

Домовой снова начал тихо ругаться. Бесы принялись искать, чтобы ещё спрятать.

Но теперь Егор знал. Он не просто видит. Он – тот, кто видел и участвовал. Он был единственным в этой психушке, кто провёл день рождения с настоящим демоном.

И это знание было лучше любой таблетки.

Оно делало его безумие не таким одиноким.

И даже немного весёлым. Он лег на кровать, глядя на обшарпанный тополь.

– Эй, домовой, – тихо сказал он. – Ты это видел?

В ответ из вентиляции донеслось невнятное бормотание, в котором, казалось, проскальзывало что-то вроде «ну и денёк…».

Егор улыбнулся.

Да, денёк был то, что надо.

Навязчивые гости

Аркадий, незадачливый колдун, убеждённый интроверт и профессиональный ценитель тишины, ненавидел пятницы.

А пятницы, выпадающие на 13-е число, ненавидел с особой, почти мистической страстью. В этот день, по его глубокому убеждению, открывались порталы не просто в иные миры, а прямиком в самые глубокие слои бытового ада. И ад этот обычно к нему являлся в виде незваных гостей.

В этот раз Аркадий подготовился основательно.

Задраил шторы, выключил телефон, запер дверь на все мыслимые и немыслимые засовы. На столе лежала книга по квантовой физике (отпугивает любую нечисть, кроме, разве что, очень умной), а на диване, свернувшись клубком, спал его кот Мурзик – существо настолько древнее, что, казалось, он помнил ещё динозавров и их нелепые попытки избежать метеоритов.

Ровно в семь вечера раздался звонок. Аркадий вздрогнул.

– Не может быть, – прошептал он. – Я же всё предусмотрел!

Звонок повторился.

И ещё раз.

И ещё.

Настойчиво, требовательно. Трель не утихала и начала сводить с ума.

Мурзик приоткрыл один глаз, лениво потянулся и посмотрел на Аркадия с нескрываемым осуждением.

– Ну что, хозяин, доигрался? – читалось в его взгляде.

Аркадий, поддавшись необъяснимому порыву (или это был просто эффект пятницы 13-го?), подошёл к двери и заглянул в глазок. На площадке стояли ОНИ.

Тётя Зинаида, которую Аркадий не видел лет десять, с огромной сумкой, из которой торчала варёная курица. Рядом с ней – дядя Борис, его двоюродный брат, которого он видел в последний раз на похоронах дедушки, с гитарой и подозрительной улыбкой. И, вишенка на торте – племянник Жора, мальчик лет семи, с глазами, полными неуёмной энергии, и пакетом чипсов.

– Аркаша! – пропела тётя Зинаида, едва он приоткрыл дверь. – А мы тут мимо проезжали, дай, думаем, заглянем! Пятница 13-е, ну как же без родни?

Аркадий открыл дверь, и они вошли. За ними, по полу, пронеслась какая-то тень, и Аркадию показалось, что он слышит легкий, почти неслышный шёпот:

«Добро пожаловать в ад, Аркадий».

Первый час прошёл под девизом «ментальные пытки».

Тётя Зинаида расспрашивала о личной жизни, предлагая познакомить с «одной замечательной женщиной, ей всего 50, но выглядит на 40».

Дядя Борис бренчал на гитаре, исполняя песни собственного сочинения про трактора, пшеницу и комбайны.

Жора носился по квартире, пытаясь оторвать обои и нарисовать на стене кота.

Мурзик спрятался под диван, лишь изредка выдавая негодующее «Мррр…».

Второй час принёс новые, пугающие открытия. Еда. Они ели. И ели, и ели. Варёная курица испарилась за десять минут. А за ней последовали Аркадиевы стратегические запасы пельменей, полуфабрикатов, а потом – полхолодильника.

Казалось, их желудки – это чёрные дыры, поглощающие материю без остатка.

– Аркаша, а у тебя еще что-нибудь покушать? – спросила тетя Зинаида, облизывая ложку после шестой порции борща. – А то мы что-то проголодались.

В какой-то момент Аркадий вышел на кухню заварить чай. Вернулся, а они сидят на тех же местах, но их стало больше.

Рядом с дядей Борисом сидел какой-то незнакомый мужик в тельняшке, который рассказывал анекдоты про Чапаева.

Возле тёти Зинаиды появилась пожилая дама с вязанием.