Диана Маргиева – Сборник рассказов. Книга 3 (страница 10)

А Жора… Жора клонировался. Теперь их было двое. Оба пытались забраться на люстру.

– Это кто? – в ужасе прошептал Аркадий, чувствуя, как волосы встают дыбом.

– А, это дядя Вася и тётя Галя, – небрежно махнула рукой тетя Зинаида. – Они тоже мимо проезжали.

Поздно вечером стало совсем жутко. Аркадий попытался намекнуть, что пора бы и честь знать.

– Ой, Аркаша, ну куда мы пойдем в такую темень? – вздохнула тетя Зинаида. – А у тебя, кстати, диван очень удобный. Только вот матрас, мне кажется, маловат…

Дядя Борис (теперь их было трое, и все с гитарами) затянул песню про бесконечные поля.

Жоры (их было уже четверо) строили пирамиду из подушек.

Аркадий наконец-то сообразил, что это не просто гости. В виде навязчивых гостей к нему пожаловала бытовая нечисть.

Он вспомнил о Мурзике. Кот, вылезший из-под дивана, сидел на комоде, его глаза светились в темноте зелёным огнём.

– Мурзик, – прошептал Аркадий. – Что с ними делать?

Кот лениво моргнул, а затем произнёс голосом, похожим на скрип старого сундука.

– «Паразиты Гостеприимства». Появляются на пятницу 13-е у тех, кто слишком сильно желает одиночества. Они питаются твоим раздражением, твоей отстраненностью. Чем сильнее ты их ненавидишь, тем их больше. И тем дольше они остаются.

– Как их прогнать? – в панике спросил Аркадий.

– Обратное, – проскрипел Мурзик. – Им нужно то, чего они боятся больше всего. Ненависть их питает. Что же их убивает?

Кот спрыгнул с комода, подошел к старинному книжному шкафу, который Аркадий никогда не открывал, и лапой ткнул в корешок запыленной книги. «Домашняя магия: От А до Я».

Аркадий дрожащими руками достал книгу. Нашёл нужную главу: «Как избавиться от нежелательных сущностей бытового хаоса».

Там говорилось: «Эти существа, питаясь вашей нелюбовью к общению, становятся сильнее. Единственный способ изгнать их – это искренняя, но невыносимо занудная благодарность, приправленная точным знанием их родословной и планов на будущее».

– Что? – озадаченно прошептал Аркадий.

Мурзик кивнул.

– Давай, хозяин. Вспомни всех их предков. Всех знакомых. Все их скучные истории. И выдай это. С искренней улыбкой.

Аркадий глубоко вдохнул. Он вышел в гостиную, где уже сидело человек пятнадцать.

Дядя Борис с четырьмя гитарами, Жоры, которые теперь строили живую пирамиду до потолка, и тётя Зинаида, которая явно собиралась начать беседу о пенсионной реформе.

– Дорогие мои! – громко начал Аркадий, улыбаясь так, что скулы свело. – Как же я рад вас видеть! Тётя Зинаида, вы не представляете, как я счастлив, что вы приехали! Вы же помните, как ваша прабабушка, Евдокия Петровна, всегда говорила: «Гости – это радость!» А дядя Борис, вы же, помнится, рассказывали, что ваш дедушка, Кузьма Иванович, был первым трактористом в районе! А помните, как он, Кузьма Иванович, в 1957 году…

Он говорил. Говорил о тёте Зинаиде, её котах, её соседях, её детстве.

О дяде Борисе, его службе в армии, его коллекции марок, его любимых марках тракторов.

О Жоре, его первом слове, его успехах в детском саду, его планах стать космонавтом.

Он перечислял их родственников до седьмого колена, вспоминал все их анекдоты, их болезни, их рецепты.

Он искренне благодарил каждого за то, что они есть, за то, что пришли, за то, что ели его еду, за то, что дышали его воздухом.

Он даже начал рассказывать о своих планах на пенсию, о том, как он мечтает обзавестись внуками, которых они смогут навещать каждые выходные.

Сначала гости выглядели озадаченно.

Потом – скучающе.

Затем – встревоженно.

Лица их начали бледнеть. Дяди Борисы начали рассыпаться на молекулы, гитары рассыпались в пыль. Жоры с писком исчезали один за другим, оставляя после себя лишь легкий запах чипсов. Тётя Зинаида, попытавшаяся было открыть рот, чтобы рассказать про свою новую знакомую, вдруг позеленела, задрожала и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкий аромат вареной курицы.

Через полчаса Аркадий стоял посреди абсолютно пустой, но теперь уже очень чистой гостиной. Книга по квантовой физике лежала на месте, диван был нетронут. И даже обои были целы.

На комоде сидел Мурзик. Он посмотрел на Аркадия, затем на часы.

– Поздравляю, хозяин, – проскрипел кот. – Ровно полночь. Пятница 13-е закончилась. А ты выжил. И даже не сошел с ума. Почти.

Аркадий устало опустился на диван. В воздухе ещё витал еле уловимый запах вареной курицы, оливье и тракторного масла.

– Мурзик, – сказал он. – Я никогда больше не открою дверь в пятницу 13-го.

Кот лениво махнул хвостом.

– Посмотрим, хозяин. Посмотрим. В конце концов, в следующем году их будет три.

Аркадий вздрогнул. Но потом улыбнулся. Теперь он знал секрет. И, возможно, даже начал ценить тишину ещё больше. Ведь иногда, чтобы понять, насколько ценно одиночество, нужно пережить нашествие навязчивых гостей – «Паразитов Гостеприимства».

Чернила предков

Илья жил обычной жизнью москвича, но его истинной страстью были путешествия. Не пакетные туры, а самостоятельные погружения в местную культуру и далёкие уголки мира.

Его страстью кроме путешествий были татуировки. Он предпочитал привозить их вместо магнитиков. Его тело – карта его странствий. В каждой стране он находил местного мастера и делал татуировку – символ места, пережитого момента.

На его руках и спине были кельтские узлы из Ирландии, маски из Венеции, японские иероглифы, африканские узоры. Его тело стало живой картой мира.

Его очередная поездка привела его в крошечную, малоизвестную страну где-то в Юго-Восточной Азии, затерянную среди гор и древних руин.

Местные легенды рассказывали о забытых богах и духах, живущих в джунглях.

Илья, всегда ищущий что-то уникальное, услышал о старом мастере, который живёт отшельником и практикует традиционное, почти ритуальное татуирование.

Илья, словно мотылёк, летящий на пламя, всегда был одержим поиском исключительного. Душа его жаждала прикоснуться к тайнам, скрытым от глаз обывателей.

Путь к мастеру оказался полон испытаний. Запутанные тропы, враждебные взгляды местных жителей, предостерегающих от опасности, царящей в сердце леса, не остановили Илью. Он чувствовал, что приближается к чему-то важному, к двери в другой мир, где боль становится красотой, а кожа – холстом для древних сил.

После долгих поисков, через узкие тропы и деревни, он нашел хижину мастера.

Старик, с лицом, испещренным морщинами, как карта неизведанных земель, встретил Илью без слов.

Старик был почти слеп, его руки были покрыты узорами, а глаза казались наполненными древней мудростью и немного безумием. Его глаза словно могли видеть душу, изучали гостя.

Он не говорил на языке Ильи, но понимал его желание. Он показал Илье эскиз – не обычный символ, а сложный, переплетающийся узор, напоминающий корни древнего дерева или спящего змея. От него веяло чем-то чужим, первобытным.

Илья почувствовал лёгкое колебание, но жажда уникальности взяла верх.

Он согласился.

Ритуал начался с наступлением темноты. Под звуки джунглей и пение неизвестных птиц, мастер начал наносить на тело парня замысловатые узоры, используя бамбуковые иглы и чернила, настоянные на травах и кореньях.

Процесс был болезненным и долгим, парень с опаской смотрел на примитивные инструменты и чернила, пахнущие травами и землей.

Пока игла входила в кожу, Илья чувствовал странное покалывание, не только физическое, но и энергетическое, будто что-то проникало в него. Каждая точка, каждая линия, казалось, прожигала кожу, открывая каналы для потоков энергии.

Когда татуировка была закончена (на лопатке), она выглядела тёмной и живой.

Мастер пробормотал что-то на своём языке, провёл по узору пальцем и кивнул, словно завершив важный ритуал.

Илья заплатил и ушёл, чувствуя усталость, но и странное удовлетворение от обладания таким необычным сувениром.

Вернувшись в Москву, Илья заметил первые странности. Сначала незначительные:

Он стал просыпаться посреди ночи от ощущения, что за ним наблюдают.

В зеркалах иногда на долю секунды мелькало что-то в отражении – тень, фигура, которой не должно быть.