Ванная комната Мики была такой же яркой и не похожей на остальной дом, как и его игровая. Я включила тёплую воду, и он, смирившись с неизбежным, начал плескаться, разбрызгивая воду на зеркальную плитку. Я не ругала его за это. Пусть. Главное, что он здесь, со мной.
Когда с водными процедурами было покончено, мы пришли в его спальню. Это была просторная комната с панорамным окном, выходящим на лес. Сейчас, в темноте, лес казался сплошной чёрной стеной.
Я уложила его под одеяло. Он тут же свернулся калачиком, подтянув колени к подбородку, совсем как маленький зверёк в поисках тепла и безопасности. Я села на край кровати и погладила его по влажным после душа волосам.
— Мам... — его голос был уже совсем сонным.
— Да, родной?
— А мы теперь всегда будем вместе? Ты больше не исчезнешь?
У меня защемило сердце. В его голосе не было страха, только отчаянная надежда маленького человека, который слишком много пережил.
— Никогда, — твёрдо сказала я, наклоняясь и целуя его в лоб. — Я больше никогда тебя не оставлю. Обещаю.
Он улыбнулся — слабо, но счастливо — и закрыл глаза. Его дыхание стало ровным и глубоким. Он уснул почти мгновенно.
Я ещё долго сидела рядом, глядя на его безмятежное лицо в полумраке комнаты. Я смотрела на него и думала о том, что готова сжечь этот проклятый особняк дотла, если это потребуется, чтобы защитить его сон. Чтобы защитить его от той тьмы, что притаилась за стенами этого дома.
Я наклонилась и поправила ему одеяло.
Спи, мой мальчик. Пусть тебе снятся только добрые сны.
На часах было уже почти полночь. Дом погрузился в глухую, ватную тишину. Даже старые трубы перестали гудеть. В этой тишине чувство страха снова дало о себе знать. Оно было холодным и липким, как паутина, коснувшаяся лица. Но тут же, почти мгновенно, этот страх сменился чем-то новым. Чем-то, что, наоборот, придало мне сил.
Это было не безумие. Это была уверенность. За эти три года, живя здесь, я была просто гостьей, тенью в собственном доме. Я боялась его углов, шорохов и скрипов. Но сегодня всё изменилось. Сегодня я чувствовала, что дом — это не просто камень и дерево. Это была книга, которую мне предстояло прочесть. И у меня впервые появилось жгучее, непреодолимое желание её открыть.
Я тихо выскользнула из комнаты Мики, прикрыла за собой дверь и на цыпочках прошла по коридору. В холле я взяла с подставки тяжёлый металлический фонарь — тот самый, что всегда лежал здесь на случай отключения электричества. Его холодная рукоять придала мне ещё больше решимости.
Я включила фонарь. Луч света был узким и ярким, он резал темноту, как нож режет масло. Я побрела вперёд, вглубь западного крыла, туда, куда я раньше боялась даже заглядывать.
На весь особняк, как я помнила из документов, было минимум сто шестьдесят помещений. Они были разными — какие-то повторялись, симметричные гостиные или библиотеки, но выглядели по-другому. В одной — камин был облицован зелёным мрамором, в точно такой же соседней — серым гранитом. Одна картина висела чуть криво, в другой — на том же месте — красовался гобелен.
Я чувствовала взгляд. Тот самый, что преследовал меня с момента возвращения. Но теперь он не пугал. Он не таился во тьме, пытаясь напугать. Он будто... вёл меня. Подсказывал путь. Ждал, когда же я его найду.
И я шла. Комната за комнатой.
Я проходила через пыльные бальные залы, где эхо моих шагов звучало как чужое дыхание. Заглядывала в заброшенные оранжереи, где мёртвые растения в кадках походили на скелеты. Я спускалась по узким винтовым лестницам для прислуги, где воздух был спёртым и пахло мышами.
Фонарь выхватывал из темноты фрагменты: резные ножки кресла, потускневшую позолоту рамы, паутину, свисающую с потолка тяжёлыми, пыльными полотнищами.
Я не знала, что именно я ищу. Но я знала, что найду это. Дом звал меня. И я шла на его зов, готовая заглянуть в самые тёмные его углы.
Пройдя в одну из комнат, я наткнулась на старую библиотеку. Дверь поддалась с протяжным, жалобным скрипом, и меня окутал запах, который бывает только в очень старых местах: запах пыли, слежавшейся бумаги, сухого клея и чего-то ещё... чего-то неуловимо сладковатого и тленного.
Здесь было темно. Абсолютно. Я пошарила рукой по стене у косяка, пытаясь нащупать выключатель, но стена была гладкой и холодной — ни кнопки, ни рычага. Электричество сюда не дотягивалось, или же его нарочно здесь не было.
Под тусклым светом фонаря можно было разглядеть огромную библиотеку. Потолок терялся во мраке где-то наверху, а стеллажи из чёрного, почти чёрного дерева уходили вдаль, образуя настоящие лабиринты. Книги стояли плотными рядами, их корешки были тиснёными, кожаными, с названиями на латыни и языках, которые я не узнавала.
Я пошла вперёд, идя и разглядывая странные книги. Таких не было больше нигде в доме. Здесь не было дамских романов или современной беллетристики. Это были фолианты в тяжёлых переплётах, с застёжками из потускневшего серебра. Названия вроде *«De Vermis Mysteriis»* или *«Некрономикон»* заставили меня вздрогнуть. Я не читала их, но названия были знакомы мне из кошмаров и полузабытых легенд.
Я остановилась у одного из стеллажей, водя лучом фонаря по рядам. Внезапно свет фонаря дрогнул. На полу передо мной выросла длинная, искажённая тень. А рядом с ней... среди теней полок, там, куда не доставал свет моего фонаря, шевельнулась ещё одна тень.
Она была чернее самой тьмы. Она не имела чётких очертаний, это был просто сгусток мрака, более плотный, чем окружающий воздух. Но я увидела глаза. Два маленьких, злобных уголька.
Красные. Огненные.
Они висели в воздухе на уровне моего лица и смотрели прямо на меня. В них не было зрачка, только жидкое, яростное пламя.
Я замерла, боясь вздохнуть. Сердце ухнуло куда-то в пятки.
Тень не двигалась. Она просто смотрела. И я смотрела на неё.
А потом она... моргнула. И исчезла. Просто растворилась в черноте между книгами, как будто её и не было.
Фонарь в моей руке задрожал так сильно, что луч света заплясал по потолку. Я выключила его.
Тьма стала абсолютной.
И в этой тьме я услышала шёпот. Он доносился отовсюду и ниоткуда одновременно. Он был тихим, как шелест переворачиваемых страниц.
*«Ты вернулась...»*
Я попятилась назад, спотыкаясь о стопки книг на полу, и бросилась к выходу, захлопнув за собой тяжёлую дверь библиотеки с оглушительным грохотом.
Я бежала по коридорам, не разбирая дороги, пока не оказалась у своей спальни. Только заперев за собой дверь на замок, я смогла перевести дух.
Я прислонилась спиной к холодному дереву и сползла на пол.
Оно знало моё имя.
И оно ждало меня здесь всё это время.
Немного отдышавшись в тишине и темноте дома, я решилась вернуться. Страх никуда не делся, он просто свернулся в груди холодным, тугим узлом, уступив место другому чувству — жгучему, болезненному любопытству. Я должна была знать. Должна была увидеть это снова.
Вновь зайдя в эту библиотеку, я начала вглядываться в тени. Я стояла неподвижно, стараясь даже не дышать, чтобы не спугнуть то, что здесь обитало. Не знаю, сколько времени прошло. Может, минута, а может — час. Время здесь текло по своим, извращённым законам.
И я увидела его снова. Тот же сгусток тьмы с двумя тлеющими углями глаз. Он не прятался. Он... манил.
И я погналась за ним.
Это была погоня. Безмолвная и стремительная. Тень скользила впереди, не издавая ни звука, лишь изредка мелькая в просветах между полками. Я неслась за ней, петляя между стеллажами, спотыкаясь о разбросанные на полу фолианты. Подсвечник я давно отбросила — он только мешал. Фонарь в моей руке выхватывал из темноты лишь корешки книг с незнакомыми названиями и бесконечные ряды пыльных полок.
Я следовала за ней с упорством гончей, взявшей след. Это было безумие, чистый инстинкт. Я не думала о том, что буду делать, когда догоню. Я просто должна была его увидеть.
Наконец, спустя пару минут этой безумной гонки, я загнала существо в тупик. Проход закончился глухой каменной стеной, украшенной потускневшей мозаикой с изображением какого-то древнего сражения. Тень метнулась вправо, влево, но выхода не было. Она оказалась в ловушке.
Существо медленно развернулось ко мне.
То, что я увидела, повергло бы обычного человека в безумие. Его разум просто отключился бы, спасая себя от вида этого кошмара. Но для меня это было лишь подтверждением того, что мир устроен совсем не так, как я думала раньше. Что все сказки и легенды — это лишь отголоски правды.
Передо мной стояло создание из древних кошмаров и забытых мифов.
У него была голова льва с густой, спутанной гривой, из которой торчали сухие ветки и паутина. Глаза — два тлеющих угля — смотрели на меня с нечеловеческим спокойствием и древней мудростью. Могучее тело человека было покрыто шрамами и странными татуировками, которые, казалось, двигались и извивались под кожей, словно живые змеи. А ниже пояса тело переходило в мощные, покрытые жёсткой шерстью ноги быка, которые с силой упирались в каменный пол, оставляя на плитах глубокие царапины.
Я остановилась в нескольких шагах от него, тяжело дыша. Моё сердце колотилось о рёбра так сильно, что, казалось, вот-вот сломает их. Рука с фонарём дрожала, но не от страха — от адреналина и осознания того, что я прикоснулась к чему-то запредельному.
