Диана Лисовская – Сорные травы (страница 22)

– Он проживает в Лондоне, пробует себя в живописи в качестве художника-портретиста, впрочем, насчет последнего я не уверен. Я мог бы написать ему или даже поговорить при встрече – я планирую поездку в Лондон через месяц.

– Это великодушно с вашей стороны – взять на себя столько хлопот, – нехотя признала Дебора, – но я не понимаю, какой в этом толк. Сын явно не обладает влиянием на отца.

– Мне не так уж много известно об их семье, а вам так и вовсе ничего, мисс Донован. Вашей кузине в любом случае хуже не станет, прошу прощения за столь жестокое высказывание.

– В моем обществе вам незачем подбирать слова, – отмахнулась Дебора, – я знаю, как выглядит настоящая жестокость.

Мистер Дейвис впервые взглянул на неё с интересом.

– Вы выросли в Индии, и ваши родители погибли там же. Это мне известно. Кажется, мне стоит выразить свои соболезнования?

– Мои родители погибли в 1806, во время восстания сипаев. Я осталась в живых благодаря нашим служанкам, Каришме и Дживе. Особенно Каришме. Тогда я ещё не понимала, что обязана её жизнью, а теперь я уже не в силах ничего изменить. Что до соболезнований, я в них не нуждаюсь. Я не была близка ни с отцом, ни с матерью. Я даже не помню само восстание – много ли увидишь из закрытого сундука? – Дебора замолчала, поправляя шаль, досадуя на себя за подобную откровенность. С чего она вообще вздумала разговориться с человеком, который был ей самой определенно неприятен?

– Что случилось с Каришмой? – внезапно спросил мистер Дейвис, останавливаясь.

– Не знаю. И надеюсь никогда не узнать.

Священник кивнул, как будто удовлетворенный ответом.

– Почему вы решили всем этим заняться? – в вою очередь обратилась к нему Дебора. – Вам это ничего не принесет, кроме неприятностей.

– Вам тоже, мисс Донован. Однако вы хлопочете, притом себе во вред.

– Маргарет – моя кузина. Что до вреда, о котором вы говорите, мне нечего терять.

– Миссис Джилсон не моя кузина, но я привык исполнять свои обязанности, мисс Донован. Это не так уж сложно, и даже выгодно: спокойная совесть обеспечивает крепкий сон. Осмелюсь дать ещё один непрошенный совет: не стоит так упорно претворяться плохим человеком, у вас это скверно получается. Хорошего дня.

Дебора обескураженно посмотрела вслед удаляющемуся энергичной походкой пастору, понимая, что забыла попрощаться. Чашки чая мистер Дейвис тоже не дождался, что было совсем уж дурно. Последняя его фраза смутила и потревожила в душе Деборы нечто давно забытое и похороненное, и ей не нравилось это новое ощущение, обнажавшее некую уязвимость. Решительно встряхнувшись, Дебора отправилась в дом, решив сосредоточиться на неотложных делах.

Леди Элис затребовала отчет, что не было большим удивлением. Дебора, однако, сумела утаить большую часть разговора, не испытывая более доверия к своей покровительнице, к тому же она и сама не была уверена в правильности своих поступков. Навредить Маргарет и впрямь было несложно, мистер Дейвис оказался человеком непредсказуемым и ещё неизвестно было, чем обернется знакомство (пусть даже заочное) с Джилсоном-младшим. Мэтти и Джейн жаждали подробностей, так что Деборе с большим трудом удалось унять их любопытство. Размышляя в одиночестве при свече, она пришла к неутешительным выводам касательно своего положения в глазах слуг: обе горничные держались с нею, несомненно, чрезмерно свободно, относясь скорее по-дружески, нежели как почтительная прислуга с госпожой. С другой стороны, Дебора не желала лишиться расположения обеих девушек, пусть и находила их поведение чрезмерно фамильярным. В конце концов она решила лечь в постель, отмечая при этом появившуюся с недавних пор и всё нарастающую сырость, и черную плесень на потолке, которой раньше не было. «Как странно – мы как будто привозим всё это с собой» – подумала Дебора, забираясь под одеяло.

––

Приезд Молли Сайкс совпал по времени с получением письма от Энн, так что подруги мгновенно нашли свежую тему для бесед. Дебора представила Молли леди Элис и была немало позабавлена неожиданной любезностью своей хозяйки, хотя мисс Сайкс определенно заслуживала пары-тройки колких замечаний. Сама Дебора отмечала с болью в сердце, что Молли постарела и подурнела, одежда её стала ещё скромнее, но чувство юмора и присутствие духа никуда не делись.

– Как по-твоему, понравилась я леди Элис? – обеспокоенно спрашивала мисс Сайкс во время осмотра дома, – мне кажется, она достойная дама, знающая толк в хорошем обществе. Жаль, что вы живете так замкнуто… Но отчего, Дебора, ты так странно мне её описала? Из твоих писем я сделала вывод, что мне следует ожидать худшего.

– Я рада, что знакомство прошло благополучно, – улыбаясь, ответила Дебора, – но мне ли не знать мою хозяйку: её приступы любезности вовсе не ежедневны.

– Что ж, могу пообещать, что меня не будет видно и слышно, я и так сера, как мышь. С моей внешностью несложно затеряться, будь в толпе или в пустой гостиной.

– Будет тебе, Молли! Мы обе некрасивы, в этом не только наша печаль, но и наше счастье – в свете последних событий я начало это понимать.

– Некрасивость бывает разная, – возразила мисс Сайкс, принимая привычный наставнический облик, – твоя внешность лишена привлекательности, но не притягательности – ты заметна, способна обращать на себя внимание. Есть в тебе нечто мятежное, темное. Будь я миссис Радклифф, всенепременно сделала бы тебя героиней романа. Что до меня – я просто нехороша собой и скучна вдобавок.

– Вот твоя комната, – Дебора решительно сменила тему, не желая более говорить о внешности, – не особенно большая, зато расположена удобно и света достаточно.

– Очаровательно, – согласилась Молли, осматриваясь. Несколько позже, уже в парке, Дебора коротко поведала последние новости (часть событий была уже известна Молли из писем) и повторно и более внимательно прочла письмо Энн.

Смысла в нем оказалось немного. Мисс Крапива явно не знала, что испытывает в первую очередь – сочувствие к сестре, радость от того, что её миновала чаша сия, или же легкое злорадство, поэтому целый лист был употреблен для определения главенствующего чувства. В короткой приписке в конце Энн сообщала о болезни миссис Эдвардс, которой в её нынешнем состоянии лишняя тревога могла лишь навредить, и о Кэтрин, которая только сейчас поняла всю серьезность положения семьи.

– Про Джеймса и Генри ни слова, – проговорила Дебора с легким удивлением.

– А как часто ты сама ими интересуешься? – резонно вопросила Молли. – Как бы там ни было, мужчинам проще. Оба они поступят на службу, смогут со временем жениться с умом. Вот мисс Энн и мисс Кэтрин придется куда сложнее.

Дебора не могла не согласиться.

– Но как же быть с Маргарет? Мне кажется, я уже испробовала всё, что в моих силах.

– Ты сделала больше, чем было в твоих силах, – убежденно ответила Молли, – Мистер Дейвис, и мистер Беррингтон совершенно правы: дальнейшее вмешательство может лишь ухудшить дело. Но мне кажется, я кое-что придумала. Когда приедет мисс Куинн – она ведь через тебя и миссис Джилсон родственницей приходится – было вполне естественным устроить семейную встречу. Джилсоны не смогут уклониться от приглашения, особливо же, если оно будет исходить от леди Фаррел.

– Я, право слово, не могу просить леди Фаррел направить приглашение Джилсонам, – медленно проговорила Дебора, – она и так сделала немало, согласившись на приезд Белл, и – прости Молли! – на твоё присутствие тоже. Я просто не вправе обращаться с ещё одной просьбой.

– Понимаю тебя, прекрасно понимаю, – отозвалась мисс Сайкс, поправляя накидку, – будем рассчитывать на то, что долг вежливости всё же вынудит нашу госпожу пригласить однажды миссис Джилсон в Беррингтон-Холл.

Больше сказать обеим было, в сущности, нечего. Беседа перетекла в другое русло, касаясь более практичных и возможных в решении тем, таких как обустройство комнаты для мисс Изабеллы Куинн и примерное устройство её занятий.

Молли выразила удивление скверным ведением домашнего хозяйства, не преминув заметить, что парк выглядит заброшенным, куда хуже, ежели при Эдвардсах. Дебора подумала про себя, что подруге ещё повезло не увидеть фамильный замок Фаррелов.

Следующая неделя прошла весьма быстро и, к радости Деборы, достаточно хлопотно. Заботы помогали отвлечься от тягостных бесполезных мыслей о Маргарет, к тому же давали возможность засыпать скорее и почти не видеть снов.

Молли Сайкс оказалась полезна не только в качестве гувернантки. Педантичная, строгая девица оказалась весьма к месту и в качестве экономки, которую (к негодованию последней) решительно потеснила. В доме появилось некое подобие порядка, слуги уже побаивались откровенно бездельничать, стараясь хотя бы изображать некую занятость. Мэтти и Джейн разом невзлюбили «новую напасть, без которой так славно жилось», но Дебора пресекла все попытки так или иначе осуждать действия мисс Сайкс. Что было более удивительным, леди Элис согласилась поддержать все нововведения, поставив непременным условием не трогать растения в парке. Молли вынуждена согласиться, хоть и не могла без слез смотреть на зарастающие сорняками розы. Самым большим её огорчением стала черная плесень, захватывающая постепенно все комнаты в доме.

– Ума не приложу, как справиться с этим безобразием, – говорила Молли Деборе как-то вечером, когда обе они сидели в гостиной у камина, пытаясь читать каждая свою книгу. Дебора пожала плечами, досадуя про себя, что её оторвали от чтения. Подобной прыти от подруги она никак не ждала, равно как и отсутствия реакции на подобное самоуправство со стороны леди Элис. Более того, в беседах с хозяйкой Молли, казалось, выбрала правильный тон: без лести, однако с нужной долей почтения и непоколебимой уверенностью в своей правоте говорила она о необходимых реформах в поместье.