Диана Лисовская – Сорные травы (страница 24)

Пастор помолчал.

– Не могу сказать о нем ничего несомненно дурного, за исключением явного пренебрежения законной супругой. Хорошего, однако, я в нём тоже не заметил. Признаюсь, при иных обстоятельствах он не был бы мне интересен.

Дебора задумалась.

– Благодарю вас за участие, – произнесла она наконец, – но я, признаюсь, не вижу выхода.

– Неудивительно: выхода и впрямь нет, – ответил мистер Дейвис, – к сожалению, далеко не все хорошо знают своих нареченных. Самое худшее всегда обнаруживается уже после венчания.

– Будь дядюшка богат, мистер Джилсон поостерегся бы обижать Маргарет.

– Состоятельные люди боятся скандала не меньше бедняков. Не стоит преувеличивать силу денег, мисс Донован. Самое худшее нынче в том, что мистер Джилсон, похоже, догадался, чем вызван мой визит.

– Моим вмешательством, – не без горечи проговорила Дебора, глядя в чашку, – теперь Маргарет придется ещё хуже.

– Скорее всего, – мистер Дейвис не пытался смягчить слова, – с другой стороны, миссис Джилсон будет приятно знать, что её родственница беспокоится о ней. Добавить мне нечего – ни в утешенье, ни в огорченье.

Дебора встала, кутаясь в шаль. Туман за окном превращал деревья в призраков.

– Я слышал, вы взяли на воспитание племянницу, мисс Донован, – сменил тему священник, – это достойный поступок.

– Который совершен леди Элис, – отрезала собеседница, продолжая наблюдать за парком, – без согласия моей госпожи Белл не приехала бы. К слову, она мне кузина, а не племянница.

– Согласен, но вы могли отказать своим родственникам, не ставя в известность леди Фаррел. Вы этого не сделали.

– Этого я не сделала, это верно, – глухо отозвалась Дебора, – но девочка вовсе не рада приезду, тоскует в разлуке с семьей, самое худшее – мне нечего ей сказать, ибо она чужая мне, хоть мы и родня по крови. Я не уверена в правильности своего поступка.

– Я уверен в том, что поступок верный, – ответил мистер Дейвис, – каждому требуется время на привыкание. Не будьте слишком строги к себе и к кузине.

Он встал, явно собираясь уходить.

– Не станете осведомляться о здоровье леди Фаррел? – хмуро спросила Дебора, обернувшись к гостю, – и даже не посетуете на туман и сырость?

– Не считаю нужным изображать отсутствующий интерес к какому-либо предмету, в том числе и к здоровью вашей хозяйки. Что до тумана, то он -часть природы и потому не является противоестественным… Со мной неоднократно пытались поссориться, мисс Донован, и всегда безуспешно. Доброго дня.

Попрощавшись, Дебора направилась к себе переодеться, распорядившись по дороге, чтобы Луну оседлали. С чего ей вздумалось говорить подобным тоном с мистером Дейвисом? Он всего-то желал помочь, и даже предпринял некую попытку, хоть она, вероятнее всего, навредила в итоге. Но намерения были хорошие. Дебора с надеждой подумала было про вечер, который можно будет провести с Молли, обсуждая случившееся, но тут же оборвала себя. Нет, пусть мисс Сайкс будет занята Белл. Эта мысль имела четкие очертания и было верным решением остановиться именно на ней, отметая другие соображения, менее достойные, но более значимые по сути: она не доверяла Молли, своей подруге и наставнице, и не хотела открывать ей все свои секреты, независимо от того, какой вес они имели.

– Собираетесь на прогулку? – леди Элис появилась, по обыкновению, бесшумно и внезапно. – Не думала, что вам понравится погода.

– Мисс Сайкс занята с Белл, я им не нужна сейчас, – ответила Дебора.

– Вот как? Вы в первую очередь моя компаньонка, мисс Донован. Позаботьтесь о том, чтобы Полночь тоже подготовили. Мне всегда был по душе туман.

Дебора покорно кивнула. На общество леди Элис она не рассчитывала и потому не предполагала, о чем им двоим беседовать.

– Итак, вы упорно не желаете жить собственной жизнью, зато охотно проживаете несчастливый брак вместе с миссис Джилсон, ухаживание за мисс Уильямс с мистером Эдвардсом, терпите неудачи бок о бок с Молли Сайкс…, – леди Эдевейн погладила черную гриву, – для полного счастья вам остается лишь выйти замуж за мистера Дейвиса. Тогда можно будет переживать за весь приход разом, не размениваясь на отдельно взятых людей.

– Я не ищу замужества, с мистером Дейвисом в том числе. С его стороны было весьма любезно откликнуться на мою просьбу. Хотя и не особенно мудро.

– Это верно. Я никогда не была высокого мнения о священниках, как правило, этот выбор совершают мужчины, не имеющие шансов состояться в чем-либо ином. Однако ваш друг даже меня поразил своей глупой поездкой. Маргарет в любом случае сейчас куда как нелегко, теперь ей станет в разы хуже. Мистер Джилсон, полагаю, не пустит вас даже на порог.

Дебора промолчала.

– Как вам понравилась ваша племянница, мисс Донован? – светским тоном продолжала наездница в черном, – Лично я нахожу её забавной.

– Находите? Но вы её даже не видели, – Дебора выпрямилась, – я нахожу её несчастной, только и всего.

– Да, маленькая бэнши несчастна, поскольку лишилась на время любимых игрушек, но эта беда поправима. Интересно, с кого она начнёт? С вас – навряд ли, а вот мисс Сайкс и обе ваши Абигайл вполне могут ей приглянуться.

– Что вы имеете в виду, миледи? Это же… Вы говорите совершенно невообразимые вещи!

– Нас ждут интересные времена, мисс Донован, – бесстрастно произнесла леди Элис, – и всё, чему суждено случиться, станет вашей заслугой. Полагаете, я не в своём уме? Уже в апреле вы измените своё мнение.

– Я не верю в предсказания, равно как и в судьбу, – ответила Дебора, с трудом скрывая раздражение, – Вы поступили великодушно, предоставив кров мисс Сайкс и мисс Куинн, но они всего лишь гувернантка и девочка, не имеющие средств и связей. Не более.

– Просто гувернантка и девочка? Рекомендую вам продолжить прогулку в одиночестве, мисс Донован. Возможно, у вас появится тема для размышлений. Возможно, вы даже пожелаете её обсудить, не сегодня, так завтра.

Леди Элис направила лошадь к дому. Дебора смотрела ей вслед, безрадостно обдумывая состоявшийся разговор. Если леди Элис и не в себе, никто не посмеет об этом сообщать, включая саму компаньонку. Все домочадцы заинтересованы в жалованье, за которое можно простить некоторые странности.

– Богатые люди могут позволить себе безумие, верно, Луна? – спросила всадница, близоруко щурясь. Смирная кобыла, покорно трусившая по дорожке, неожиданно заартачилась и негромко заржала. На тропинке впереди виднелся чей-то силуэт. Лошадь? Нет, все лошади в конюшне. Дебора придержала Луну, продолжая всматриваться

Может статься, в парк забрался сбежавший конь какого-нибудь фермера. Очертания стали более четкими. Это действительно конь, грязно-серый, заметно хромающий, истощенный. Дебора вскользь подумала, что несчастному животному достался весьма нерадивый хозяин. Мысль была мимолетной, поскольку конь наконец вытянул длинную худую шею, на которой не было головы.

Луна заржала и встала на дыбы, едва не сбросив Дебору. Последняя удержалась с огромным трудом, вцепившись в гриву обеими руками, не делая попыток успокоить кобылу. Обезумевшая Луна помчалась в противоположном направлении, не разбирая дороги. Дебора с величайшим трудом удерживалась в седле. Лошадь перемахнула через живую изгородь. Всадница уже не обращала внимания направление скачки, употребив все силы на то, чтобы не упасть. Силуэты деревьев стремительно возникали из тумана, одна ветка сорвала с головы шляпу, вторая безжалостно хлестнула по лицу. Дебора ахнула, схватившись за щеку, в тот же миг небо и земля поменялись местами, ближайший древесный ствол странно переменился и стал горизонтальным, откуда-то возникла пожухлая влажная трава, перед глазами закружились ветви и листья и где-то далеко над ними кусочек тяжелого серого неба. Дебора с минуту лежала, прислушиваясь. Ветви перестали кружить и обрели устойчивость. Топот лошади неумолимо отдалялся. Следовало встать.

«Я всё помню» – твердо сказала себе Дебора, – «Я упала с лошади, Луну испугал туман. И меня тоже. Ничего не было». Сомнения, однако, не оставляли её. Даже если ей самой и привиделось нечто странное или даже жуткое, это не могло быть ничем иным кроме игры воображения, но чего же тогда испугалась Луна? Дебора пошевелилась, затем осторожно села. Голова и левый бок болели, но непохоже, что бы были повреждения серьезней. Следовало вернуться домой, сообщить на конюшне о сбежавшей лошади, получить заслуженный нагоняй от леди Элис и порцию причитаний Мэтти и Джейн, приправленных профессиональными нравоучениями мисс Сайкс – Молли давно уже говорила о необходимости сопровождения в лице грума. И всё же… Всё же…

Дебора нехотя признавалась сама себе в том, что здравомыслие и скептицизм, составлявшие немалую часть её натуры, были заимствованы у миссис Эдвардс, не терпевшей сплетен, сказок и всяческих суеверий, последние были со всей возможной категоричностью отправлены в раздел «языческие выдумки, недостойные добрых христиан». Встать оказалось неожиданно нелегко, двигаться – ещё хуже, что едва не заставило отказаться от затеи, но вышеупомянутое здравомыслие, пусть даже в некоторой степени разрушенное леди Элис, требовало разумных объяснений. Дебора, прихрамывая, побрела назад, размышляя о собственном безрассудстве. Миссис Эдвардс не одобрила бы поиски морока, рожденного туманом. Справедливости ради, она и верховую езду для девиц не одобряла. Миссис Куинн вспомнила бы подходящее ирландское предание и тут же привела бы конкретные примеры: фермер из Зеленой долины на днях слышал эльфийскую флейту, почтенная дама с соседней улицы потеряла мужа неделю спустя после плача бэнши, раздавшегося ровно в полночь в аккурат под окнами дома. Куда больше фантома Дебору беспокоила сбежавшая Луна, и дело не только в любимице, но и в её стоимости, которую, несомненно, должна будет возмещать нерадивая мисс. Скачка казалась бешеной и долгой, но на самом деле падение состоялось не столь уж далеко от значимого места. Дебора с облегчением перевела дух, утвердившись на знакомой протоптанной дорожке. Зашипев от боли, она наклонилась, отслеживая следы Луны. Удачно, что ночью был дождь, тропинка ещё не просохла. Так, ещё десяток-другой шагов и можно будет вернуться. Хотя бы не придется выставлять себя на посмешище, рассказывая о безголовой лошади. Сердце упало. Дебора схватилась за дерево. Здесь была ещё одна лошадь, явно хромая, ковыляющая на трех ногах. Туман мог обмануть, но не грязь.