Диана Лисовская – Сорные травы (страница 15)

– На месте обеих девиц я бы не особо на это надеялась. Довольно милы, но недостаточно красивы, из хорошей семьи, родовиты, но не имеют титула, им не грозит работный дом, но и средств, достаточных для приданого или независимой жизни, нет. Всё хорошо, но не совсем хорошо. О чем же вы задумались?

– О том, что моё положение едва ли не менее завидное. Я не родовита, коль скоро моя мать повинна в мезальянсе, некрасива, что является общепризнанным фактом, и у меня нет брата, который стал бы меня содержать. Я даже не мила! И потому не мне рассуждать о кузинах Беррингтон.

– Зато Вы не держите иллюзий касательно себя самой и не строите несбыточных планов. Что до комнаты – выбирайте любую другую, кроме той, где мы сейчас находимся.

Дебора, поразмыслив, решила выбрать комнату подальше от своей госпожи – в конце концов, леди Фаррел любит бывать в одиночестве, – не забыв также присмотреть комнату для Беллы, ежели девочка всё-таки приедет.

Положа руку на сердце, Дебора решила, что предпочла бы остаться в замке, подальше от всякого общества, в котором она не занимала никакого стоящего места и к которому не испытывала интереса.

Перед отъездом Эдвардсов в Бат состоялась неизбежная встреча, равно тягостная для всех её участников. «Несчастные заложники этикета!» – размышляла Дебора, осматривая без малейшего удовольствия подавленных супругов Эдвардс, скучающих кузенов, раздраженную Энн, взбудораженную переездом Кэтрин и держащийся с показным равнодушием маленький клан Беррингтонов. Миссис Джилсон отсутствовала. Беседа не получалась. Миссис Эдвардс попробовала было заговорить о погоде, но не нашла особой поддержки.

– Любая погода хороша, ежели есть крыша над головой или же достаточные средства, дабы эту крышу оплатить, – ответила леди Фаррел, – Бат – довольно скучный город, его популярность давно уже в прошлом, но там вы сможете устроиться довольно недорого.

– Не особенно великодушно говорить про Бат, коль скоро мы лишились поместья, – с досадой выговорила Энн.

– Милая моя, я купила ваш дом по стоимости, которую он явно не заслуживал, исключительно с целью помочь своим родственникам, – с расстановкой произнесла леди Элис, – вам стоит научиться благодарности, мисс Энн Эдвардс.

– Помолчи, Энн, – мистер Эдвардс потер руки, – Беррингтон-Холл и впрямь продан вполне удачно… Кроме того, всё возможно отыграть назад, покуда игрок жив и в здравом уме.

– Не всё, – отрезала леди Элис, – Беррингтон-Холл не станет вашим вновь.

«Разрушенная башня» – подумала Дебора. Да, вновь Эдвардсам уже не подняться.

Обе семьи приняли оскорбленный вид. Джеймс попробовал сменить тему, сообщив, что попытается попытать счастья в Индии.

– Мой отец попытался, – ответила Дебора, – его пример не может вдохновлять, насколько я понимаю.

– Однако воздыхатель твой, Дарри, вернулся невредимым, – парировал Джеймс.

– И безденежным. С путешествием стоит повременить хотя бы пару лет.

– Вот уж от кого не ждал беспокойства, так это от кузины Деборы, – с леностью заметил Эдвард, мало следивший за беседой, – навряд ли мисс Ирландка заметит исчезновение одного или двоих из нас.

– Непременно замечу, особливо же, если об этом напишут в газетах, – рассердилась Дебора, – я знаю, о чем говорю, поскольку помню Индию. Главное оружие этой страны – болезни, к коим мы непривычны.

– Мужчина, слава Творцу, сам вправе определять свою судьбу без оглядки на боязливых девиц, – произнес мистер Эдвардс, – разумеется, поначалу Джеймс должен поднабраться кой-какого образования, но идея неплоха. Я всецело поддерживаю выбор сына.

К удивлению Деборы, леди Элис весьма охотно согласилась с дядюшкой Эдвардсом, более того – обещала по возможности подыскать протеже среди влиятельных лондонских знакомых, так что спорщикам пришлось умолкнуть. Разговаривать далее было решительно не о чем и потому обе гостьи вскоре принялись прощаться. Кажется, это обрадовало остающихся, во всяком случае, обе молчаливые мисс Беррингтон едва сумели скрыть своё облегчение.

Остаток лета прошел без особых событий. Состоялся переезд в Беррингтон-Холл. К тайному облегчению Деборы, он оказался куда менее хлопотным, нежели она предполагала изначально, и довольно быстрым. Мэтти и Джейн горячо одобрили новый дом: первая была в восторге от того, что семья её обитает неподалеку, и, следовательно, есть надежда на встречи по воскресеньям в церкви, вторая радовалась наличию той самой церкви и возможности её посещать, как и подобает доброй христианке.

Дебора вынуждена была руководить перевозкой и расстановкой той мебели, которую леди Элис посчитала нужным взять с собой, вдобавок пришлось самой рассчитываться с наемными рабочими, которые, по словам Мэтти, «безбожно обсчитали Вас, мисс Донован». Однако делать было нечего – леди Элис недвусмысленно дала понять, что не собирается снисходить до подобных мелочей. Однако результатом своих трудов Дебора осталась довольна.

Новая спальня её была значительно удобнее сырой замковой комнаты, и можно было надеяться, что ночные кошмары отступят наконец. Об одном инциденте вспоминать и вовсе не хотелось: Дебора решила оставить на ночь зажженную свечу, и та совершенно немыслимым образом опрокинулась и подожгла занавеску. Спящую девицу разбудило тревожное мяуканье Бригитты. Пожар был потушен почти мгновенно – пригодился кувшин с водой, заготовленный для умывания, но комнату остаток ночи пришлось проветривать от дыма, а утром вдобавок ко всему выслушать праведное негодование Мэтти. Бригитта, истинная героиня, была доставлена в Беррингтон-Холл со всеми возможными удобствами под личным присмотром Деборы. Новое место кошке не особенно понравилось, но всем надо время для привыкания.

Миссис Куинн назначила приезд Белл на октябрь. Девочку должна была сопровождать некая пожилая родственница Куиннов, старая дева, о существовании которой большая часть родни не подозревала. Как бы то ни было, пожилая дама любезно предложила свои услуги, поскольку сама желала нанести визит подруге юности из здешних мест.

К этому времени Дебора уже смотрела на приезд своей кузины как на неизбежное и внутренне смирилась с ним. Практиковаться в верховой езде в Беррингтон-Холле оказалось куда удобнее, нежели в Уинтерволле, так что Дебора, по общему мнению, делала немалые успехи в этом искусстве. Леди Элис иногда составляла ей компанию, но тогда приходилось ехать медленно, подстраиваясь под плавный шаг Полночи. Во время одной из прогулок Дебора решилась заговорить о тревожащих её сновидениях.

– И что же вам снится, мисс Донован? – безучастно спросила леди Элис, глядя перед собой.

– Разные странные вещи, миледи. Ветки, растущие сквозь пол. Девочка, рассыпающаяся в прах. Женщина, похожая на дерево. Маргарет.

– Миссис Джилсон?

– Да, она обычно в белом или сером, с розами – в руках, или вплетенными в волосы, или и то, и другое разом.

– Продолжайте.

– Взбесившаяся Луна. Джентльмен на ухоженной лошади, темный, лица я не могу рассмотреть. Отчего-то я знаю, что должна его бояться. Самый же неприятный сон – кузен Эдвард.

– Он всё же делает вам предложение?

– Нет. Я видела его смерть, – Дебора зябко поежилась, вспомнив омерзительное сновидение, – кровь стекала с его волос, словно его ударили по голове. Помню всё настолько хорошо, как если бы всё было совершено по-настоящему.

– Оставьте вашего кузена мисс Уильямс. Ежели у неё недостанет ума ему отказать, надеюсь, она найдет способ овдоветь как можно быстрее.

– Навряд ли её мать допустит такой союз. Всему графству известно, что Эдвардсы разорены.

– Мистер Беррингтон хорош собой. Не стоит недооценивать силу красоты. Я тоже не была богатой невестой, но я была хороша в своё время, потому и сделала, по мнению общества, блестящую партию.

– Вам брак оказался неудачным? – Дебора готова была получить резкую отповедь, но леди Элис осталась бесстрастной.

– И да, и нет. С точки зрения финансовой ничего лучше и желать было нельзя, но при ближайшем рассмотрении мы оказались весьма неподходящей парой. Бедный Томас, похоже, не знал, что ко всякой внешности прилагается характер. Что же до мисс Уильямс – девице предстоит выяснить тот же прискорбный факт в ближайшем будущем.

Деборе не хотелось разговаривать про мисс Уильямс, слывшую кроткой, красивой, но отменно скучной девушкой.

– Как думаете, мои сны имеют значение?

– Любая добрая протестантка должна знать, что сны – это всего лишь сны.

– Я не уверена в том, что могу называть себя доброй протестанткой.

– В таком случае, вы должны принять как непреложный факт, что всё в мире имеет значение, даже сны. Жене Цезаря, например, сновидения являлись не напрасно.

– Скорее, напрасно. Цезарь погиб, не вняв предостережениям жены.

– От того, что не верил в них, – усмехнулась леди Элис, – однако согласитесь, видеть кошмары всё же интереснее, нежели просто спать.

– Несомненно, – хмуро ответила Дебора, – но и просто поспать без снов тоже порой неплохо.

– Рассматривайте ваши тревожные сны как достоинство, а не как досадную помеху, – проговорила леди достаточно выразительным для окончания беседы тоном, направляя Полночь в сторону дома.

Дебора завершила прогулку в одиночестве, предаваясь размышлениям, достойным пера миссис Радклифф. Постепенно мысли её приобрели более приземленные формы, и более низменные притом: в сущности, положение её мало изменилось с переездом. В первый раз Дебора пожалела об отсутствии рядом злоязычной Энн, с которой можно было б поговорить без обиняков.