Диана Лисовская – Сорные травы (страница 14)

– Шут – понятно, – проговорила Дебора, возвращая карты на место, – я и сама долгое время была как шут при дворе Эдвардсов. Я ничем не владею и могу пойти куда угодно, ничего не теряя. Если подумать, я одна из немногих, кому позволено говорить всё, что пожелается. Верно, Бригитта? Но для Мэгги куда лучшей картой была бы Императрица.

Бригитта мяукнула. В комнату вошла Мэтти с письмами для Деборы – от мисс Сайкс и от тетушки Куинн. Новости от мисс Сайкс были неутешительны. Вероятно, в скором времени она должна будет искать новое место. Миссис Куинн начинала письмо с традиционных жалоб на мужа, детей, особенно же на непредсказуемую Белл, просила сообщить все возможные подробности о свадьбе Маргарет и не позабыла поинтересоваться, удалось ли Деборе присмотреть себе кавалера – «ведь ты, моя милая, вращаешься сейчас в куда лучшем обществе, нежели раньше!» Дебора усмехнулась: хорошо, тетушке незачем знать, что основными представителями общества стали две горничные, кошка, и, с недавних пор, кухарха.

В отличие от леди Элис Дебора была заинтересована в чаепитиях и приличных обедах, чем несколько польстила владычице кухни миссис Уорд, снизошедшей до того, чтобы спрашивать мнение мисс-компаньонки. Сама Дебора не была уверена в своем хозяйственном пыле и предполагала, что исчезновение его станет столь же внезапным, как и появление.

Окончание тетушкиного письма направило её мысли в другую сторону: миссис Куинн самым решительным образом осведомлялась, не может ли Дебора пригласить к себе Белл на месяц-другой. «Признаться тебе, я в отчаянии. Никогда бы не подумала, что могу возненавидеть собственного ребенка, но это так – или почти так. Ей всего семь лет, но она не маленький ангел, какими мы привыкли видеть детей, нет, Дебора, она истинный чертенок, блуждающий огонек. Я прекрасно понимаю твоё зависимое положение, но никто из здешней родни не может мне помочь – все уже более чем наслышаны о её своенравии. Хуже всего, однако, то, что Белла весьма умна. Мне порой кажется, что она старше всех своих братьев и сестер, вместе взятых».

Дебора сложила письмо и принялась вытаскивать шпильки из волос. Вернее всего, тетя Куинн преувеличивает. Что же там за сорванец в юбке, коль скоро на неё всей семьей нельзя найти управу? Разумеется, и речи быть не может о том, чтобы просить леди Элис взять к себе ещё и Белл. Дебора распустила наконец волосы, с крайней досадой размышляя о собственном бессилии. Будь у неё собственный дом, можно было бы пригласить племянницу хоть на полгода. Прохаживаясь по комнате, она, тем не менее, признавала, что в глубине души даже рада тому, что не придется иметь никаких дел с Белл или каким-либо другим ребенком, да и потом, тетка ведь не выражала горячего желания приютить саму Дебору десять лет назад.

– Строго говоря, желание-то было, да только дальше слов дело не пошло, – вслух произнесла Дебора, обращаясь к кошке, – так что будем рассуждать разумно. Я не имею возможности помочь в этом случае, и этого довольно. Надобно только составить как можно более учтивый ответ.

Впрочем, принятое решение не облегчило мыслей Деборы и не уняло её внутренней тревоги. Она немедленно села за ответное письмо, желая поскорее покончить с неприятным объяснением и осталась, в целом, удовлетворена тщательно подобранными фразами. Молли Сайкс вполне может подождать пару-тройку дней.

Сон не принес Деборе покоя. Она была у себя в спальне, залитой лунным светом, и спала и не спала одновременно. По стене скользила тень от занавески, истончаясь и приобретая форму, гротескно-женскую, с неправдоподобно длинными руками. Дебора равнодушно подумала, что это, верно, та самая сказочная банши, но тень отделилась от стены и приблизилась, обернув к спящей лицо Маргарет. Дебора вскрикнула и очнулась. Тень исчезла, на её месте стояла темноволосая девочка в простом сером платье. Присмотревшись, Дебора увидела, что волосы её похожи на ветки и побеги, высохшие и увядшие, по платью ползали жуки и гусеницы. Бригитта мягко прыгнула на кровать. Побеги-волосы уже стелились по полу, подбираясь к кровати. Кошка зашипела, поднимая шерсть дыбом.

– Мне нравится твоя комната. А кошка твоя – не нравится, – произнесла девочка скучным голосом, лишенным краски. Изо рта её выполз жук. Дебора ахнула и проснулась окончательно, резко садясь на постели. Занимался ранний летний рассвет. Она встала, чувствуя себя совершенно разбитой, и зажгла свечу. Для чтения света было ещё недостаточно. Письмо к миссис Куинн показалось ей насквозь фальшивым, вымученным и жалким. Дебора разорвала его. Бригитты в комнате не было. «Сон, просто сон, ничего более» – как могла твердо повторяла она, с жадностью высматривая солнце.

Поутру унылый вид компаньонки не остался незамеченным леди Элис. Умолчав о просьбе тетушки Куинн, Дебора всё же пересказала свои сновидения, ожидая услышать что-нибудь привычно-едкое в ответ.

– Сны имеют причины. Наш разум не создает образы из пустоты, – заметила леди, медленно и словно через силу глотая чай.

– Верно. Не создает, – согласилась Дебора, – не думала, что я стану когда-нибудь в жизни так много думать о Маргарет, как сейчас. Господи Иисусе, да она мне привиделась во сне впервые в жизни!

– Нам с Вами скоро предстоит поездка в Беррингтон-Холл, – сменила тему леди Элис, – знаете ли, я хочу решить, как будет поступить вернее: сдать поместье в аренду или же переехать туда самой. Что скажете, мисс Донован?

– Скажу, что лучше переехать, сударыня. Тамошний дом лучше подходит для зимы. Но, конечно, местное общество будет исполнено определенных надежд.

– Мне уже доводилось разочаровывать общество куда более высокое, нежели нынешнее. Гости в моём доме будут лишь в том случае, когда я пожелаю их видеть. И всё же я вполне понимаю Ваше положение, мисс Донован – вы одиноки и, несомненно, скучаете. Я не стану возражать, ежели вы надумаете пригласить к себе одну из ваших родственниц – только избавьте меня от общества милейшей мисс Энн.

Дебора торопливо поставила чашку. Она задержалась было на Кэтрин. Нет, младшую дочь миссис Эдвардс не отпустит. Теперь у неё не было ни предлога, ни оправдания для собственного нежелания приглашать юную Беллу.

– Любое принятое решение, уж каким бы скверным оно не представлялось, стократно лучше того, что точит мысли, – сказала леди Элис, вставая, – не всё стоит решать мне: пора бы и вам, в ваши годы, получить некоторую свободу действий.

Дебора с окончательно испорченным настроением отправилась к себе, потратив два часа на описание свадьбы, собственного наряда и добавляя в конце короткое приглашение для Беллы. Может статься, девочка ещё и не приедет. Путь из Ирландии неблизкий, да и сопровождающую надобно найти; а там – как знать, тетушка и сама может передумать, готовность же Деборы прийти на помощь не останется незамеченной и будет приятна родне. При свете дня ночные тени отступили, что немало радовало. В последующие несколько дней дела и хлопоты настолько загладили и вытеснили ночные видения, что Дебора даже посмеивалась над собственной нервозностью.

––

Беррингтон-Холл нельзя было назвать чем-то выдающимся: он представлял собою не особенное старое, но аккуратное строение, обустроенное с несомненным вкусом. В меру ухоженный парк являлся золотой серединой между дебрями Уинтерфолла и чрезмерной упорядоченностью Уайтхауса.

– Не кажется ли Вам странным, мисс Донован, что ваша милая тетушка поселилась в тесном и довольно-таки невзрачном Уайтхаусе, хотя могла бы жить здесь? – леди Элис, похоже, была вполне довольна покупкой.

– Тетушка Эдвардс ничего не имела бы против, но дядя был непреклонен. Он хотел жить непременно в Уайтхаусе и полагал, что жена должна разделять его желание.

– С одной стороны, мужчине и впрямь следует привести жену под кров своего дома, но никак не наоборот, с другой же – разве не ради этого поместья мистер Эдвардс вообще женился на нашей родственнице? Не говоря уже о том, что Уайтхаус тоже принадлежит Вашей тетке.

Дебора пожала плечами.

– Мужской рассудок порой неисповедим, – ответила она, осматривая азалии и розы, – во всяком случае, я почти всё время проводила в Уайтхаусе.

– Исповедимы все рассудки, кои присущи человечеству, за исключением безумных или гениальных, что, в сущности, одно и то же, – заметила леди Элис, поправляя черную шляпу с перьями, – а уж мистер Эдвардс ничем примечательным не обладает. Он равно не способен ни на подвиги, ни на безумства. Хотя внешность вполне может быть обманчива.

– Это хорошо или плохо? – спросила Дебора?

– Это скучно.

Леди Элис для начала довольно придирчиво осмотрела парк (к немалому удивлению дворецкого и садовника, справедливо считавших, что первым надобно осматривать дом) и лишь потом направилась в особняк, признав его после краткого обзора, вполне приличным. Дебора была заинтересована в одной из комнат, ранее принадлежавшей старшей мисс Беррингтон, и потому с трудом скрыла разочарование, узнав, что леди Фаррел уже присмотрела эту спальню для себя.

– Люблю нарушать чужие планы, – усмехнулась леди Элис, – бедная мисс Беррингтон рассчитывала, вероятно, прожить всю жизнь и умереть в этой самой комнате.

– Думаю, она все же рассчитывала выйти замуж, – ответила Дебора, – и умереть в доме мужа, а не здесь.