Диана Карабегович – Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки (страница 8)

В итоге мы её приобрели, но телевизор по-прежнему не показывал. Скорее всего, он был сломан, однако за всё время нашей стажировки его так никто и не удосужился починить. Зато у других ребят из нашей группы после покупки антенны можно было смотреть местные каналы.

Экскурсия по общежитию заняла почти час, потому что каждый сотрудник считал своим долгом сказать пару приветственных слов, а Мухён и Мира вызвались быть нашими переводчиками. К концу променада все порядком подустали и хотели есть, поэтому наши сопровождающие предложили подняться в столовую и поужинать.

Столовая находилась на втором этаже общежития и была условно поделена на две части: первой являлся непосредственно сам общепит, где готовили еду для студентов-иностранцев и где можно было спокойно посидеть и поесть, а вторая представляла собой что-то наподобие ресторана – там еду можно было выбрать по меню и приобрести за отдельную плату.

Когда мы зашли в помещение, в первой части сидела группа студентов из Китая, а во второй – несколько северокорейцев среднего возраста.

Рядом с ними стоял директор, который, как обычно, разговаривал по телефону (интересно, кто это ему постоянно названивал?).

В столовой работала система самообслуживания: сначала нужно было подойти к стойке с поварами, которые выдавали поднос с едой. Затем мы занимали места за длинными железными столами, на которых стояли большие пиалы с варёным рисом.

Видимо, нас очень хотели удивить и произвести приятное впечатление, потому что на ужин приготовили голубцы (немного острые, но вкусные), сладкий бисквит (что-то наподобие запечённого хлеба с сахаром) и суп (который мне пришлось незаметно, чтобы никого ненароком не обидеть, выплюнуть, потому что оказалось, что он сделан из сырых яиц, а я не ем яйца).

В целом в столовой всегда подавали несколько блюд на выбор, и можно было найти что-то на свой вкус. К моему сожалению, в корейской кухне много продуктов, которые я не употребляю (яйца, курица), а ещё приготовленная еда могла оказаться слишком острой, поэтому выбирала пищу я, как правило, весьма осмотрительно.

Во всём помещении стоял едкий, неприятный запах, от которого поначалу даже подташнивало. Предполагаю, что он образовался вследствие использования большого количества ферментированных продуктов и острых специй. Запах поначалу сильно отбивал аппетит, но со временем мы привыкли и почти перестали обращать на него внимание.

Ко всем блюдам всегда подавали варёный рис, поэтому ела я в основном мясо (когда предлагали не курицу), рис и овощи.

Одна из девочек в нашей группе не умела есть палочками (если честно, я тоже не обладала достаточными навыками обращения с ними), и она решила спросить Миру, нет ли в столовой вилок.

Мухён напрягся и засуетился; после похода на кухню он, весь сжавшись, извиняющимся голосом сказал, что из приборов есть только ложки и палочки.

Директор, который к тому времени закончил разговаривать по телефону, перешёл из части столовой, отведённой под ресторан, туда, где сидели мы.

Он спросил Мухёна, в чём дело, и последний, напрягшись ещё больше, пояснил, что одной девочке из группы нужна вилка, так как она не умеет есть палочками. Видимо, он слишком перенервничал, потому что вместо моей одногруппницы, которая попросила злосчастный прибор, указал на меня. Директор повернулся в мою сторону и, едва сдерживая улыбку, взял палочки у меня из рук, принявшись терпеливо демонстрировать, как правильно их нужно держать.

Я вспыхнула и начала возражать, что это не я не умею ими пользоваться. От смятения я забыла весь корейский, поэтому сказала об этом Мухёну на русском. Смутившись, он перевёл мои слова директору. Тот и бровью не повёл, сказав, что я держу палочки неправильно, тем самым заставив меня вспыхнуть ещё больше.

Я, не поднимая на него глаз, взяла их, как он показал. Он довольно кивнул, сказав Мухёну, уши которого напоминали цвет яркого красного мака, что вилок в столовой нет.

– Тебе не понравилась еда? – спросил директор по-корейски, указав на нетронутый суп.

– Понравилась, – смогла выдавить из себя я, не понимая, почему я не могу выдать ничего нормального по-корейски и почему именно в этот момент решила забыть все слова, которые учила до этого.

Директор слегка покачал головой, развернулся и пошёл к поварам, которые краем глаза привлекли его внимание.

С красными щеками я кое-как доела ужин. Директор, конечно, выглядел добрым, но количество неловких ситуаций, в которые я за последние несколько часов умудрилась попасть у него на глазах, заставили меня окончательно ощутить себя не в своей тарелке. Знаете, бывает такое чувство, когда ты на подсознательном уровне понимаешь, что перед тобой – хороший человек, и поэтому ты не хочешь попадать впросак или показаться перед ним глупой. Учитывая то, что я ни разу не видела директора до этого дня, такие мысли казались нелепыми и немного детскими, но я ничего не могла с собой поделать.

Возвращаясь к рассказу о нашем новом месте проживания, хотелось бы упомянуть ещё пару моментов. В общежитии помимо нас жила большая группа китайцев, которые приехали обучаться в университете на бакалавриате. Им предстояло прожить в Северной Корее четыре года, и к этому моменту они проучились всего несколько месяцев.

Зачастую мы встречали китайских студентов в столовой и пытались отбить у них хлеб на завтрак. Это была отдельная забавная история: китайцы приходили есть и забирали весь хлеб не только со своих столов, но и с наших, поэтому, если мы не добирались до лакомства раньше них, то оно нам не доставалось вообще (звучит прямо как северокорейская версия «Голодных игр» среди студентов-иностранцев).

После ужина мы почувствовали ещё большую сонливость и уже подумывали про чистую кровать и долгий сон, но Мухён предложил сходить прогуляться, и наше любопытство взяло верх над усталостью.

Быстро забежав в комнату и переодевшись, мы с Катей спустились в лобби общежития. Остальные ещё не подтянулись, поэтому мы сели на кожаные диванчики – слишком уставшие, чтобы даже разговаривать.

Каждый раз, когда открывались раздвижные входные двери, нас обдавало потоком горячего воздуха с улицы, несмотря на то, что уже вечерело и солнце зашло. В лобби работал кондиционер, и ждать остальных ребят и наших сопровождающих внутри было гораздо приятнее, чем стоять в духоте снаружи.

Когда наконец вся группа собралась, мы в сопровождении Мухёна и Миры вышли на улицу и словно погрузились в иной мир.

Первое, что бросилось в глаза, – это огромное количество людей. Когда мы проезжали мимо этого же места днём, по раскалённому тротуару шла всего пара человек, а теперь и пешеходная, и проезжая часть были заполнены гуляющими или куда-то идущими корейцами.

Поскольку в Северной Корее машины ездят не так часто, многие местные шагали прямо по проезжей части. Сначала это нас очень удивляло, но со временем мы обжились, привыкли и сами стали частенько выдвигаться на середину дороги вместо узкого тротуара.

Несмотря на то, что контингент был совершенно разнообразный (начиная от маленьких детей и заканчивая бодрыми и боевыми старичками все были одеты примерно в одной цветовой гамме).

Мужчины-рабочие носили тёмные штаны с белыми майками или серыми рубашками (верх необязательно был серым, но всегда неброским). Также мы часто встречали военных – в неизменной форме и фуражках.

У всех мужчин-корейцев были примерно одинаковые стрижки: классический коротко подстриженный бобрик (мне сразу вспомнился постер с фотографиями рекомендованных причёсок из парикмахерской на первом этаже нашего общежития).

И женщины, и мужчины в Северной Корее – довольно привлекательные. Даже по сравнению с южными соседями нельзя сказать, что на севере люди уступают им по красоте.

В Южной Корее гораздо больше развит культ «искусственной» красоты (например, это нормально, что многие школьники после выпуска часто делают пластические операции, чтобы исправить внешние изъяны или недостатки). В Северной Корее, конечно, такого нет, и люди выглядят максимально естественно, что придаёт им определённый шарм, изюминку.

Примечательно, что северные корейцы элегантно и равномерно стареют. Женщины и девушки, которых мы видели на улице, были одеты разнообразней, чем мужчины, однако самый распространённый образ среди студенток и работающих девушек – это чёрная юбка и белая рубашка. Так одевались многие учащиеся в нашем университете.

Интересно, что у парней-студентов внешний вид дополнялся ещё красными галстуками, которые являлись неотъемлемой частью формы в университете имени Ким Ирсена; обучающиеся были обязаны носить их каждый день.

Женщины за пятьдесят одевались в основном подобно советским бабушкам. В целом внешний вид их был неброским и лаконичным. Почти все представительницы прекрасного пола ходили на каблуках совершенно разного типа: от небольших танкеток до высоких шпилек. Частенько под туфли надевали белые носки или эластичные гольфы.

Нам даже встретилась дама средних лет с цветными кружевными носками под короткие туфли. Смотрелось это, конечно, немного дико, но, помимо интереса и любопытства, никаких негативных эмоций не вызывало. У многих была сделана химическая завивка; те, кто постарше, носили короткие причёски, те, кто помоложе, в основном стриглись под каре.