Диана Ибрагимова – Золотая клетка (страница 30)

В расстроенных чувствах она спустилась вниз, решив все-таки спросить у кухонных работников, где можно купить воображайку. Но, пройдя мимо кладовой, дверь в которую была приоткрыта, невольно вспомнила, как Дженар создал им великолепный завтрак на воздушном шаре.

«Зная бабушку Вельму, у нее точно должны быть сферы на такой случай», – подумала Рина, оглядевшись по сторонам и незаметно скользнув внутрь.

И действительно. В одном из ящиков комода, запертом на замок, который удалось сорвать с помощью кочерги – благо, на кухне стоял такой хохот и веселье, что никто из прислуги Рину не услышал – в деревянном сундучке, разделенном на ячейки, лежало целых шесть сфер. На каждой была аккуратная бирка с надписью: «Срочный обед на двенадцать персон», «Запасной сервиз на дюжину персон», «Живые цветы – внесезонный набор для украшения дома» и так далее. Все это были сферы, предназначенные для приема нежданных гостей или родственников. Бабушка Вельма терпеть не могла, когда ее заставали врасплох необъявленными заранее визитами. Но и не хотела показаться скупердяйкой, поэтому в ее доме всегда было больше еды, чем нужно, и при этом она ненавидела расточительство. Видимо, сферы решили ее проблему. И запасной сервиз, который раньше занимал целую полку шкафа, а теперь умещался в одну ячейку, – это очень удобно.

«Мама бы точно не отказалась от таких наборов», – подумала Рина.

В их фургоне вопрос экономии места всегда стоял остро, так что воображайки бы очень пригодились. Рина подошла к двери, прислушалась к веселым разговорам на кухне. Потом, краснея от стыда, рассовала сферы по карманам вязаной кофты и, тихонько прикрыв дверь в кладовку, вернулась наверх, в комнату кузины.

«Надо уйти как можно скорее, – думала она. – Если хватятся, бед не оберусь».

Но сперва она должна была проверить свою теорию. Рина заперла дверь изнутри и встала перед трельяжем с тройным зеркалом. В отражении на нее смотрела худенькая девочка с серыми глазами, русыми волосами до плеч, в простом коричневом платье и большеватой вязаной кофте, карманы которой топорщились от сфер, как у Альберта от краденых яблок. Массивные дедушкины часы выглядели странно на тонком запястье, да и вся она была странная и несуразная.

«И как вот из этого должно получиться то, что я хочу? – подумала Рина, но тут же помотала головой. – А ну, прочь все сомнения. Может, внешностью я и не вышла, зато у меня очень богатая фантазия. И соображаю я хорошо».

Она немного подумала, потом выпустила сферу и улыбнулась своему новому отражению. Засекла время по часам.

«Надо проверить, сколько продержится эффект. Жанна сказала, что Пробы длятся минимум три часа».

Не теряя времени даром, Рина выбрала с полки несколько знакомых пластинок и подошла к граммофону.

Глава 9

Оперная дива

Тайком выбираясь из дома, Рина уповала на то, что ее не хватятся до самого ужина, который должны были накрыть к возвращению семейства. Она перебралась через изгородь на заднем дворе и со спокойным, насколько это было возможно, видом, прошла мимо особняка Аль, сжимая в руках расшитую бисером сумочку, где лежали оставшиеся четыре сферы.

«Около часа, – определила она. – Магия действует примерно час. Мне должно хватить с лихвой».

Она хотела купить еще несколько воображаек, но не увидела по пути подходящих магазинов или лавок, а искать их нарочно времени не было: до Проб оставалось всего ничего. Особенно, учитывая толкучку, которую обещала бабушка Вельма.

В детстве Рина побывала во всех театрах Дитромея. И хотя она не любила толпы, в столице выходить в свет ей даже нравилось, потому что это избавляло от общения с маминой родней.

Но то ли дело было в том, что раньше Рина посещала Оперу только зимой, то ли принц Аскар перестроил ее под свой вкус, но это здание выглядело теперь совершенно неузнаваемым. Оно напоминало возведенный из белого песка дворец с закругленными окнами, похожими на раковины морских гребешков, пурпурной крышей и двумя очаровательными спиральными башенками. К площадке, на которой стояла Опера, вела широкая лестница из розового мрамора с целой аллеей позолоченных фонтанов посередине.

Рина могла поклясться, что раньше позади театра и вокруг него была довольно густая городская застройка, но прямо сейчас, хотя это все еще был центр города, ни одно здание не мешало Опере быть единственным памятником архитектуры, фоном которому служил по-осеннему огненный парк.

Рина прошла через искусственное озеро по мосту, где уже было полно народу – в основном мужчины. Они, видимо, не слишком интересовались мероприятием, но зато почти все заинтересовались Риной, и она пару раз споткнулась о подол собственного платья, пока проходила мимо них. Ей было неловко, но, с другой стороны, она понимала, что производит нужный эффект.

Вблизи Опера оказалась по-настоящему огромной. Рина разглядела жутковатые кричащие скульптуры на фронтоне – женские головы с раскрытыми ртами, наверное, символизирующие певиц.

Вокруг башенок и центрального барабана водили хороводы позолоченные статуи с музыкальными инструментами в руках, колонны у входа были словно каменный лес, в тени которого Рина сразу же озябла, покрывшись мурашками.

В главном фойе она едва не закашлялась: там оказалось сильно накурено, а еще приторно пахло живыми цветами, почти превратившими вестибюль в оранжерею, и духами сотен женщин. Все это смешивалось в амбре, которое легкие не хотели в себя впускать, так что Рина затаила дыхание и, миновав гардеробную, автоматы с веерами и толпу блистательных дам с молоденькими дочерьми, направилась к центральной лестнице, расходившейся в три стороны.

Благодаря маминой работе Рина знала, как устроено большинство театров, и, даже если внешне этот был изменен, его внутреннее устройство осталось типичным, и Рина уверенно направилась на самый верх, в большой репетиционный зал, к которому примыкали гримерки. Мама любила называть их по-старинному – артистическими уборными. В этом словосочетании она видела особый шарм. В репетиционной была отличная звукоизоляция, и наверняка участницы Проб сейчас распевались там перед выходом на сцену.

Пройдя по едва освещенному старинными светильниками коридору с буфетами и поднявшись по еще одной лестнице, Рина поняла, что была права: она услышала разрозненное пение. Схватившись руками в кружевных перчатках за позолоченные ручки двойных дверей, толкнула их и вошла в зал.

Здесь было не меньше двух десятков хорошеньких девушек в вечерних нарядах. Они распевались, наносили пудру, взволнованно ходили из угла в угол, повторяя слова. Кто-то рыдал, и его утешали. Кто-то возился с непослушной прической, из которой выпадали шпильки с розочками. В нос опять ударил резкий запах духов.

Концентрация парфюма и косметических отдушек в репетиционной была такая, что Рина ощутила головокружение. А может, дело было в том, что она волновалась. Или в туфельках на небольшом, но каблуке. Или в том, что с порога ее встретил вопль:

– О нет! Только не это! Это дурной знак, дурной!

Причитала низенькая брюнетка, вцепившаяся в подругу.

– Ты ведь сказала, что все девочки уже зашли! Ну зачем я послушала тебя и загадала на дверь?

– Быстро крутись три раза через левое плечо! – скомандовала подруга. – Вот так, все, теперь неудача прошла мимо. И поцелуй свой амулет.

– Но я только что губы накрасила!

– Целуй, дуреха! Или хочешь, чтобы голос прямо на сцене пропал?

Рина невольно улыбнулась, вспомнив, что театр – это мир суеверий.

«Поверить не могу, что я здесь», – думала она.

Остальные девушки были слишком взволнованы, чтобы обращать на нее внимание, но те, кто все-таки заметил, бросали длинные испепеляющие взгляды, от которых Рина готова была провалиться на месте. Ей хотелось спрятаться за кулисами, сбежать, нырнуть под одеяло в комнате кузины и не высовываться оттуда.

Но когда она взглянула в очередное зеркало, на нее в отражении смотрела вовсе не невзрачная Катрина Шегри, а юная копия Дины Ларум – прекрасное неземное создание в светлом платье, с венцом из лавандовых цветов и жемчужных нитей в волосах, спускающихся темными локонами по кружеву на спине в облако шифоновой юбки. Драгоценностей на Рине почти не было, не считая скромных сережек, потому что ее красота и без того ослепляла.

«Если они так злобно зыркают, значит, работает, – пыталась она себя подбодрить. – Они считают меня соперницей».

– Простите, – обратилась Рина к одной из девушек. – Вы не подскажете, кто здесь составляет список участниц?

Девушка смерила ее взглядом с ног до головы, фыркнула и отошла в сторону.

– Ты опоздала на две недели, милочка, – сказала другая девушка, похожая на мак в своем пышном алом платье. Рубины на ней так и сверкали. – Новенькая, да? Думаешь, сюда можно заявиться с улицы? Сначала проходит предварительный просмотр вообще-то. На сцену перед королем выпускают только тех, кто достоин ему спеть. Так что иди домой, дорогая, выпей чайку. В следующем году попробуешь.

– Девочки, всем внимание! – раздался громкий голос со стороны дверей, от которых повеяло сквозняком.

Рина обернулась и увидела статную женщину лет сорока в темном брючном костюме с высоким воротником, который бабушка Вельма сочла бы слишком смелым выбором, как и прическу – волосы были элегантно уложены волнами, но их подстригли так коротко, что они даже уши не закрывали. На костюме было вышито имя – Яна Аровски.