Диана Ибрагимова – Золотая клетка (страница 29)
Жанна задумалась.
– Бывает, наверное, но такие визиты всегда держат в тайне. А это вроде как его официальный выход в свет, ну, ты понимаешь. В общем, Опера – это то место, где можно ему приглянуться еще до коронации! – Кузина неожиданно помрачнела и тяжело вздохнула, глядя на расческу в своей руке. – Эх, вот бы я умела петь. Обменяла бы все свои прелести на это, честное слово!
– Это еще почему? – удивилась Рина.
– Вот же глупая, – с грустью улыбнулась Жанна. – Ну конечно потому, что король Аскар без ума от оперного пения! Обычной девушке ему понравиться намного сложнее. Он же каждый год приходит на Пробы, чтобы лично выбрать певиц, которые будут выступать во дворце на Дне коронации, понимаешь? Если бы я только умела петь… – Она снова вздохнула, потом покачала головой.
– А как же бабушка? – повернулась к ней Рина. – Она же всегда была против работы в театре.
– Да кто тут говорит о работе?! – брезгливо всплеснула руками Жанна. – Ты что! Я только о Пробах! Это всего один день. Она бы стерпела. – То есть прослушивание может пройти кто угодно? Не только профессиональные певицы?
– Ну конечно! Главное, хорошо петь и подходить по возрасту – чтобы не младше шестнадцати и не старше двадцати. Ну и личико чтобы симпатичное было, и фигура. Страшненьких и неказистых туда не берут. – Жанна снова вздохнула, придирчиво оглядывая себя в зеркале поверх расчесанной Рининой головы.
У кузины были густые темные кудри, которых она добивалась, накручивая волосы на ночь на шелковый шарфик, большие карие глаза и круглое лицо с щеками-яблочками и едва наметившимся вторым подбородком, который делал ее очень похожей на тетушку Флюри. Без сомнений, она была прехорошенькая, и Рина отлично видела разницу между ними. Может, поэтому Жанна и не стеснялась обсуждать с ней свои тревоги? Анита и Глория были ее прямыми конкурентками, а Рина – просто младшей двоюродной сестрой, поздним цветочком, в котором пока не проглядывалась красота ее матери.
– Я еле-еле упросила бабушку на пару уроков пения, – призналась Жанна, предлагая Рине свои заколки – почти все розовые и в форме бантов. – Слезно ее умоляла несколько недель. В итоге все– таки упросила, но она послушала и сказала, что я хриплю, как гусыня, так что это пустая трата денег, поэтому мне надо следить за своей осанкой и кожей, хорошенько высыпаться, не ходить на солнце без зонтика и развивать изящество речи, читая стихи. Тогда, возможно, у меня и появится шанс… Я так рыдала, что она купила мне на день рождения граммофон с пластинками, чтобы я хоть так приобщилась к оперному искусству и могла поддержать разговор на эту тему. Довольно мило с ее стороны. Кстати… А ты петь умеешь?
– Не сказать, что я совсем уж безголосая, – призналась Рина, гипнотизируя взглядом граммофон у письменного стола и коллекцию музыкальных пластинок, занимавшую целую полку в книжном шкафу. – В ноты попадаю. Но оперным голосом петь не умею. Да и сцена – совсем не мое. – Бабушка Вельма была бы счастлива это услышать, ведь она
Они хором рассмеялись.
– На самом деле она очень скучает по твоей маме и по Альберту, – сказала Жанна, закалывая волосы Рины заколкой с белым цветком, чтобы пряди у лица не падали в тарелку с овсянкой. – Она достала ваши фотографии и поставила к себе на стол в кабинете. Но сейчас уже точно убрала, чтобы ты не увидела. Ты же знаешь, она всегда такая сухая. Но она вас, правда, любит. И тетю Анжелику, мне кажется, она любила куда больше, чем мою маму и тетю Кристину.
– Я знаю, – вздохнула Рина. – И она желает нам всем счастья. Но все никак не может принять, что у каждого свое понятие счастья. И если оно не совпадает с ее понятием, она не готова его принять.
– Это точно, – улыбнулась Жанна.
«Кажется, это первый раз, когда мы с ней разговариваем нормально. И уж точно первый раз, когда она пытается меня подбодрить».
Раньше они никогда не жили в одной комнате, и Рина все время держалась рядом с мамой и папой, сторонясь других родственников из страха лишний раз услышать от них недоброе слово.
Но Жанна все-таки была больше похожа на тетушку Флюри, и наверняка близняшки сильно на нее давили. Рина даже прониклась к ней сочувствием, подумав об этом.
– Ты, правда, мечтаешь выйти замуж за короля Аскара? – спросила она.
Жанна горячо закивала.
– Ну конечно! Все девочки мечтают об этом! А ты? Хочешь сказать, ты не мечтаешь?
– Ну, я об этом пока не думала, – уклончиво сказала Рина. – Мне же только четырнадцать.
– А, понимаю, – снисходительно улыбнулась кузина. – Ты еще маленькая.
«Ты меня старше всего на год».
– И потом, разница в возрасте все-таки смущает.
– Десять лет – это совсем немного. Это, наоборот, хорошо. Мужчина должен быть старше хотя бы на пять лет!
«Так вот оно что! – осознала Рина. – Значит, этот старикашка притворяется здесь молодым? Вот почему все от него без ума!»
– А что тебе так в нем нравится? Ну, помимо того, что он король?
Рина, сама того не осознавая, хотела раскрыть кузине глаза. Возможно, если Жанна копнет поглубже в свои чувства, то поймет, что они ненастоящие?
– Ну, для начала он потрясающе красив! – просияла Жанна. – Правда, я его вживую еще ни разу не видела, только на фотографии. Но вот сегодня… – Она подошла к окну. – Ох, его еще нет? Что же он так долго? Так вот, говорят, вживую король еще прекраснее!
Рина вспомнила юношу на фото, который дарил букет Дине Ларум. Это было единственное изображение молодого Аскара, которое она видела, потому что в прессу почти не попадали снимки непутевого принца.
«Мне бы надо узнать, как он теперь выглядит, иначе могу попасть впросак».
– А фотография его у тебя есть?
– Это секрет! – шепнула Жанна с блестящими глазами. – Ни за что не проговорись бабушке, поняла? Она считает, что это ужасно неприлично!
Рина кивнула, тронутая откровенностью кузины. Та подбежала к своей тумбочке, достала круглую шкатулку с украшениями, открыла ее, вынула из крышки бархатную подкладку и выудила из-под нее цветную глянцевую фотографию, вырезанную, кажется, из журнала.
– Вот! Красавчик, правда же?
Рина склонилась над вырезанным портретом. И как бы она ни хотела сказать, что принц ужасен, хотя бы про себя, это, и правда, был потрясающей красоты молодой мужчина. С черными блестящими волосами до плеч, выразительными темными глазами, бровями вразлет, высокими скулами, прямым носом. И в идеально скроенном костюме, который подчеркивал его широкие плечи и узкую талию.
«Вообще не похож на себя настоящего! – подумала Рина. – Ты посмотри, как он себя приукрасил! Наверняка пересмотрел модных журналов, прежде чем такого из себя нарисовать».
Но кое-что от прежнего принца в нем все– таки осталось, и Рина решила ухватиться за эту ниточку.
– Слушай, а можно мне с вами на Пробы? – спросила она Жанну. – Думаешь, получится бабушку уговорить?
– Я так и знала! – прыснула та от смеха, спешно пряча фотографию обратно в шкатулку. – Так и знала, что ты сразу же влюбишься. Вон как глазки заблестели!
Потом она стала серьезной.
– Нет, Катрина, прости. Я бы тоже очень хотела, чтобы ты пошла, и мы бы потом вместе все обсудили. Но это такое мероприятие, куда билеты разбирают заранее даже на галерку. Там вообще свободных не остается.
– Ну конечно, – вздохнула Рина.
Жанна тоже вздохнула, и тут в дверь постучали, вошла молоденькая горничная.
– У меня две новости! – сказала она, сияя. – И обе хорошие! Во-первых, завтрак сегодня будет пораньше, потому что…
Она показала чехол, в котором, очевидно, было платье. Жанна завизжала.
– Не может быть!
– Ателье вернулось! – подтвердила горничная. – И ваш наряд удалось забрать! Но кое-что придется закончить прямо на месте!
– А Опера?
– А это вторая хорошая новость!
Девочки завизжали, сцепив руки и прыгая от радости, – каждая по своей причине, и Рина побежала умываться, на ходу обдумывая план, только что пришедший ей в голову.
После завтрака на нее никто не обращал внимания. Все суетились, как сумасшедшие. Платье подгоняли прямо на Жанне, и она то смеялась от счастья, то впадала в истерику от того, что шнурки на ее корсете неподходящего оттенка, который на солнце выглядит совсем не таким, как при свете ламп. Рине пришлось успокаивать ее логическими доводами о том, что в театре вообще-то тоже искусственное освещение.
Опера находилась совсем недалеко от дома Аль, и Пробы должны были начаться только через два часа, но бабушка Вельма распорядилась явиться туда как можно раньше, чтобы не попасть в толкучку и успеть занять места прежде, чем наступит давка, которая порвет все их новые платья. Чтобы ни в коем случае не замарать их, бабушка даже заказала экипаж. Она до сих пор не признавала мобили, хотя они были уже не таким редким явлением в последние годы, особенно в столице.
Дедушка очень извинялся перед Риной, что не смог достать билет и для нее, но она успокоила его тем, что в любом случае хотела отдохнуть сегодня дома. Никто в этой суете даже не подозревал, что именно Рина волнуется больше всех.
Как только родственники уехали: дамы – в театр, а мужчины – в бильярдный клуб по соседству, а прислуга спустилась на кухню – пить чай и отдыхать от господ, Рина начала воплощать свой план. Сперва она хотела прокрасться в кабинет бабушки Вельмы, но он оказался заперт, как и дедушкин. А ведь именно там Рина рассчитывала отыскать сферы. Она даже порылась в шкатулках кузины, мысленно прося у нее прощения, но так ничего и не нашла. Можно было купить воображайки в магазине, как Рина и планировала, но теперь, когда за ней приглядывали колдуны, это могло вызвать у них подозрение и раскрыть преимущество Рины. Единственное ее преимущество.