Диана Ибрагимова – Однажды будет ветер (страница 21)

Рина повертела мысли так и эдак, потом решительно встала и спустилась вниз.

«Дзинь!» – встрепенулся Клим, словно бы спрашивая: «Ну, что там?»

– Пойдем, я хочу кое-что попробовать, – сказала Рина, открывая ему дверь, и вышла на улицу следом.

Солнце поднялось уже высоко, прогнав тени с брусчатки, и приходилось щуриться, глядя на дома. Они бесперебойно болтали, выделывая тканевые загогулины всевозможных видов, как червяки на крючках, и только бордовые шторы в квартире Юлии все еще были плотно сдвинуты.

Рина шумно выдохнула, подбадривая себя:

«Все нормально. Я просто должна постараться говорить, как мама. Я столько раз слушала ее монологи… Я знаю, как она это делает, так что справлюсь».

Потом она выпрямилась, сложила ладони рупором и крикнула:

– Послушайте! Это все, конечно, очень неприятная ситуация, но вы тоже неправы! Муж Юлии обокрал вас, пусть даже из любви к супруге, и это плохо. Но в итоге вы потеряли немного золота, а она потеряла мужа! Неравноценный ущерб, знаете ли!

Замершие было шторы взбунтовались так, что задрожали стекла.

– Я не говорю, что вы виновны в его смерти! – успокоила их Рина. – Вы же этого не хотели. Просто так вышло. Но кое в чем вы точно виновны! В том, что не поддержали Юлию, когда она лишилась единственного близкого человека!

Шторы опять принялись возмущаться, но Рина не обратила на это внимания.

– Возможно, вы и пытались поначалу, но Юлия злилась и винила вас в смерти мужа, поэтому вы оскорбились и перестали проявлять к ней сочувствие. Но ее поведение надо было просто перетерпеть. Все мы ищем причины своего несчастья и перекладываем вину на других, когда не можем ее вынести. Но вы не сделали ей скидку! Вы просто объявили Юлии бойкот и буквально вынудили ее не выходить из дома своими сплетнями! Из-за вас она даже работала, не покидая квартиру, и в итоге совсем замкнулась в себе и в своих четырех стенах. Этот город стал для нее тюрьмой!

На этот раз шторы умолкли надолго и не шевелились все то время, пока Рина переводила дух.

– Принц Аскар всегда оставляет подсказки в местах, которые с ним как-то связаны. И именно тем людям, у которых нет причины их отдавать. И теперь я знаю, как связаны принц и Юлия: она тоже пленница, которую считают сумасшедшей! И принц Аскар знал, что она не станет освобождать вас, потому что хочет, чтобы вы на своей шкуре испытали то, что сделали с ней!

Можете винить ее во всем, это ваше право. Но если вы читали последнюю газету перед запуском Ветродуя, то вспомните, как принц Аскар написал, что мы не снимем проклятье не потому, что это невозможно, а потому, что мы такие, какие есть! Слишком гордые, слишком жадные, слишком тщеславные. Что вы скажете на это? Какова для вас ценность свободы? Не дороже извинения, правда?

Извинитесь перед Юлией! И тогда, может быть, она перестанет ненавидеть вас настолько, чтобы желать вам пожизненной тюрьмы. И перестаньте сплетничать о ней! Не называйте ее сумасшедшей! Ничто не делает человека таким озлобленным, как бессилие перед несправедливостью и одиночество.

К концу монолога голос у Рины охрип, и ее била нервная дрожь. Никогда раньше она не выступала перед толпой народа, так что это был, можно сказать, ее ораторский дебют.

«Мама, наверное, мной гордится», – подумала Рина, отхлебнув воды из фляжки, и продолжила:

– Если вы согласны, то я соберу ваши извинения и принесу их Юлии. И попрошу почтальонов помочь, чтобы было быстрее… Только дайте мне знать, что согласны! Какой знак у вас означает согласие?

В этот миг солнце спряталось за неподвижным флюгером в виде корабля, и Рина отчетливо увидела, как открылась балконная дверь по соседству с квартирой Юлии – наверное, она принадлежала той женщине с записками, – оттуда высунулась ярко-желтая занавеска и рухнула прямо на дорогу. А за ней упала и вторая.

Рина так удивилась, что не смогла подобрать подходящие слова, но говорить, к счастью, и не пришлось: через пару секунд за ее спиной открылось окно, и роскошные голубые ламбрекены плюхнулись на мощение, разбив добрую половину хрустальных подвесок. Если с желтыми шторами еще никто ничего не сообразил, то лазурные стали первой уроненной костяшкой домино: вслед за их падением начали распахиваться и выплевывать свои разноцветные «языки» все остальные окна, и улица мгновенно превратилась в тканевое море.

Рина смотрела на это, раскрыв рот от удивления. Если и был лучший ответ на ее вопрос – то это был он. И если и было лучшее извинение для Юлии – то это было оно. Горожане изобрели занавесочный язык, с помощью которого общались и поддерживали друг друга целых двести лет, а теперь добровольно лишали себя этого языка. Отказывались от сплетен ради одной-единственной квартиры. И это было куда весомее, чем просто бумажка с подписями.

– Юлия, посмотрите на это! – хрипло выкрикнула Рина, выбираясь из-под упавших на нее штор.

Бедняга Клим уворачивался, сколько мог, но в итоге накрыло и его, потому что колеса елозили по шелковой ткани.

Скинув с себя темно-синее полотно, Рина увидела, что шторопад закончился, и занавески остались всего в нескольких окнах. Судя по тому, что они были задвинуты, их хозяева спали.

– Ну же, Юлия! – повторила Рина. – Взгляните на это! Ну хоть одним глазком!

На некоторое время все застыло в немой тишине. А потом бордовая штора Юлии сдвинулась. Затем открылась дверь на балкон, и в тихом безветрии навстречу Рине полетела открытка – размытое белое пятнышко на фоне яркого неба. Рина видела его мутно, потому что мешали слезы. Она поймала открытку и снова поднялась на этаж Юлии. На этот раз дверь отворилась сразу, и ведра с грязной водой за ней не было.

– Возьмите, – сказала Рина, аккуратно кладя на пол прихожей футляр с бриллиантами.

Швабра тут же подтолкнула его обратно к порогу, но Рина настаивала.

– Нет-нет, постойте, не отказывайтесь, – попросила она. – Я знаю, что это не те драгоценности, которые делал ваш муж, а семейная реликвия, которую передавали в семье Кантонов по наследству. Вы просто хотели как-то насолить мэру, чтобы отомстить за своего мужа, но я тоже хочу насолить мэру! Поэтому возьмите их ради меня, пожалуйста!

Швабра все еще сопротивлялась, и пришлось использовать аргументы посерьезней.

– Кантоны – гадкие лицемеры, – выдохнула Рина. – Не могу рассказать, что именно они со мной сделали, потому что подписала договор о неразглашении. Но уверена, вы сделаете правильные выводы. И весь город сделает, когда придет время.

Внутри Рины до сих пор клокотала злость, и она даже подумывала рассказать Юлии все в подробностях. Разве та бумажка, которая осталась у Кантонов, чего-то стоит на самом деле? Но ее остановила мысль о том, что она не хочет уподобляться этим людям, которые обещают одно, а делают другое. Поэтому Рина подумала и сказала:

– Ваши соседи признали свою вину, но, если честно, я не уверена, что они это искренне. Да и вы наверняка им не верите. Поэтому возьмите бриллианты и уезжайте отсюда как можно дальше, когда все закончится. Туда, где никто вас не знает. Туда, где вы снова сможете поверить в людей.

У моей бабушки тоже умер муж. Она его очень сильно любила! Просто обожала. И она знала, что ей будет только хуже, если она останется в их общем доме. Поэтому она продала дом и поехала путешествовать. И вам я бы тоже это посоветовала! Я сама много путешествую. Это здорово! Ну а если решите остаться здесь, я отправлю к вам в гости своего младшего братца. Все, кто его знает, шутят, что он, как куркума – такой же рыжий и полезный для настроения. А если он не захочет идти, я приведу его за ухо, честное слово!

С этими словами Рина убрала руки от футляра, и на этот раз швабра пододвинула его к себе.

Рина широко улыбнулась и кивнула, а потом поспешила обратно к Климу, который уже выпутался из занавески и ждал ее у подъезда. Рина со всей силы обняла его за руль и, наконец-то поверив своей радости, завопила:

– Мы нашли подсказку! Мы! Нашли! Подсказку!

В ответ на ее слова поднялся небывалый шум. Дома захлопали ставнями и дверьми с такой силой, что Рине пришлось закрыть уши, и она была уверена, что в этот раз ликующие горожане не станут умолкать даже в ответ на ее просьбу. С балконов снова кидали цветы, и платья, надетые на швабры, реяли как флаги. Город праздновал.

Глава 6

Зал вечного ожидания

От ликования горожан Рина сбежала на площадь: там было не так шумно, потому что дома находились в некотором отдалении, а еще всюду стояли удобные лавочки, некоторые даже почти чистые. Солнце опять пекло во всю мощь, но Рина догадалась взять с собой зонтик, и под ним было вполне терпимо. Она уселась возле нерабочего фонтана, на дне которого цвели поздние одуванчики, и повертела в руках свой трофей. Это была самая обычная почтовая открытка с изображением театра или городской ратуши.

Рина осмотрела ее со всех сторон в надежде найти название города, но его нигде не было.

– Мам, это же театр? – спросила она, показав открытку часам.

«Да-да!» – подтвердила мама.

– А ты знаешь, в каком городе он находится?

«Конечно, знаю, милая!»

Рина аж подпрыгнула на скамейке от радости и заколотила ногами по брусчатке.

– Вот же везет! Ну правда, везет просто до невозможности! Этот театр мог находиться где угодно, и мне бы пришлось искать его по всему Хайзе, если бы ты не знала! Так, теперь скажи мне его название, ладно? Я буду медленно диктовать тебе буквы алфавита, а ты, когда я дойду до нужной, делай шажок вперед.