Диана Ибрагимова – Однажды будет ветер (страница 20)
«Может, она ждет, когда я уберу защиту? Хочет застать меня врасплох? Ладно, в первый раз, что ли… На улице жарко, высохну. Искупаюсь потом где-нибудь».
Но дверь не открылась, даже когда зонт был сложен и убран за спину.
– Юлия, вы там оглохли?! – крикнула Рина, закипая. – Я принесла ваши бриллианты! И дарственную! Открывайте!
Спустя пять минут без ответа до нее начала доходить очень неприятная мысль. Она заставила Рину спуститься на пролет ниже и, отыскав там безопасный уголок, вынуть из сумки книгу.
– Дедушка Натан, а что, если Юлии не нужны бриллианты? Она же не выходила из дома годами! Значит, ей проклятье никаких удобств не доставляет, а вот ее соседям – очень даже. И это ее наверняка радует. В таком состоянии ей даже удобнее, чем раньше. Ей теперь не нужно ни с кем общаться и шить вещи на заказ, чтобы прокормить себя.
«В таком случае… бриллианты… – это просто уловка, чтобы… ты… зря потратила время».
Возможно, Натан проявил бы на бумаге что-то еще. Может быть, даже нечто полезное, способное помочь Рине выкрутиться из ситуации, но его ответ взорвал всю ту ярость, которая успела скопиться внутри, и здравый рассудок был тут же брошен в сумку вместе с дневником.
– Да вы просто гадина! – завопила Рина, пнув дверь. – Вы с самого начала решили не отдавать мне подсказку! Из-за вас проклятье может никогда не исчезнуть! Я никогда не обниму своих родителей! Никто никого не обнимет! Как вообще можно быть такой бесчеловечной?! Да вы ничем не лучше принца Аскара! Только о себе и думаете! Если вам так нравится сидеть дома, то сидите хоть целую вечность, но разживитесь хоть капелькой совести! Выпустите других людей!
Рина вопила и колотила в дверь, пинала ее, выдумывала самые изощренные и унизительные ругательства, но только зря потратила силы. В конце концов, словно воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух, она без сил опустилась на ступеньку и позволила здравомыслию вернуться.
Часы за время яростной молотьбы по двери выпростались из рукава, и стрелки принялись танцевать.
«Я зол-зол-зол!» – бешено крутился Альберт.
«Какой кошмар! – переживала мама. – Что же делать?! Что делать?!»
«Спокойствие и поменьше необдуманных поступков», – настаивал неподвижный папа.
Чувства Рины целиком совпадали с настроем Альберта, так что она обратилась к нему:
– Я тоже зла, братец! Ужасно зла. Я, наверное, так не злилась, даже когда ты подарил мою любимую книгу той девчонке, как ее там… Да-да, я все еще это помню. И как ты умудрялся выклянчивать сладости даже у самых злобных теток? Наверное, этой даже ты бы не смог понравиться. Я правда не знаю, что с ней делать! Нет, мам, вежливо улыбаться и отвешивать комплименты не поможет. И просто ждать тоже, пап. Тем более, я уже ей наговорила всякого…
Рина тяжело выдохнула и снова достала дневник. – Дедушка Натан, а может, эта женщина просто уснула? Заперлась в квартире и уснула?
«В таком случае… дверь… по крайне мере, дрогнула бы… от таких ударов, – заметил Натан. – Ты же… колотила по ней, как сумасшедшая, а она даже на волосок не сдвинулась…»
Рина посмотрела на дверь за своей спиной. Она открывалась вовнутрь, и даже если ее держал крепкий запор, полотно должно было хотя бы слегка подрагивать, а оно оставалось неподвижным, как бетонная стена. Значит, Натан был прав – это хозяйка держала дверь изнутри.
– И что тогда делать? – шепнула Рина.
«Постарайся… найти первопричину, – подсказал дневник. – Узнать, почему… она не хочет выходить из дома… Стоит попробовать… расспросить соседей».
Рина неохотно оглянулась на ту дверь, из которой ей вчера подали полотенце, и тяжко вздохнула. Идея Натана была так себе по двум причинам. Во-первых, Рина ненавидела стучаться в чужие дома. Во-вторых, Юлия терпеть не могла соседей, и это было взаимно. Наверняка она еще сильнее разозлится, если начать расспрашивать о ее жизни людей, с которыми у нее плохие отношения. Да и соседи могли здорово приврать – это же город сплетников! Рассудив так, Рина не стала стучаться в дверь соседки и, немного подумав, снова обратилась к Юлии.
– Простите, я погорячилась, – сказала она. – Но вы ведете себя как эгоистка. Я точно знаю, что вы не сумасшедшая, иначе вы не смогли бы меня так провести. Но то, что вы эгоистка – это точно. Почему вы не хотите выходить из дома? Это из-за того, что вы потеряли мужа? Поэтому вы замкнулись в своем горе и никого к себе не подпускаете?
Левая дверь, в которую Рина решила не стучать, открылась, и оттуда вылетел исписанный с двух сторон листок.
«Милая девочка, боюсь, это бесполезно!
Юлия – сущая мегера. Она никогда и ни с кем здесь не ладила! С тех самых пор, как они с мужем переехали в наш дом. И детей у них нет, потому что сами Небеса наказали их за дурные поступки!
Однажды я попросила Лимана (это муж Юлии) починить мою золотую цепочку, а когда он мне ее вернул, цепочка оказалась короче на целых три звена! Конечно, я всем рассказала, чтобы не попали впросак, а эта мегера взъелась на нас за правду!
Лиман сначала все отрицал, потом умолял, чтобы мы его простили, обещал все возместить, но было уже поздно! Потому что слухи разошлись и выяснилось, что он облапошил и гораздо более влиятельных людей, у которых были очень дорогие заказы! Оказывается, он годами этим промышлял! Сам мэр заказал ему украшения для своей жены на годовщину свадьбы, а потом узнал, что на них недостает бриллиантов! Какой был скандал! Лимана поймали, но осудить не успели. Он лишил себя жизни в тюремной камере. Не выдержал такого позора.
И вот с тех пор Юлия совсем съехала со своих швейных катушек и начала обвинять нас всех в его смерти! Можно подумать, мы сами повесили ему на шею петлю и сами у себя воровали! Абсурд! Вот почему я говорю, что эта женщина – сумасшедшая!
Мы, конечно, терпеть не стали и объявили ей бойкот! И добились того, чтобы она не появлялась в нашем обществе. А она начала обливать нас грязной водой, и мы уже еле сдерживались, чтобы не сдать ее властям вслед за мужем! Но мы же приличные люди. Как можно доносить на сумасшедшую вдову? Мы даже не потребовали у нее компенсации! Просто купили зонтики покрепче и терпели все это ради нее! И вот какова благодарность!»
Рина прочла письмо несколько раз и задумалась, вспоминая свой визит в квартиру Юлии.
– А вы раньше бывали у нее в гостях? – спросила она у соседки. – До того, как узнали о воровстве.
«О, ну конечно, бывала! – тут же прилетела новая записка. – Вообще мы все тут очень дружные! Особенно наша улица. И мы всегда с теплом принимаем новоселов. А они с виду были очень приличные люди, мы часто ходили друг к другу в гости. У нас по пятницам всегда был пироговый вечер! А потом, как говорится, волки сняли овечью шкуру».
– А какой была их квартира тогда? Они, наверное, жили роскошно.
«Ну что ты, милая! Не хочу быть грубой, но нищету не скроешь ничем. Они были до ужаса бедны! А мы же приличные люди, закрывали на это глаза. Никак их не унижали. Считали себе ровней! А они залезли нам в карман, да потом еще обвинили нас в этом!»
– А у них родственники не болели? Из каких они семей? Есть братья или сестры?
«Не припомню, чтобы у них кто-то серьезно болел… Нет, точно никто не болел. Потому что мы всей улицей помогаем тем, у кого больные родственники. У нас даже есть свой Совет жильцов, и он решает такие вопросы. А семьи у наших соседей, как бы это мягко сказать, не слишком интеллигентные. И Юлия, и Лиман – единственные дети, насколько я знаю. А когда в семье растет только один ребенок, и его воспитывают деревенщины – непременно получается бандит!»
– Что-то у вас тут не сходится, – нахмурилась Рина, скрестив руки на груди. – Вы говорите, что эти люди даже в те времена, когда воровали, жили бедно. Как это понимать? Если они воровали золото и даже бриллианты, то должно было быть что-то в их квартире, ну, богатое, а там ничего такого нет: я своими глазами видела. Я еще понимаю, если бы Юлии пришлось все продать, чтобы выплатить вам компенсацию. Но вы мне написали, что отказались от нее. Тогда куда Лиман деньги девал? Детей у них нет, больных родственников – тоже. Вы, случайно, не придумали эту историю про воровство? Или соврали, что отказались от компенсации?
«Милая, что еще за подозрения?! Конечно, мы узнали, куда что девалось. Мы никогда и никого не стали бы голословно обвинять! Лиман не продавал золото и камни, которые присваивал. Он делал из них ювелирный набор для своей женушки и уже почти закончил! Его арестовали после того, как нашли у него в мастерской ожерелье с гравировкой: “Моей любимой Юлии от Лимана”. Безусловно романтично, но не за наш же счет!»
– И это ожерелье все еще у нее?
«Конечно, нет! Мэр его продал на аукционе вместе с мастерской, а прибыль разделил между пострадавшими сторонами, которые не отказались от компенсации. Мы-то потеряли совсем немного, а вот богатые люди получили серьезный ущерб! И они от денег отказываться не стали».
Рина села на ступеньку и долго думала в полном молчании.
«Как переубедить Юлию, если ей ничего не нужно и никого не жалко? Что такое можно ей предложить в обмен на подсказку?»
Натан время о времени вздрагивал внутри сумки, напоминая о себе, но Рина не торопилась его доставать. Ей очень хотелось решить эту проблему самой, без чужих советов. Может, это и было глупо, но ведь зачем-то ее выбрали Странницей. Значит, в ней уже есть все необходимое для преодоления таких трудностей. Осталось только найти свой скрытый талант и использовать его, и тогда ни Кантоны, ни кто угодно другой не усомнится в ней.