Диана Ибрагимова – Однажды будет ветер (страница 23)

– Они так и не доехали, – сказала Рина, остановившись. – Это зал вечного ожидания… Их кто-то ждал дома или в гостях, а они не смогли доехать.

Застряли тут и ничего не смогли с этим сделать, поэтому просто сдались и уснули. Это ужасно. Застрять вот так, понимая, что ты ничего не сможешь изменить и никогда не доберешься до цели по причинам, которые от тебя не зависят…

Шаги замерли, стих шелест колес, умолкло эхо, и вместе с тишиной Рину окутал необъяснимый страх. Ей показалось, что она уже никогда не выйдет из этого сонного царства, если проведет здесь еще хоть секунду.

– Так, надо найти выход на платформу, – быстро сказала она.

Таблички с указанием путей были, увы, не кудесничьими, а самыми обыкновенными. Они давно проржавели, и Рина не смогла прочитать надписи. – Я думаю, эти лестницы ведут на платформу. Поезду нужно проехать по мосту над рекой, когда он выезжает из города, а этот мост довольно высокий, значит, и платформа расположена высоко.

И тут, словно в подтверждение ее словам, откуда-то сверху раздался гудок.

– Точно, он там! – воскликнула Рина и прибавила шагу.

Платформа оказалась даже не на втором, а на третьем ярусе, но, к счастью, велосипед поднимать вручную не пришлось.

– Благословенные пандусы, да? – улыбнулась Рина Климу, ехавшему справа от нее.

Наверху стеклянные деревья смыкались в потолок, который поддерживал ряд относительно небольших, по сравнению с основными, колонн. Вдоль широкой платформы выстроились в ряд магазинчики с вкусными названиями: «Пышки и пончики», «Горячие напитки», «Сладкая вата». Рина вспомнила, как они всей семьей заходили порой на такие вокзалы, чтобы купить карту города, когда приезжали в новое место. Это была давняя папина традиция.

«Здесь всегда атмосфера путешествий и движения! – весело говорил он. – Новые лица, новые улицы. Это заставляет творческую мельницу внутри меня вырабатывать уйму энергии!»

Обычно спокойный папа, увидев вокзал, превращался в восторженного мальчишку, и маме приходилось за ним следить, потому что его эксцентричность проявляла себя во всей красе. Он покупал целую стопку местных газет и брошюр с достопримечательностями, а потом вел всех в кафетерий, или они покупали по огромному кулю вкусностей и уминали прямо на ходу хрустящие булки, рогалики с кремом и политые глазурью пончики, запивая их лимонадом и хохоча. Бабушка Вельма, увидев это, упала бы в обморок.

«Есть не за столом, а на ходу, да еще и руками, да еще и смеяться! Какой кошмар!» – очень похоже передразнивала ее мама.

Теплые воспоминания потоком хлынули в голову, и Рине, которая никогда не любила толпы, неожиданно захотелось оказаться среди людей. Чтобы все куда-то ехали, тащили чемоданы, спотыкались друг об друга и извинялись. Чтобы непослушные дети носились по перрону, рискуя забежать за желтую линию. Чтобы продавцы в магазинчиках громко зазывали покупателей, словно не понимая, что потрясающий аромат их еды – гораздо более мощная реклама.

Рина любила тишину ночных вокзалов, но только в мире, где на людей можно было наткнуться на каждом шагу. Здесь она впервые почувствовала себя настолько одинокой, что готова была бежать обниматься со статуей железнодорожного работника у лестницы.

На перроне ее ждал поезд: темно-зеленый с оранжевыми полосами. У него было целых пятнадцать пассажирских вагонов, и в каждом Рину ждали распахнутые двери, но она не спешила заходить. Сперва она подошла к кабине машиниста и крикнула:

– Здравствуйте! Мне нужно в Уверхольм! Вы сможете отвезти меня туда?

– Ту-у-у, – то ли согласился, то ли возразил поезд.

Рина хотела задать ему уточняющий вопрос, но тут у нее над головой из золотых колокольчиков громкоговорителя прогремел и заполнил все здание приятный женский голос:

«Поезд номер пятьсот восемь, следующий по маршруту Эрге-Уверхольм, отбывает с пятой платформы в десять часов ровно».

Волосы на затылке у Рины опустились не сразу. – Д-думаешь, это была запись? – спросила она Клима.

Велосипед не знал, и Рина стала оглядываться в поисках часов.

– Надо понять, сколько сейчас времени. Я внизу не рассмотрела циферблат, но, если время объявлено, значит, тут где-то есть работающие часы. Эх, жалко, что вы в этом деле бесполезны, – вздохнула она, посмотрев на родителей и Альберта.

На удивление, стрелки стояли неподвижно, как солдаты у входа в королевскую опочивальню, и только тонкая секундная – ну точно горделивый мальчишка-паж с ночным горшком для его величества – степенно шагала по кругу. Сейчас дедушкины часы выглядели совсем как обычные и показывали без четверти десять.

– Так вы знаете время? – удивилась Рина и тут в отражении стекла над циферблатом увидела, что прямо над ней висят часы вроде тех, что в главном зале, но миниатюрные. Они работали и тоже показывали без четверти десять.

– Так вот где вы подсмотрели! Клим, у нас есть четверть часа, помоги мне, ладно? Я хочу проверить, есть ли тут пустые вагоны. Поезд – не дом, так что, если на нем кто-то и едет, эти люди не могут управлять всем, что находится внутри, только теми вещами, в которые вселились. И они, скорее всего, спят. Значит, если ничего не задеть и найти пустой вагон, ехать будет безопасно. Давай я заберусь на тебя и буду заглядывать в окна. А ты очень медленно поезжай вдоль вагонов, ладно?

«Дзинь».

Велосипед подъехал вплотную к поезду, Рина встала на раму и уперлась руками в прохладный металл корпуса.

– Погоди, не двигайся. Тут все окна пыльные, ничего не видно.

Рина протерла стекло рукавом, но оно осталось грязным с внутренней стороны. Ничего разглядеть не вышло.

– Ладно. Делать нечего. Будем смотреть изнутри.

Затащить велосипед наверх оказалось трудной задачей. Пришлось сначала отсоединить и поднять корзину, а потом уже самого Клима.

Разобравшись с этим, Рина тихонько отворила дверь тамбура и увидела самый обычный вагон с деревянными скамейками, в котором можно было перевозить животных. Это она поняла по клеткам, в которых обычно держали кур, собачьим ошейникам и кошачьим переноскам. На минуту Рину охватил ужас от мысли, что животные оказались в плену вагона, но ни одного скелетика между скамейками и чемоданами она не увидела, птичьи клетки были открыты, как и котомки, в которых везли зверьков. Видимо, хозяева постарались, чтобы их питомцы были, по крайней мере, свободны.

Рина шла к тамбуру, осторожно переступая через сумки, порой стоявшие прямо в проходе, и помогая Климу перебраться через них так, чтобы самой ничего не задеть.

– Похоже, все тут спят, – прошептала она. – На вещах толстый слой пыли, и сразу видно, что они давно никуда не сдвигались со своего места. Пойдем дальше, Клим. Тут почти все сиденья заняты. Это потому, что в такие вагоны билеты дешевле всего. Нам надо двигаться к голове поезда, там вагоны подороже. В них обычно больше свободных мест и кресла с мягкой обивкой. Если повезет, можно найти сразу три в ряд. Это уже почти кровать. А если совсем повезет, можем отыскать пустое купе.

Миновав еще несколько тамбуров, Рина оказалась в вагоне с красивыми резными панелями и светильниками в виде цветов. Здесь стояли кресла с изумрудной обивкой, и вещей было совсем немного, но Рина, подумав, отправилась дальше. Прошла через ресторан и вагон для бесед, где скамьи стояли напротив друг друга, чтобы люди могли общаться, не заглядывая себе через плечо. Оттуда вошла в вагон-купе и в первом же коридорчике отыскала дверь, которая вела в совершенно пустую комнатку, где не было ни чемоданов, ни одежды на вешалках.

– Погоди, Клим, пока не заезжай, – предупредила она. – Тут тесновато, надо сначала опустить сиденье и разложить вещи.

Полка грохнулась, сорвавшись с рычажка, и Рина закашляла.

– Ужас какой!

Она с трудом сдвинула окно и стала вытряхивать все, что могла: полотенца, подушки, пледы. Они пахли старой тканью, и это было немного похоже на запах в доме бабушки Клима.

– Заезжай, а я пока схожу проверю туалет, – сказала Рина, беря с собой полотенце. – Надеюсь, меня там не ждет оживший унитаз.

К счастью, в ближайшем туалете никто не застрял в зловещий час. Наверное, все в это время спали. Не ожил умывальник, и зеркало не попыталось прихлопнуть Рину по голове, когда она склонилась над краном. Вода сперва текла ржавая и пахла железом, но потом пошла вполне себе нормальная.

Рина торопливо умылась, намочила полотенце и протерла им сначала себя, а потом все поверхности в купе, включая успевшего запылиться Клима. К тому времени, как она закончила, поезд без всякого объявления тронулся и начал медленно набирать скорость.

– Ну вот мы и едем, – сказала Рина, глядя в окно.

За ним еще некоторое время мелькали стальные колонны и магазинчики, а потом поезд вырвался в открытое пространство, и в окно стал задувать горячий встречный воздух. С высоты открывался прекрасный вид на выгоревшие до пшеничного цвета поля и леса, еще не тронутые желтизной. Под мостом бушевала знакомая речка, и только когда поезд проехал по нему, Рина выдохнула окончательно. – Я боялась, что мост нас не выдержит, – призналась она.

В равномерном движении и стуке колес было столько умиротворения, что усталость навалилась с тройной силой. Рина заставила себя доесть картошку и сыр и пробормотала:

– Клим, я посплю, ладно?

«Конечно», – ответил велосипед.