Диана Фад – Наследница отца - Диана ФАД (страница 9)

Прилегла, закрыв глаза, наслаждаясь звучанием скрипки, и открыла словно от толчка, когда поняла, что я в комнате не одна.

Антон стоит в дверях, прислонившись крепким плечом к косяку, разглядывает меня. Сколько он уже здесь находится, я не знаю. Да и какая теперь разница, раз в этом доме мне от него не спрятаться, даже у себя в комнате.

— Ты решила объявить голодовку? — смотрит на меня прищурившись, нагло, словно я какое-то противное насекомое.

— Нет, — ворчу, подтягивая к себе подушку. Как будто этим создаю преграду между нами, защищаюсь.

— Спускайся, нужно обсудить все детали. Жду тебя в кабинете, — бросает он и уходит, а я какое-то время сижу, обдумывая его слова.

Но сколько ни сиди в комнате, нам и правда надо поговорить. Переодеваюсь, натягивая серые брючки и темно-синюю шелковую блузку. Я не наряжаюсь для Антона, но так чувствую себя увереннее, когда хорошо выгляжу. Выпиваю обезболивающее и таблетки, что мне прописал врач, спускаюсь в кабинет к Антону.

Он сидит за столом с неизменным бокалом в руке. Смотрит, как я присаживаюсь в кресло напротив.

— Я решил прояснить некоторые моменты нашей... свадьбы, — морщится он и делает глоток из своего бокала.

Затем замолкает, встает, подходит к серванту из красного дерева в стиле старой доброй Англии. Открывает встроенный бар и достает еще один бокал. Наливает янтарную жидкость, протягивает мне.

Никогда не пила что-то крепче шампанского, но сейчас я даже благодарна Антону за это предложение. Мои руки чуть подрагивают, успокоиться не помешает. Смело делаю глоток и закашливаюсь от обжигающей горло жидкости.

— Н-да, как все запущено, — усмехается Антон, пока я, пытаясь унять слезы из глаз, что выступили от крепости напитка.

Он, посмеиваясь, возвращается в свое кресло, поигрывая бокалом в руке.

— По завещанию отца мы должны пожениться наиболее торжественно, пышно. Не знаю, как это будет выглядеть в глазах общества, что мы сыграем такую грандиозную свадьбу в ближайшее после его смерти время, но так хотел отец. Объяснять кому-либо, я ничего не намерен. Думаю, месяца три хватит на подготовку. Как раз пройдет сорок дней, и торжество не будет казаться таким кощунством по отношению к его памяти. Другое дело — ты, — указывает бокалом на меня Антон.

— А со мной, что не так? — возмущаюсь я.

— Ты правда не понимаешь? — прищуривается он.

— Нет.

— Я все больше склоняюсь к тому, что ваш брак с отцом был фиктивным, — задумчиво произносит Антон, а по моей спине ползет холод страха.

«Не дай моему сыну понять, что я женился на тебе фиктивно» — слышу голос Романа Андреевича у себя в голове. «Иначе Антон съест тебя с потрохами и отберет все, что я хочу тебе дать».

— Мне все равно, что ты думаешь, — вскидываю подбородок, упрямо смотрю в глаза Антона.

— Хорошо, так вот. Ты вдова моего отца, естественно, общественность начнет осуждать, что ты не соблюдаешь траур по своему мужу, а сразу выскочила замуж. Да еще и за сына покойного. Ты должна быть готова встретить осуждение людей, статьи в газетах и интернете. Ты теперь публичная личность, на виду у всех твои поступки, твои передвижения, поведение. И я не позволю позорить имя своего отца. Поэтому на ближайший год воздержись от таких вечеринок, гулянок, пьянок.

— Я не пью! — возмутилась я, убирая бокал на стол.

— Я видел вчера, как ты не пьешь. Так вот, чтобы этого больше не было.

— Мне что жить как в тюрьме этот год? Никуда не выходить, ни с кем не общаться?

— Ну, почему же? Чем там обычно занимаются жены богатых людей? Ходи по салонам, магазинам, покупай себе шмотки, но все это в пределах хорошей репутации.

— Целый год сидеть в этом доме и ничего не делать? — возмущаюсь я.

— Нам придется ходить на приемы, нас будут приглашать партнеры по бизнесу, бывшие друзья отца. Мы должны создать вокруг себя впечатление влюбленных до безумия людей, которые внезапно нашли друг друга после смерти отца и мужа. В это должны поверить, так как все знают, что меня тут долго не было и значит, не было речи о нашей связи, пока ты была женой моего отца.

— Бред какой-то, — сжимаю сердито губы, — Я не могу сидеть дома, у меня...

— Что у тебя? — тут же напрягается Антон, — У тебя есть другой мужчина? Тебе нужно с ним встречаться?

— Нет, — почему-то начинаю нервно смеяться. Думаю, другой мужчина был бы намного лучше, чем то, что я сейчас скажу, — Видишь ли, я выступаю на сцене. У меня гастроли, турне, я связана контрактом. Так что мне в любом случае придется покидать этот дом.

Антон даже перестает пить, смотрит на меня если не удивленно, то слегка озадачено.

— Какие еще концерты? Ты с ума сошла? Об этом не может быть и речи. Ты хочешь сказать, что мой отец тайно женился на какой-то актрисульке или певичке?! Да в жизни в это не поверю, хотя могу понять, почему он тогда скрывал ваш брак. Это скандал! Ни одно общество не примет тебя. Наш брак не имеет смысла в таком случае.

Глава 14

— Какие еще концерты? Ты с ума сошла? Об этом не может быть и речи. Ты хочешь сказать, что мой отец тайно женился на какой-то актрисульке или певичке?! Да в жизни в это не поверю, хотя могу понять, почему он тогда скрывал ваш брак. Это скандал! Ни одно общество не примет тебя. Наш брак не имеет смысла в таком случае.

— Вот и отлично, — встаю из-за стола, намереваясь покинуть кабинет, этот дом и все, что связано с этим Антоном Романовичем, — Не больно-то и хотелось.

— Сядь, — приказывает Антон, а я почему-то слушаюсь, — Так, концерты свои быстро сворачивай, контракты или что там у тебя разрывай. Максимум тебе месяц на это, пока попробуем держать все в тайне, что ты обычная... Певичка, — с презрением выплевывает в меня это слово Антон.

— Во-первых, я не певичка, — сажусь снова в кресло, — Во-вторых, не имеешь права заставлять меня что-либо делать, а что нет. Кто ты такой вообще, что распоряжаешься тут как у себя дома?

— А я и есть у себя дома! — рычит Антон и вскакивает из-за стола. Обходит и нависает надо мной, упирая руки в подлокотники, — Ты, видимо, еще не совсем поняла, в какую семью попала своим передним местом, и какая на тебе ответственность теперь лежит? Да если узнают, что отец тайно женился на такой, как ты, наша репутация ни стоит ни рубля, как стабильных и серьезных бизнесменов. Я не позволю тебе разрушить то, что отец строил годами, понятно?!

— Отойди от меня, — упираюсь ладошками в грудь Антона, чувствуя, как под рукой бешено бьется сердце, — В моей профессии нет ничего постыдного, я скрипачка!

— Кто? — удивляется Антон и внезапно начинает хохотать.

Убирает руки и отходит, смеется:

— Из всего, что я больше всего ненавижу в жизни, это скрипка и все, что с ней связано. Угораздило же отца жениться именно на тебе!

Он продолжает смеяться, а я встаю и направляюсь к выходу из кабинета.

— Думаю, что я ясно дала понять, что никакой речи не может быть о прекращении моих гастролей.

— Я подумаю, — сквозь смех отвечает Антон, — Скрипачка, блин.

— Не вижу ничего смешного, — складываю руки на груди и сердито смотрю на веселого Антона.

Сейчас мужчина сбросил с себя маску бездушного монстра, и все еще смеется. Он мне сейчас даже нравится, нет он и до этого был симпатичным, ну ладно, красивым, признаю это. А тут вдруг я вижу его с другой стороны. Довольно милый, с кем бы хотелось общаться. Я понимаю, что это, скорее всего, обман и лишь одна из его гротескных масок, но все равно интересно посмотреть.

— Не понимаю причины твоего смеха, — повторяю я, когда Антон возвращается к своему столу, но не садится, а облокачивается бедрами, повторяя мою позу. Руки на груди, взгляд в глаза.

— В чем-то ты права, с одной стороны, певичка, что кричит со сцены или актриса, которая кривляется, обе отличаются от скрипачки, но сути это не меняет. В любом случае моя жена не может выступать и уезжать на гастроли, это не обсуждается. А у нас, насколько ты помнишь, есть завещание отца. Там черным по белому написано — пожениться.

— Но это будет фиктивный брак, мне не обязательно бросать свою карьеру ради всего этого, — обвожу абстрактное пространство вокруг меня, — И я выступаю на вполне пристойных сценах, это консерватории, дома музыки, дворцы. Я не играю в ресторанах, кафе или в шоу-программах. У меня серьезная публика и я не одна в конце концов. Где-то я солирую, где-то аккомпанирую. От меня зависят люди.

— От продавщицы в магазине тоже люди зависят, — усмехается Антон, — Но нас всех можно заменить, тем более тебя. Или ты мировая знаменитость по которой будут рыдать сотни тысяч фанатов?

— Ты не понимаешь, — обреченно опускаю руки, — Это музыка, Антон, искусство. Это как картины, на любителя, на свою публику. Это для души, а не колбаса по акции в магазине.

— Вот, кстати, о колбасе, — отталкивается от стола Антон, — Пора бы и поесть. Ты извини, но кухаркой я не стал рисковать. Вдруг ты не умеешь готовить, а я люблю вкусно кушать. Можешь быть свободна. Завтра разбирайся со своей концертной деятельностью и поедем в свадебный салон. Нужно все организовать как надо. Я в этом ни черта не понимаю.

— А если я не прекращу свою концертную деятельность? — с вызовом смотрю Антону в глаза, вздергивая упрямо подбородок.

— Очень жаль, — пожимает тот плечами, — Свадьбы не будет и наследство от тебя тю-тю, — показывает рукой на выход, и я фыркаю разворачиваясь. Какой же он все-таки противный и упрямый!