Диана Фад – Наследница отца - Диана ФАД (страница 7)

При мысли о том, что наследница свалила в туман, даже настроение поднялось. Ведь я никогда не был ее фанатом, и от нее мне все время казалось, что начинается некий перевертыш. Она была из тех людей, которые всегда выделяются из толпы своей красотой, и мне это совершенно не нравилось. Но когда я подъехал к ее дому и услышал эту какофонию адского звука, понял, что мои проблемы только начинаются.

С самого детства я ненавидел скрипку. Для меня это был просто нестерпимый звук, который корежил всего, что только можно. В моих ушах он вызывал такой дискомфорт, что я просто не мог находиться рядом с инструментом. А тут, мне кажется, собрался целый оркестр. Взлетаю на крыльцо и рывком открываю дверь в дом. Морщусь от громкого звука, который пронзает мои уши. Да тут капец, все как запущено!

Мои уши просто сами сворачиваются в трубочки, пытаясь избежать этого адского звука, который казалось везде. Он идет раздражающими волнами по моему телу, как будто проникает в каждую клеточку моего существа. Я готов сорвать с себя всю одежду и попытаться спрятаться от этой пытки.

Но когда я наконец-то проникаю внутрь дома, меня охватывает еще большее отчаяние. Этот адский звук пиликанья скрипки оказывается повсюду. Он идет из каждой комнаты, наполняя весь дом этой невыносимой мелодией. Я пытаюсь закрыть уши руками, но это не помогает. Звук все равно доходит до меня, будто проникает сквозь мою кожу.

Я понимаю, что не могу оставить все так, как есть. Мне нужно что-то сделать, чтобы остановить этот кошмар. Я иду по дому, ищу источник звука. Далеко идти не пришлось, из прихожей в холл, а потом в гостиную, оттуда идет самая громкая мелодия. Я вхожу внутрь и вижу ее — наследницу, стоящую посреди комнаты со скрипкой в руках. Да не одну, а с группой поддержки. Четыре скрипки, твою мать, не одна, а четыре.

Моя первая реакция — развести руками и крикнуть, чтобы они прекратили играть. Но потом я задумываюсь. Они так стараются, они так горят своим искусством. Может быть, моя ненависть к скрипке и все, что с ней связано, просто мое собственное предубеждение? Но это временное помутнение, я ненавижу скрипку, вот прямо не перевариваю физически и морально.

В детстве меня мама взяла на оркестровый концерт, мне было лет 7 или 8. Я сидел там как пришпиленный к креслу, ничего не видел, только слышал. Эта музыка давила, резала, оставляла после себя такое послевкусие, что впору сойти с ума. Звук кота, которого прищемили дверью. Режущий рокот бензопилы. Какой там на хрен перезвон колокольчиков или звуки метели, как сказала мама. Да тут не пойми что, трактор приятнее заводится. Мой мотоцикл намного лучше звучит, когда я поддаю газ.

А мама сидела и слушала, закрыв глаза. Такая красивая, в длинном платье лавандового цвета и жемчугом на шее. Прическа из темно-каштановых волос забрана вверх, несколько прядей спускаются к плечам. В руках сумочка или клатч, как его называют, серебристого цвета. На ногах такие же туфли. Она была прекрасна, моя мать, а отец не ценил. Его никогда не было рядом с нами, никогда.

Именно в тот день я видел маму последний раз. Если бы я тогда понимал что-то своим детским умом, то в тот вечер сидел бы на этом концерте и не уходил. Даже когда закончилась музыка, стихли аплодисменты. Даже когда задвинули тяжелые бархатные шторы на сцене, я бы сидел и держал маму за руку. Только бы мы не выходили из этого зала в тот вечер. Только бы остались там.

— И какого хрена тут происходит?! — рычу громко, и музыка обрывается.

Эти музыканты смотрят на меня, словно я пришелец из космоса. Они реально фанаты своего пиликанья, даже глаза смотрят с неосмысленным выражением. Чудики какие-то, да и только.

— Ээ... — хочу обратиться к наследнице, но напрочь забыл ее имя, — Чтобы через пять минут тут никого не было, — даю приказание и разворачиваюсь, ухожу в свой кабинет.

На черта мне туда нужно, не знаю, но я хочу узнать, как мой приказ выполняется. В кабинете сразу подхожу к отцовскому бару и наливаю себе коньяк в пузатый бокал. Выпиваю залпом, даже не чувствую вкуса. Хочется запустить бокалом в стену от злости, но с трудом сдерживаю себя.

Прислушиваюсь, в гостиной тихо, видимо, наследница выпроваживает своих гостей. Оно и лучше, пусть привыкает, что в доме хозяин я, а не она. Я здесь родился, жил и не собираюсь уступать ей право своей законной власти. Надо будет прописать, кстати, этот пункт в брачном договоре, чтобы дома никакой музыки.

А она что, скрипачка или так, баловство? Хотя, судя по звукам, которые издавали эти четверо, так и есть. Чисто любители-профаны. Пиликают от нечего делать, думая, что звезды скрипки. Даже смешно становится, когда вспоминаю выражение их лиц. Они реально все были просто в шоке. Особенно она, эта наследница. Такой испуг, который моментально сменился злостью, я еще не видел.

Уже собираюсь выйти из кабинета, чтобы узнать, как выполняется мой приказ, когда слышу звук, который заставляет мои волосы зашевелиться на голове.

— Да твою мать! — взрывает меня и отшвыриваю бокал в стену.

Несусь из кабинета на выход из дома и выпрыгиваю на крыльцо, чтобы посмотреть своему мотоциклу в зад. Тот, рыча и газуя, посылает мне привет, скрываясь за воротами. А на нем сидит явно она, видел из-под шлема белый длинный хвост. Да что б тебя разорвало! Убьешься ведь, дура, в нем мощи хуева туча!

Глава 11

Мамочки, мама, ай! Мысленно кричу от страха, чувствуя под собой практически дракона. До газа дотронуться нельзя, мотоцикл сразу чуть ли не на дыбы встает. Плохая была идея, Уля! Очень плохая! Еще бы я умела нормально ездить, тем более на таком монстре, но тогда злость на Антона просто топила меня.

Назад оглядываться боюсь, знаю, что тогда точно потеряю управление. Надо как-то успокоиться. Что я хотела этим и кому доказать? Отомстить за то, как нас практически выставили из дома? Да, тысячу раз да! Такого хамства я еще не видела и не слышала. Мы спокойно играли одну из новых композиций Роберта, а тут он. Ну да, там была юмореска с примесью рок-н-ролла. Больше ради смеха, чем полноценное произведение.

А тут вошел он, и я думала, что у меня ноги откажут. Почему-то так страшно стало, казалось, сейчас в обморок упаду. Ладно, меня сегодня убьют так или иначе, но не стоит оттягивать этот момент. Если я не погибну смертью храбрых, разбив при этом чужой мотоцикл, то меня добьет Антон.

Откуда вообще в моей голове эта мысль, что я могу ездить на этом монстре?! Вот откуда? Казалось бы, что такого. Сел, повернул ключ зажигания и поехал. Так нет, я когда села и повернула ручку газа на себя, это чудовище подстать своему хозяину, просто слетело с места. Каким образом я не вывалилась, непонятно. Но я так вцепилась в руль, что меня теперь только без рук от него оторвать.

Так Уля, успокойся, пока ты едешь, ничего страшного. Ты же едешь, все хорошо. Ручку газа на себя...Ой нет, нет, куда, от себя нужно! Мотоцикл взревел и, мне кажется, переднее колесо провернулось в воздухе. Мои волосы приподняли шлем от страха. Я сейчас описаюсь, это точно. От себя ручку, от себя, Уля! Аааа!

Впереди красный сигнал светофора. Где тут тормоз, где! Перед носом появляется иномарка и резко тормозит. Впечатываюсь ей в зад и прямым ходом влетаю шлемом в заднее стекло, покинув негостеприимное седло мотоцикла.

— Дура, блять! — слышу последние слова в своей жизни, это точно. Мне лучше сейчас притвориться мертвой, что я и делаю, натуральным образом теряя сознание.

Прихожу в себя от дикой боли в голове и пытаюсь открыть глаза, но передо мной все кружится. Чувствую, как к горлу подкатывает тошнота и резко сажусь, содрогаясь от спазмов.

— Ну, спасибо! — сквозь мои мучения просачивается ядовитый голос.

Первое желание заползти куда-то в норку, чтобы меня никто не достал. Этим я и занимаюсь, заползая под больничное одеяло. Стоп, какая больница, я же вроде в раю должна быть или в аду, за то, что украла мотоцикл. Но нет, мои мучения продолжаются, и я вижу глаза самого дьявола, когда выглядываю из-под одеяла. Так, значит все-таки ад. Где я так провинилась, мамочка.

— Вылезай, — он рычит или просто меня приманивает, чтобы убить прямо здесь?

Но если я в больнице, значит, в относительной безопасности. Выползаю из-под своей защиты и на всякий случай отодвигаюсь на больничной кровати к стене. Первая ревизия моего тела показывает, что ничего не сломано, лишь моя голова просто раскалывается. Антон сидит напротив кровати, развалившись и сложив руки на груди. На коленях у него полотенце. Это я на него прямо вывернула свой ужин? О-о! Моя смерть в его глазах пылает адским пламенем.

— У тебя небольшое сотрясение, но это временно, — продолжает рычать Антон, — Я добавлю.

— Нисколько не сомневаюсь, — пищу из-под одеяла.

— Собирайся, я отвезу тебя домой. Врач сказал, что можно ехать.

— Я с тобой никуда не поеду, — в страхе вжимаюсь снова в стену.

— Не беси меня! — угрожающе произносит мужчина, — Мы едем домой, там будем разбираться. Скажи спасибо моему шлему, иначе бы собирали по частям. Удивляюсь, чему там было сотрясаться в твоей глупой башке?

— У меня голова!

— Сомневаюсь, если и голова, то явно пустая. Поехали домой, я тебе добавлю мозгов.

— Вот этого я и боюсь, давайте вы оставите меня здесь. Я сама как-нибудь доберусь.