Диана Фад – Наследница отца - Диана ФАД (страница 14)

Антон пожимает плечами и тоже тянется к торту. Ложкой берет довольно большой кусок и запускает себе в рот. Я вижу, как он жует, чуть прикрыв глаза. Так он любит сладкое, вот оно что. Усмехаюсь, наблюдая, как он ест.

— Что? — наконец, спрашивает он.

— Ты сладкоежка, — посмеиваясь объясняю я.

— С чего такие выводы? — прищуривается он.

— По тебе видно.

— Если передо мной будет стоять кусок жареного мяса и торт, я выберу мясо, — кивает Антон, — Но сейчас... Я просто забыл, когда пил чай и ел торт.

— Бедненький, — смеюсь в ответ, — Но сладкое нужно иногда есть, а то вырастешь злым и противным.

— Я и вырос злым, — морщится Антон, — Ульяна, ты зря стараешься.

— Ты о чем? — смотрю на него удивленно.

— Если ты думаешь, что всем этим... — он обводит рукой с чашкой накрытый стол, — Сможешь сделать наши отношения лучше, то ты ошибаешься.

— Я и не думала, — снова разливаю нам чай, — Просто мне показалось, что тебе одиноко, вот и все.

— Мне не одиноко, — Антон задумчиво смотрит на чайник с остатками чая, — Я такой, какой есть и не нуждаюсь в чьем-то обществе.

— А вот я нуждаюсь, — излишне жестко отвечаю я, — Если ты привык, что всегда один и никого не любишь, то у меня была мама. И мне жаль, что у тебя этого не было.

— Кажется, ты слишком много хочешь, Ульяна, — Антон ставит чашку на стол и встает с дивана. Подходит к двери и открывает ее, — Думаю, на сегодня наш вечер перестает быть мне интересен. Спокойной ночи.

Я смотрю на открытую дверь, перевожу взгляд на Антона и тоже встаю. Прохожу мимо него, оставляя поднос с чаем и тортом на столике. И уже в дверях задерживаюсь, поворачиваюсь к нему:

— Знаешь, каждому человеку бывает одиноко, только не каждый в этом признается, даже сам себе.

И выхожу из кабинета, поднимаюсь к себе в комнату. Вздрагиваю, когда дверь в кабинет захлопывается с силой. Ну что же, не выгнали сразу и на том спасибо.

Глава 21

Утром спускаюсь в столовую к завтраку и встречаю там только домработницу, которая печет блинчики и накрывает на стол.

— Антон Романович не спускался? — спрашиваю ее после приветствия.

— Он и не поднимался, — фыркает она, — Так и спит у себя в кабинете, ой, извините.

— Ничего, бывает, — улыбаюсь на виноватую улыбку женщины.

— Много пьет последнее время, — качает она головой.

— Раньше такого не было? — спрашиваю я, усаживаясь за стол и наливая себе чай.

— Когда жил здесь, Роман Андреевич не позволял сыну так пить, — кивает она, — После смерти хозяина никак в себя не придет.

— Возможно, нужно время, — накладываю себе в тарелку кружевной блинчик, сглатывая слюну, вкусно-то как!

— Женщина ему нормальная нужна, такая, чтобы взяла и держала крепко, — возмущается домработница, — Вот вы, будущая жена, поговорите с ним, пусть в руки себя возьмет. Я его с детства знаю, Антон незлой, он намного лучше, чем кажется.

— А мне, кажется, что эти разговоры обо мне неуместны в вашем случае, Нина, — мы обе вздрагиваем от сердитого голоса Антона, что появился в дверях.

Ну что за мужчина такой, никогда не видела его в хорошем настроении.

— Извините, Антон Романович, — Нина шустро исчезает из столовой.

— Кофе мне принесите, — кричит ей в след Антон, — Совсем распустились, — ворчит он, усаживаясь напротив меня за стол.

Морщится при виде еды, видимо, с похмелья голова болит.

— Ты и правда много пьешь, — начинаю я, но тут же захлопываю рот, поймав злой взгляд Антона.

— Не твое дело, — огрызается он, принимая от Нины, что вернулась с кофейником в руках, чашку с кофе.

— Понятно, хорошее настроение тебя посещает редко, — язвительно отвечаю ему.

— А с чего ему быть хорошим? — возмущается Антон, — Можно подумать, меня радует, что ты находишься в моем доме.

— В нашем доме, — встаю из-за стола, швыряя салфетку на стол, — Что-то у меня аппетит пропал, — кидаю ему зло и ухожу из столовой.

Пусть сидит один, варится в своем недовольстве. Это не мужчина, это просто невоспитанный мужлан, вот он кто. Любой другой на его месте, хотя бы вел себя прилично, а этот на все огрызается. Ненормальный какой-то. Как его воспитывали вообще? Вроде отец у него, Роман Андреевич, всеми уважаемый был человек, ему не чужды были чувства, привязанность. Этот же, как чурбан бесчувственный, все ему не так.

У себя в комнате достаю сумку и кидаю туда нужные мне вещи. Хватит, поеду к себе. Прием закончился, мне незачем тут оставаться до свадьбы или что там у нас по программе. Швыряю с туалетного столика косметику, с кровати пижаму.

— Куда собралась? — Антон стоит в дверях, прислонившись к косяку и сложив руки на груди.

— Тебе забыла отчитаться, — зло бросаю ему.

— Ты не должна теперь уходить из этого дома.

— Да что ты говоришь?! Ты меня еще в плен возьми и держи как в тюрьме.

— Если надо, могу и это устроить, — он делает шаг ко мне и обхватывает за талию.

Смотрим друг другу в глаза, как дуэлянты. Между нами словно искры вспыхивают, а по крови ток бежит.

— Отпусти! — шиплю на него, упираясь руками в широкие плечи.

— А то что? — усмехается Антон.

— Кричать буду, — говорю первое, что приходит в голову.

И я решаюсь на отчаянный шаг. В полном отчаянии и ярости вырываюсь из его объятий и начинаю кричать. Мой голос стонет от ярости и отчаяния, но Антон только улыбается, как будто наслаждается моей паникой.

Но Антон не сдается. Он снова подходит ко мне, наклоняется и теплыми пальцами касаться моего горла. Я чувствую, как его горячее дыхание заставляет меня дрожать.

— Ты можешь кричать сколько угодно, но никто не услышит тебя. Мы одни в доме, — его голос звучит тихо и угрожающе.

Мое сердце колотится в груди, страх парализует меня. Я смотрю в его глаза и вижу лишь безжалостное желание власти и контроля. Я чувствую, что он готов пойти на всё, чтобы удержать меня под своим влиянием.

И в этот момент я осознаю, что моя свобода и мое будущее зависят только от меня. Я решаю не сдаваться без борьбы, даже если это означает риск для моей жизни.

— Я не позволю тебе держать меня в плену, — говорю с горечью в голосе. — Я боролась за свою свободу всю жизнь, и не собираюсь сдаваться сейчас.

Антон удивленно смотрит на меня, не ожидая такой реакции. Но в моих глазах он видит решимость и силу, которые не может игнорировать.

— Ты упрямая женщина, — произносит он, отступая на шаг назад. — Но это только добавляет интереса. Думаю, что на сегодня мы объявим перемирие, тем более у твоего дома уже дежурят журналисты. Весть о помолвке просочилась в газеты. Теперь мы должны быть предельно осторожны. Одно движение, один неверный взгляд и разразится скандал. Так что, хочется тебе или нет, ты остаешься здесь в этом доме. На занятия тебя будут возить, и я назначил тебе охрану. Никаких контактов с журналистами, Ульяна, никаких интервью. Мы теперь влюбленная пара и должны все делать вместе. И желательно, выглядеть при этом людьми, которые безумно любят друг друга.

— Это будет сложно, — сглатываю ком во внезапно пересохшем горле, — Изображать то, чего между нами нет и близко.

— Ты, по сути, актриса, творческая личность, а от меня актерского мастерства не требуется, достаточно просто все время улыбаться и обнимать тебя, — усмехается Антон.

— У меня не получится, — качаю я головой, — Я не смогу изобразить влюбленность в человека, которого...

— Что? — прищуривается Антон, внимательно глядя мне в глаза.

— Которого ненавижу! — выдыхаю я со всем чувством неприязни к нему, которое только возможно, — Да, ненавижу, — повторяю уже громче, чтобы Антон точно услышал.

Глава 22

— Забавно, — задумчиво отвечает Антон, — Ненависть — такое чувство, что не возникает просто так. Или ты скрываешь тем самым свой интерес ко мне, а возможно, даже влюбленность. Или на ненависть ко мне есть причина и довольно веская. Если подумать, то я ничего тебе плохого не сделал. Значит...

— Что?

— Ты в меня влюбилась! — усмехается Антон.