Диана Фад – Измена. Жизнь на две семьи - Диана ФАД (страница 14)

— Ты лучше скажи, что тебе нужно? Война с семьёй твоего мужа или просто развод с соответствующими последствиями? — нахмурился Олег.

— Мне бы просто развод и обеспечение для ребёнка. Жильё какое-нибудь. Я же не могу жить на улице с Соней.

— Вот, а если ты примешь помощь этого Богдана, то будет выглядеть так, что ты против всей семьи ополчилась. Мой тебе совет: подавай на развод и живи тихо, мирно.

Богдан писал и звонил после своего признания. Я не знала, говорит ли он серьёзно или ведёт какую-то игру. Никогда не думала о нём как о мужчине, в которого можно влюбиться. Для меня он всегда был лишь братом мужа, не более того. Да и Лика, его жена, была настолько яркой великосветской львицей, что я как-то не сравнивала себя с ней. Но сейчас я задумалась. Может ли это быть правдой? Казалось бы, за что меня любить такому, как Богдан? Я не входила до замужества в их круг богатых и пресыщенных людей, для которых такие, как я, ничего не значат. Во мне не было вызывающей красоты Лики, её богатой семьи, их связей. Для чего я Богдану? Скорее всего, Олег прав, и это лишь повод, чтобы вызвать меня из дома Зубрилина.

Следующие дни я не отвечала Богдану, даже внесла его номер в чёрный список, но он упорно пробивался с чужих номеров. Олег ругался последними словами, обещал заблокировать все каналы связи для Богдана, но пока не получалось.

В субботу Дуня и Олег уехали вместе с Настей в гости к Демьяну, который жил недалеко от дома Зубрилиных. Обещали вернуться через пару часов. Я вышла погулять с Соней, так как был довольно тёплый погожий вечер. Дочка спала в коляске, которую заботливо предоставила мне Дуня, как и красивое вышитое шёлком покрывало. Пройдя немного по саду, я опустилась на скамью под раскидистой яблоней и, слегка покачивая коляску, погрузилась в свои мысли, которые так и вертелись вокруг моего развода. В понедельник мне предстояла встреча с адвокатом, и Олег уже предупредил, что на время развода все счета Руслана будут арестованы. Представляю, в какое бешенство придёт мой муж, но мне уже было плевать на всё это. Хотелось покоя для меня и Сони.

За мыслями я не сразу обратила внимание на шум, который шёл от задней калитки сада. Лишь всматриваясь в тропинку, что вилась между деревьями, я чуть не охнула, когда заметила Богдана. Он шёл прямо, глядя на меня и улыбаясь. На нём были тёмно-серые джинсы, чёрная парка, на ногах чёрные кроссовки. Темно-русые волосы зачесаны назад, взгляд внимательный и, как мне показалось, слегка виноватый.

— Не подходи ко мне, — вскочила я с лавки, невольно притягивая к себе коляску и закрывая собой от Богдана. — Ты понимаешь, что я сейчас вызову охрану?

И я не блефовала, у меня на телефоне была специальная кнопка для связи с Зубрилиным. Одно моё нажатие, и тут будет наряд из бойцов Олега.

— Что же ты такая пугливая стала, малышка? — улыбаясь, Богдан остановился в паре шагов от меня. — Как я ещё могу с тобой поговорить, если ты не отвечаешь на мои звонки и письма? Ты даже не читаешь мои сообщения.

— И не собиралась, — вздергиваю воинственно подбородок, нащупывая телефон в кармане курточки. — Уходи, я вызову охрану.

— Подожди, давай поговорим. Обещаю, что ничего плохого тебе не сделаю, — поднимает руки, словно сдаваясь, Богдан.

— Я тебе не доверяю, и нам не о чем говорить! Вы с Русланом заодно. Это он тебя подослал?

— С чего бы? Я сам отвечаю за свои поступки, — продолжает улыбаться Богдан. — Садись, я не кусаюсь.

Он опускается на лавку и хлопает по деревянной поверхности, приглашая меня сесть рядом. Фыркаю, отодвигаясь вместе с коляской от него подальше. Соня завозилась, и я наклоняюсь, чтобы поправить на ней чепчик.

— Милое дитя, — раздается у меня над ухом голос Богдана, и я чувствую его дыхание на шее, отчего волоски встают дыбом. — Я никогда особо не задумывался о детях, мне это не дано. Но иногда пробивает, знаешь, на какую-то нездоровую сентиментальность.

— Сочувствую, — выпрямляюсь я, слегка отодвигая его своим плечом. Богдан отступает сам, иначе я бы не двинулась с места. Он как скала, твёрдый, непробиваемый.

— Значит, ты знаешь, что я не могу иметь детей? — хрипло произносит Богдан, но всё же стоит слишком близко. Протяни я руку, то коснусь его груди.

— Для меня это не имеет значения, — едва сдерживаюсь, чтобы не нагрубить.

Мне неспокойно, когда Богдан рядом. Это и страх, и что-то другое, непонятное. Я хочу, чтобы он ушёл, брат мужа по-прежнему раздражает меня, но… Почему меня вообще волнует этот человек? Почему я до сих пор ещё не вызвала охрану?

— Ладно, не буду на тебя давить, — снова отступает Богдан, садится на лавку. — Я просто хотел посмотреть на племянницу.

— Посмотрел? Можешь идти! — сердито отвечаю я, хватаю за ручку коляску, намереваясь уйти, спрятаться в доме Зубрилиных от внешнего мира. Сидеть там в норке тихо, пока не дождусь развода.

— Не думал, что ты такая трусиха, — тихо посмеивается Богдан. — Но ты должна меня выслушать.

— Я ничего не должна ни тебе, ни вашей семье. Вы слишком много от меня все хотите. Сделали ходячий инкубатор и попользовались на своё усмотрение.

— Это сделал не я, — становится серьезным Богдан. — Почти всё, что тебе сказала моя мать, правда, но лишь частично. Да, нашей семье срочно нужен наследник именно мужского пола, но это никак не связано с тобой. То, что у тебя родилась девочка, несколько сдвинуло планы Руслана по срокам, но время ещё есть.

— О чём ты говоришь? Какие вообще могут быть планы? Как можно планировать рождение детей и их пол для какой-то выгоды?

— Сейчас всё узнаешь, малышка, — почти ласково произносит Богдан, а я снова пялюсь на него, как баран на новые ворота. В его голосе столько нежности, что меня зашкаливает по волне недоверия к нему. Я не привыкла, что со мной так разговаривает брат мужа.

— Не называй меня так, — тихо произношу я, поправляя пледик на спящей Соне. — Ты не имеешь права меня так называть.

— Хорошо, но выслушай меня, и я уйду, если ты так захочешь, — произносит Богдан, а я киваю после секунды раздумий. Пусть говорит, от этого хуже уже не будет, как я надеялась в тот момент.

Глава 22

Богдан садится на скамейку и смотрит на меня так, что по коже пробегают мурашки. Этот мужчина вызывает у меня смешанные чувства: я вижу в нём брата Руслана, но в то же время он кажется мне совсем чужим, незнакомцем, от которого я не знаю, чего ожидать.

— У нас был дед, — начинает свой рассказ Богдан, — Впрочем, он есть почти у всех, кто вырос в полных семьях, — смешок, и он отводит взгляд, вглядываясь в глубину сада, — С деда всё и началось. Всё состояние Шаховых было завязано на нём. Дед дал своим сыновьям начальный капитал, и наш отец с Русланом довольно преуспели. Активы компании постоянно росли, покупались новые участки, открывались новые стройки. Второй сын, брат нашего отца, оказался бездетным, как и я. Но дед любил его, хотя так и не узнал о неполноценности дяди, а вот сам брат моего отца оказался редкостной сволочью. Он только и делал, что лез в карман к деду, а потом и к нашему отцу.

Сам дядя ничего не добился в жизни, только проматывал деньги, которые ему давал дед. Однако, зная, что завещание дед составил на обоих братьев, дядя был спокоен за своё будущее. И ошибся. Дед оставил нашему отцу довольно внушительную часть, а младшему сыну выделил содержание. Оставшуюся часть наследства должен получить первый правнук, который родится в семье, независимо от того, кто является его отцом. Отдельным моментом оговорен срок этого правила: до тридцати пяти лет любого из внуков. Иначе все оставшиеся деньги уйдут на благотворительность.

Поэтому, когда я узнал, что не могу иметь детей, Руслан решил перестраховаться. По сути, ребёнок, который родится у Лики, будет считаться его сыном, а не моим. Рано или поздно Руслан получит остатки дедовского наследства. Но моему брату уже тридцать два года. Если прибавить сюда срок беременности, то остаётся очень мало времени. Плюс к этому отец Лики тоже ждёт внуков и подозревает, что я виноват в том, что их у нас нет. При разводе виновная сторона, а это буду я, выплачивает довольно внушительную сумму Лике, возвращает все вложения, которые сделал её отец в нашу компанию. Здесь Руслан решил поймать двух зайцев.

Богдан замолкает, а я смотрю на него, широко открыв от удивления глаза.

— Бред, да? — хмыкает он. — Если объяснить двумя словами, то Руслан хочет получить наследство деда, точнее, успеть получить его до своего тридцатипятилетия.

— Но ваша мать, Виктория Владимировна, говорила такую чушь… — провожу ладонью по своему лицу, словно стирая недоумение, — Я ничего не понимаю. Почему нельзя было мне объяснить всё это?

— Потому что никто не должен знать, что я не могу иметь детей.

— Но это всё равно узнают, когда Лика родит.

— Тогда будет не столь важно, если будет мальчик, деньги останутся в семье, а Руслан быстро оформит брак с моей к тому времени уже бывшей женой.

— Но какую роль в этом играешь ты? Я так понимаю, что ты в любом случае ничего не получаешь, раз у тебя не может быть детей. Кстати, почему? — вопрос сам срывается с моего языка, и я прикусываю губу. Не подобает спрашивать человека о таком, может быть, Богдану больно от своей неполноценности.