Диана Фад – Измена. Отдай мне всё! (страница 12)

— Что за чушь?!

— Короче, Вера, я не буду спорить с тобой. Единственное, что я могу для тебя сделать, это нанять и оплатить хорошего адвоката. Тогда ты, возможно, получишь минимальный срок. Я очень не хочу, чтобы ты сидела в тюрьме, но ничего не могу сделать. Твоя вина доказана, это не исправить. Я даже не буду спрашивать, зачем ты это сделала, потому что у меня просто нет сил как-то оправдывать тебя перед собой и людьми. Это чудовищное преступление, и как ты с этим будешь жить, я не знаю.

— Максим, родненький, любимый… — всхлипывая сползаю со стула на пол и падаю перед ним на колени. — Поверь мне, прошу! Я никого не убивала, это ужасная ошибка!

Судорожно цепляюсь за его колени, руки. Рыдаю, захлебываясь слезами. У меня сейчас вся жизнь рушится, а если любимый человек мне не верит, то как жить дальше?! Кто еще мне поверит, что я ни в чем не виновата?!

— Меня подставили, Максим! Я никогда не была близка с Луниным! Поверь мне, прошу!

— Вера! — рычит с болью в голосе Максим. — Пожалуйста, не рви мне душу! Я сам своими глазами видел, как ты…

Тут он замолкает, будто поперхнувшись словами.

— Что я, ну что?! — цепляюсь за его руки, прижимая к своим соленым от слез губам. — Я никогда бы не изменила тебе, я люблю тебя, Максим!

— Хватит! — рявкает он и встает, отпихивая меня от себя. — Я видел, как ты ублажала своего любовника. На видео даже выражение твоего лица такое красноречивое, что противно! Ты мне лгала, Вера, и не проси у меня больше, чем я могу дать. Я любил тебя, а оказалось, любил призрак, созданный идеал, которого никогда не было. Больше я не приду, подаю на развод. Все вопросы через адвоката. Надеюсь, ты поймешь, что поступила чудовищно, и признаешь свою вину. На этом все, Вера, прощай.

Максим стучит в дверь, и его выпускают из комнаты, а я все еще сижу на полу. Не могу подняться, такое ощущение, что у меня отнялись ноги, а перед глазами все плывет. Мой муж только что отказался от меня, совсем. Он не поверил ни единому моему слову. И что теперь будет?

Сознание уплывает от меня, заставляя падать в темноту, чтобы не видеть весь этот ужас. И я хватаюсь за пустоту в душе, словно в ней мое спасение. Я не хочу больше жить в такой реальности, где все стало напоминать какой-то триллер. Просто не могу.

Глава 18

Прихожу в себя в больничной палате, что гораздо лучше камеры. Явно не платная клиника, скорее тюремная больница. Железные кровати четыре штуки с панцирной сеткой, светло-желтые стены, потолок с лампочками вместо светильников и окно с решеткой. Белье на кровати чистое, и на том спасибо. Больше в палате никого нет, и я сажусь, чувствуя, как кружится голова. На обшарпанной тумбочке стоит пакет с чем-то, и я тянусь к нему, вдруг там вода, очень хочется пить.

— А, пришла в себя, — в палату входит женщина лет пятидесяти в белом халате и очках. — У меня для тебя две новости, и обе хреновые, если честно сказать.

Удивленно смотрю на нее, такие выражения от врачей я слышу первый раз, но тут же вспоминаю, где я.

— Начните с самой плохой, — усмехаюсь, обхватывая себя руками, смотрю перед собой.

— Задам несколько вопросов, отвечай, — чуть ли не приказывает врач и присаживается на стул у кровати.

Как робот говорю ей про свое состояние, точнее, отвечаю на вопросы. Падала ли я раньше в обморок, давно ли была менструация, есть ли какие-то заболевания.

— Гемоглобин очень низкий, скажи, пусть купят эти таблетки, — протягивает мне врач лист из блокнота. — Будешь их пить два раза в день по одной. На следующей неделе можем отвезти к гинекологу, а на учет встанешь после суда, если захочешь, конечно.

— Какой учет? — хмурюсь я.

— По беременности, — невозмутимо отвечает врач, заполняя бумаги. — Но советую тебе прервать беременность. Нечего рожать детей от преступников, да и чтобы срок с тобой не мотали…

— В смысле? Ничего не поняла, — качаю я головой. — Какой ребенок, какой срок?

— Милая моя, — спускает очки на крупный нос доктор, — Ты хотя бы понимаешь, за что тебя могут посадить и насколько? Ты человека убила, такие, как ты, вообще не должны размножаться!

— Никого я не убивала! — вскакиваю с кровати, но тут же падаю обратно. Голова резко закружилась, уводя в сторону. — И вы не имеете права меня осуждать!

— Такая молодая, а наглая, — сердится врач. — Про беременность я тебе сказала, лучше прерывай. Хотя в твоем случае это пойдет плюсом, первая судимость, другие условия. Попадешь в колонию общего режима, родишь… Так что решать тебе.

— А вторая новость какая? — спрашиваю врача, пытаясь как-то переварить первую.

— Тут мать к тебе приходила, ее, конечно, не пустили, да она и не особо стремилась, — усмехается доктор. — Принесла тебе пакет с вещами и просила передать, что ты ей больше не дочь.

— Что?!

— Бывает такое, привыкай. Убийц многие не любят, — врач больно хлопает меня по плечу и встает, уходит из палаты.

Я в полной растерянности, даже не знаю, как реагировать на все это. Чтобы мама отказалась от меня?! Мне кажется, я с ума сошла или нахожусь в какой-то другой реальности, но в голове не укладывается, как за какие-то сутки от меня отвернулись муж, мама… Что еще мне ждать? Кто следующий придет плюнуть мне в лицо! Впрочем, никто не придет, я же не на свободе. Как все просто, отказались от человека, даже в глаза ему не посмотрели. А главное, почему все так быстро поверили, что я могла кого-то убить? Даже мысли ни у кого не возникло, что я ни в чем не виновата!

Видимо, мне поставили систему с успокоительным, и я снова уснула, думая о том, что беременна. Хотелось одновременно истерично смеяться или рыдать над этой новостью. Так хотела ребенка и вот получила. И совершенно не вовремя. Я даже не знаю, что мне теперь делать с этой беременностью. Прерывание я делать точно не буду, я мечтала иметь детей, но рожать его в тюрьме?! Господи, о чем я думаю, я не виновата, меня выпустят. Это точно!

С этой мыслью и уснула, а разбудил меня приход мужчины в дорогом деловом костюме и часами на руке. Седые волосы, аккуратная бородка, живые глаза. На вид ему за пятьдесят. В руке папка с бумагами.

— Добрый вечер, Вера Константиновна, — улыбается он и пододвигает к себе стул. — Я Юрий Николаевич Звягин, ваш адвокат.

— Вас Максим нанял, да? — спрашиваю с какой-то надеждой.

Значит, муж про меня не забыл, помнит. Если что-то делает для меня, значит, не все потеряно, верно?

— Да, Максим Дмитриевич попросил меня быть вашим адвокатом защиты, — кивает Звягин. — А теперь, Вера Константиновна, давайте договоримся. Мое время дорого, сами понимаете, и чем больше я буду знать, тем быстрее вам помогу.

— Я не виновата, — тут же говорю ему, а Звягин улыбается.

— Конечно, а как иначе?

— Вы мне не верите?

— Я ознакомился с материалами дела и давайте начистоту. Вы убили Лунина Валентина Борисовича, тому есть все доказательства. Но давайте будем склоняться к тому, что все произошло в состоянии аффекта. Учитывая вашу первую судимость, смягчающие обстоятельства, попробуем добиться того, чтобы вам дали хотя бы пять лет…

— Что?! Какие пять лет? — я чувствую, как начинают дрожать руки и цепляю их в замок перед собой. — Вы меня слышите? Я не убивала!

— Охотно бы вам поверил, если бы не доказательства. У следствия достаточно улик, чтобы привлечь вас к ответственности. Единственное, что вас может спасти, это алиби, но футболка с кровью убитого…

— Когда убили Валентина? — щелкает что-то у меня в голове. — Это произошло днем, ночью, утром? Когда?

— Пять дней назад. На видеокамере есть время, когда ваша машина въехала на территорию коттеджного поселка и когда выехала. Вы были за рулем, это точно.

— В какое время? — силюсь вспомнить, что я делала пять дней назад, и никак не могу. Все мысли от страха разбежались.

Я чувствую себя так, будто действительно схожу с ума. Потому что я не могла убить и тем более забыть это!

— Вот распечатки, что сделали с камеры на посту охраны поселка, где проживал Валентин Борисович.

Звягин протягивает мне листы с фотографиями, где четко видна моя машина и я за рулем. Я вспоминаю, что в тот день действительно ездила к Валентину, мы обсуждали дизайн оранжереи, что пристраивали к дому. В углу стоит время, пять часов вечера. Именно в это время я и была, а потом Максим мне еще устроил скандал, что я поздно вернулась.

— Да, это я и в это время была у своего заказчика, — рассматриваю фотографии. — Но когда я была, Валентин Борисович был еще жив.

— А когда уехали, Вера Константиновна? Он так и остался в добром здравии? — прищуривается Звягин, а я смотрю на него широко открыв глаза. — Именно в это время и произошло убийство. Какие еще доказательства вам нужны?

Глава 19

После встречи с адвокатом я словно выжатый лимон, даже хуже. Чувствую себя полумертвой, разбитой. Звягин ушел, а я забралась с головой под тонкое, в каких-то комках одеяло и затаилась там, стараясь не завыть, как раненая волчица. Я ничего не могла сделать, совершенно. Мы вспомнили с адвокатом тот день почти по минутам, но всё сходилось к тому, что убийца я. Видела взгляд Звягина, в котором читалась снисходительность. Он просто выполнял свою работу, не более. И я думаю, что меня заранее осудили и приговорили.

— Завтра я еще раз зайду к следователю, который ведет дело, и у нас назначена встреча с вами. Я должен присутствовать. Поэтому примерно после обеда вы должны будете ответить на вопросы следователя, ничего не скрывая, как мне.