Диана Фад – Больше (не) люблю! (страница 7)

Я полюбила Игната сразу, как только он вошел к нам в дом со своим отцом и матерью. Говорят, что бывает любовь с первого взгляда, я бы не поверила, если бы сама не испытала это чувство. Словно в сердце что-то кольнуло и разлилось теплом по груди. Чертов купидон знал, куда метить. Тарасов говорил, что я ему вначале очень понравилась, глаз не мог отвести. Потом уже перед свадьбой появились чувства, которые укрепились в наш медовый месяц. Но сейчас думаю, может, Игнат мне и врал? Не любил меня никогда, а лишь притворялся? Очень умело, надо сказать, я поверила.

— Ты по делу? — спрашивает мама. — Ко мне или к папе?

— Скорее к папе, — снова встаю из-за стола и иду к специальной подставке, где стоят на подогреве блюда.

Выбираю себе омлет, грибы, ветчину, накладываю овощей. Мне приносят кофе, в этом доме еще помнят, какой я люблю, и возвращусь за стол. Разговор идет ни о чем, у нас не принято говорить о делах во время еды. Мама рассказывает о будущем благотворительном приеме, который она устраивает по просьбе мэрии. Я ей тоже там помогаю чем могу. Понятно, что мы не расставляем столы и не готовим угощение. Занимаемся приглашениями, оформлением. У папы предвыборная кампания скоро начинается, поэтому вся семья на виду.

И нам не нужно притворяться в этом, благотворительность — часть нашей жизни, к которой все привыкли. Мама руководит фондом, папа помогает. Все заняты своим делом. Пресекаю все попытки расспросить меня о муже, но завуалировано мягко, чтобы не возникли вопросы. Охотно слушаю про благотворительный новогодний бал, который устраивает администрация для города. Его, как правило, делают на рождество. Я люблю этот праздник. И пусть сейчас мне не до этого, но здорово отвлекает, я даже рада.

— Дочь, у меня пять минут, — смотрит папа на часы и встает из-за стола. — Если хочешь, поговорим у меня в кабинете.

— Да, конечно, — откладываю приборы и иду за отцом, улыбнувшись маме.

Даже не знаю, что потом будет, когда родители узнают о моем разводе. Мама всегда считала, что семья должна быть единой и на всю жизнь. Я с ней была согласна, но до поры до времени. Сейчас я категорически против продолжать отношения с Тарасовым после его измены.

— Рассказывай, — указывает папа на кресло напротив его стола, сам встает у окна и, сложив руки на груди, смотрит на меня.

Запинаясь, смущаясь, что мне не свойственно, вкратце рассказываю об измене мужа, опустив некоторые подробности в виде обнаженной натуры.

— Я приняла решение развестись, надеюсь, вы с мамой меня поддержите. Я уже позвонила Якову Михайловичу, нашему семейному адвокату, он согласился заняться моим разводом. Недвижимость будем делить, в любом случае я оставлю за собой дом. И хочу все сделать до нового года, как бы начать другую жизнь с чистого листа.

Только тут понимаю, что папа молчит, меня не перебивает, а хмуро слушает мою пламенную речь.

— Пап? — вопросительно смотрю на него. — Ты чего молчишь?

— О разводе не может быть и речи, Софья, — сердито отвечает папа. — Засунула свою гордость сама знаешь куда и живешь с улыбкой на лице.

— Пап!

Глава 10

— Пап! — возмущаюсь я. — Ты что? Я не собираюсь оставаться с Тарасовым после того, как он мне изменил!

— А мне плевать, что ты там не собираешься, — гневно отвечает папа. — Развод сейчас совершенно не нужен для моей пиар-компании. Будут статьи в газетах и журналах, какая у меня семья, дети. Будут рассказывать про тебя, твоего мужа. У меня будут встречи с избирателями, а там знаешь какие вопросы задают? Всю мою подноготную вывернут, а конкуренты только и ждут, когда я оступлюсь. А тут родная дочь поднесет такой лакомый кусочек. На время предвыборной кампании ты должна забыть про развод. Вы с Игнатом главная составляющая моей семьи и должны соответствовать имиджу.

— Ты сам себя слышишь? — сердито отвечаю папе. — Тебе политика дороже счастья дочери?

— Причём тут твое счастье? — искренне удивляется папа. — Если твой муж тебе изменил, что маловероятно, то семья на этом еще не кончилась. Поговорите, обсудите все и живите как раньше. Просто закрой глаза на интрижку. Игнат от тебя ушел?

— Нет.

— Ну вот и все, попросит прощения, ты простишь, и закончим на этом.

— А если не прощу? Как мне жить с ним после этого?

— Хорошо, допустим, вы развелись, что дальше? Пойдешь по мужикам искать другого мужа?

— Я не собираюсь никого искать!

— Будешь жить одинокой разведенкой?

— А что? Так многие живут.

— Ты не многие, Соня. Ты моя дочь! А это накладывает на тебя определенные обязанности. Должна вести себя соответственно.

— Знаешь что, папа, — встаю с кресла, делая шаг к двери. — Я разведусь с Игнатом, постараюсь сделать все это тихо и мирно. Но жить с ним после измены я не собираюсь.

— Упертая, как твоя мать, — сердится папа. — Тебе напомнить, на чьи деньги ты живешь?

— Ой, вот только не надо пугать меня финансами, — морщусь в ответ. — Ты прекрасно знаешь, что я и сама неплохо зарабатываю.

— Твои копейки в клинике — ничто по сравнению с твоим образом жизни. За одно обслуживание твоего дома уходит почти половина зарплаты. Охрана, уборка, домработница… Перечислить весь список? А твоя машина, наряды, шопинг, фитнес-клуб? Это сейчас тебя содержит Игнат, а что потом? Снова сядешь на мою шею?

— А я там когда-то сидела? — удивляюсь в ответ. — После того, как закончила учебу, я у тебя ни копейки не спросила.

— Правильно, потому что вышла замуж. Я всегда был против твоей работы, ты знаешь. Дочь — обычный физиотерапевт — это не предел моих мечтаний. Но я с этим смирился, особенно сейчас, когда моей предвыборной кампании это только на пользу. Ты не какая-то транжира папиных и мужниных денег, а работаешь сама — это нравится моим избирателям.

— Спасибо, хоть в чем-то тебе угодила, — говорю язвительным тоном. — Тогда тем более ты должен смириться с моим выбором. Я не собираюсь делать вид, что у нас с Игнатом все хорошо, и ждать тоже не собираюсь. Твоя предвыборная кампания продлится сколько? Пара месяцев, а то и три? Мне что, все это время изображать из себя верную и любящую жену?

— Да, и ты это сделаешь, — сурово произносит папа. — Я поговорю с Игнатом. Узнаю, что за дурь пришла в его голову. Еще раз повторю, что о разводе не может быть и речи. Тарасовы сразу выведут все активы из нашей компании, а это не какие-то там копейки. Сейчас мне важен каждый рубль, который я трачу на выборы, и не собираюсь раскидываться деньгами по твоей идиотской прихоти. Да и поддержки Тарасовых тоже не могу лишиться.

— Не ожидала от тебя такого, — расстроенно качаю головой. — Мне всегда казалось, что мы понимаем друг друга.

— Не казалось, а так и есть. Я всегда был на твоей стороне и всегда поддерживал. Пришло твое время поддержать меня в ответ.

— И что же мне делать?

— Ничего. Помирись с мужем и постарайтесь это сделать без огласки. Ещё раз повторю, мне не нужны никакие скандалы, тем более развод, связанный с изменой.

— Я не смогу жить с Игнатом как прежде.

— Сможешь. Ты сильная у меня, справишься.

— Мне очень жаль, папа, но я поступлю по-своему. Постараюсь, чтобы никто и ничего не узнал. Прости, если нарушила твои планы.

Выхожу из кабинета, тихо прикрыв дверь, направляюсь на выход. В душе так гадко и тоскливо, что плакать хочется. Впервые папа меня не поддержал, а я впервые пошла против него. Но папины планы насчет примирения с Игнатом меня не устраивают. Я знаю, что не могу жить больше с Тарасовым. Так если смысл тянуть с разводом? Изображать из себя счастливую жену, любящую и верную? Это может затянуться на несколько месяцев, я просто не смогу, вот и всё.

Была позорная мысль просто уехать. Подать документы на развод и сбежать, оставить папу и Игната самим разруливать ситуацию. Но могла ли я так поступить со своим отцом? Нет. Пусть он и принес мои чувства на жертвенный алтарь политики, всё же он мой отец. Я не могу.

Встреча с адвокатом проходит быстро. Я ещё не приняла решение, как мне поступить. Отложить развод на период предвыборной кампании отца или всё же выставить себя полной дурой, подпортив выборы папе. В принципе мне ничего не стоит подождать с разводом пару месяцев, как-нибудь разрулю ситуацию с нашим появлением на публике с Тарасовым. Ради папы даже смогу претвориться, может получиться. Впрочем, это будет не очень трудно, я умею владеть собой. Поэтому разговор с адвокатом короткий, прошу пока не заниматься моим разводом, решение приму на днях. Однако то, что произошло далее, внесло свои коррективы во всё.

Подъезжаю к месту работы и отвечаю на звонок по телефону, включая громкую связь.

— Соня, привет, а ты где? — голос Риты какой-то обеспокоенный, нервный.

— Скоро приеду, а что случилось?

— Жду тебя у чёрного входа, паркуй машину там, все вопросы потом. — Рита говорит быстро и сбрасывает звонок, а я недоуменно смотрю на телефон.

— Это ещё что такое?

С Маргаритой Юрьевной мы не то что подружки, но хорошие знакомые. Частенько можем выпить чашку кофе или забежать на обед в кафе. Она мне нравится, наши мужья знакомы между собой, правда, Тарасов всегда не очень отзывается о муже Риты. Называет его напыщенным тюфяком. Поэтому семьями мы не дружим, а между собой общаемся.

У клиники сворачиваю в объезд парковки и подъезжаю к чёрному входу, где меня уже ждёт Рита, кутаясь в шубу.