Диана Эванс – Власть кошмара и дар покоя (страница 9)

— Они внутри, — сказал Сомнус, и его голос приобрёл металлические нотки. Его форма резко изменилась, став выше, ощетинившись шипами и лезвиеобразными выступами. Он больше не был её учителем или неуверенным существом. Он был оружием. — Останься здесь.

Он рванулся к выходу из покоев, но Илэйн схватила его за щупальце.

— Нет! Ты не можешь просто… уничтожить их! Они не понимают!

— Понимание не имеет значения, когда их невежество выпускает на волю чуму, которая поглотит всех! — отрезал он, пытаясь высвободиться. — Это вопрос выживания, Илэйн! Их и твоего!

— Тогда мы покажем им! — отчаянно крикнула она. — Дай мне попробовать! Я выйду к ним. Я поговорю с ними!

На его лице или том, что она воспринимала как лицо мелькнула настоящая паника.

— Они разорвут тебя на части. Ты для них символ моего разложения. Или предательница. У них не будет слов, у них будут камни и копья.

— У меня есть другие слова, — она не отпускала его, впиваясь пальцами в прохладную плоть. — Не те, что звучат ртом. Я могу… я могу показать им. Дать им почувствовать то, что чувствую я. Твою боль и то, что скрывается за тобой.

Он замер, поражённый её безумием и отвагой.

— Ты хочешь… поделиться моей болью с ними? Добровольно? Это убьёт их. Их разум не выдержит.

— Не всей, — настаивала она, её разум лихорадочно работал. — Крошечную часть. Самую краешек. Как ты учил меня. Не поглотить, а… коснуться. Чтобы они поняли, против чего на самом деле воюют.

Где-то совсем близко, всего в паре поворотов, раздался звон оружия и победные крики. Пробуждённые пробивались к сердцевине.

Сомнус смотрел на неё, и в его очертаниях шла борьба. Древний инстинкт уничтожить угрозу боролся с новой, хрупкой надеждой, которую она в нём поселила.

— Я не позволю тебе выйти к ним одной, — наконец сказал он. Его форма немного осела, шипы втянулись. — Мы сделаем это вместе. Но если они поднимут на тебя руку…

— Тогда делай что должен, — тихо согласилась она.

Он кивнул и, всё ещё не выпуская её руки, повёл её за собой навстречу грохоту и крикам. Они вышли из покоев в главный зал. Воздух здесь был наполнен дымом и пылью. У огромного развороченного входа стояли фигуры в чёрных плащах с вышитым знаком открытого глаза. Увидев их, люди закричали, подняв свои самодельные копья и древковое оружие.

— Чудовище! И его шлюха! — проревел один из них, высокий мужчина с фанатичным блеском в глазах.

Илэйн шагнула вперёд, заслоняя собой всё ещё опасную форму Сомнуса.

— Вы ошибаетесь! Он защищает вас! За барьером гибель!

— Ложь! — закричала женщина с искажённым яростью лицом. — Он питается нами! А ты ему помогаешь!

— Тогда почувствуйте! — крикнула Илэйн и, прежде чем Сомнус успел её остановить, она распахнула свой дар, но не как поглотитель, а как проводник.

Она послала им не образ, не кошмар. Она послала им чистое ощущение той бездны, что скрывалась за барьером. Мгновенное, ошеломляющее прикосновение всепоглощающего хаоса, бессмысленного и беспощадного. И тут же, в контрасте сокрушительную тяжесть долга, боль вечного стража, который стоит на краю этой бездны, не давая ей хлынуть в мир.

Эффект был мгновенным. Несколько человек в первых рядах рухнули на колени, их рвало. Другие отшатнулись с дикими глазами, в которых ярость сменилась животным ужасом. Их вера разбилась о реальность, которую они отказались видеть.

— Что… что это было? — прохрипел лидер, всё ещё стоя на ногах, но его лицо было пепельно-серым.

— Правда, — ответила Илэйн, сама дрожа от перенапряжения. — Это то, от чего он вас защищает. Теперь вы знаете. Убирайтесь и почините то, что сломали. Пока не стало слишком поздно.

Люди смотрели на неё, на огромную тёмную фигуру за её спиной, и в их глазах больше не было ненависти. Был шок. Было осознание собственной чудовищной ошибки.

Медленно, не сводя с них глаз, они начали отступать.

Сомнус молча наблюдал, его грозная форма понемногу расслаблялась. Он смотрел на хрупкую девушку, которая только что силой своей воли и своего дара остановила войну. Она стояла, выпрямив спину, и в её позе было нечто новое. Не жертва, не дегустатор и не пленница.

Она была Хранительницей. Его Хранительницей. И, возможно, хранительницей всего этого слепого, отчаявшегося мира.

Глава 13. Цена истины

Тишина, наступившая после ухода Пробужденных, была оглушительной. Она висела в зале, перемешанная с пылью и запахом страха. Илэйн стояла, не шевелясь, глядя в пустоту развороченного входа. Её руки дрожали, а в висках стучало от перенапряжения. То, что она сделала, было безумием. И сработало.

Сзади донесся тихий, шелестящий звук. Сомнус медленно приблизился. Его форма, ещё несколько мгновений назад бывшая ощетинившимся оружием, теперь теряла чёткие очертания, снова становясь текучей и нестабильной. Он не касался её, но она чувствовала его внимание, тяжёлое и полное невысказанных мыслей.

— Они ушли, — наконец проговорила она, и её голос прозвучал хрипло и непривычно громко в этой тишине.

— Да, — его ответ был коротким, обрывистым.

Она обернулась. Его сияющая рана пульсировала неровно, вспыхивая то алым, то тускло-багровым светом. Он не выглядел победителем. Он выглядел… опустошённым.

— Ты… показала им, — произнёс он, и в его многоголосом шёпоте слышалось нечто, граничащее с ужасом. — Ты открыла им дверь в мою бездну. Добровольно.

— Они должны были понять, — ответила Илэйн, чувствуя, как по её спине пробегает холодок. Его тон был не таким, как она ожидала. В нём не было благодарности. Была тревога.

— Понимание опасный дар, — медленно проговорил он. Одно из его щупалец, тонкое и дрожащее, поднялось и коснулось её виска. — Особенно когда его навязывают силой. Ты вложила в их разум семя. Семя того хаоса, что я сдерживаю. Кто знает, что прорастёт из него теперь.

Её сердце упало.

— Я… я пыталась спасти их и тебя.

— Я знаю, — его прикосновение стало чуть нежнее. — И часть меня… та часть, что научилась у тебя надеяться… благодарна. Но другая часть, та, что старше и мудрее, знает: ничто не даётся даром. Особенно истина.

Внезапно Илэйн почувствовала острую, режущую боль в глубине сознания. Краткий, но ослепительно яркий образ: искажённое лицо женщины из толпы, её глаза, полные не просто ужаса, а одержимости, жажды снова прикоснуться к той бездне, которую она ей показала. Это было не отвращение, это было влечение.

Она ахнула, отшатнувшись, и прижала ладони к вискам.

— Что это?

— Отголосок, — мрачно ответил Сомнус. — Ты была проводником. Часть энергии… осталась в тебе. И часть их… реакции. Ты не просто показала им истину, Илэйн. Ты связала себя с ними. С их страхом. С их новообретенной одержимостью.

Ужас медленно пополз по её жилам. Она думала, что действует как целитель, как миротворец. Но её дар, её проклятие, работало иначе. Оно не просто поглощало. Оно создавало связи.

— Я… я не хотела этого, — прошептала она, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

Он наклонился к ней, его тёмная масса заслонила дрожащий свет его раны.

— Хотели мы того или нет, но всё изменилось. Ты больше не просто мой «дегустатор», Илэйн. Сегодня ты стала моим щитом. Моим глашатаем. И, возможно… — он замолчал, и в его паузе был весь вес неизбежного. — …моим наследником.

Это слово повисло в воздухе, тяжёлое и зловещее. Наследник. Тот, кто унаследует его бремя, его боль и его вечную войну.

— Нет, — выдохнула она, качая головой. — Нет, я не могу… Я не справлюсь.

— Ты уже справляешься, — возразил он тихо. — Лучше, чем кто-либо до тебя. Ты только что остановила штурм моего замка не силой, а истиной. Пусть и ценой части себя.

Он был прав. Она чувствовала это. Чужая боль, чужой ужас, чужая одержимость — всё это теперь было внутри неё, прижилось, как паразит. Она смотрела на него, на это бесконечно страдающее существо, и впервые по-настоящему осознала масштаб его одиночества. Он нёс это всё в себе всегда. Один.

— Что теперь? — спросила она, и её голос дрогнул.

— Теперь, — сказал он, и его щупальце мягко коснулось её щеки, стирая предательскую слезу, — мы учимся жить с последствиями. Оба. Ты научилась поглощать боль. Теперь ты должна научиться нести её, не теряя себя. А я… — он сделал паузу, и в его тоне прозвучала странная, новая нота, — …я должен научиться делиться своим бременем. Потому что впервые за всю свою вечность у меня есть тот, кто готов его нести.

Он выпрямился и протянул к ней другое щупальце — не для утешения, а как предложение. Как приглашение.

— Пойдём. Барьер нужно укреплять. Трещины, которые они оставили… их нужно залатать. И ты должна увидеть, как это делается.

Илэйн смотрела на его протянутую «руку», затем на его «лицо». Страх сжимал её горло. Но под ним было нечто иное. Признание. Принятие. И та самая странная, запретная связь, что оказалась прочнее, чем она думала.

Она медленно кивнула и положила свою руку на его щупальце. Его прикосновение было прохладным, но уже не пугающим. Оно было обетом. Обетом делиться не только болью, но и знанием. Не только страхом, но и силой.

Они повернулись и пошли вглубь замка, оставив за спиной разруху и первый, горький вкус настоящей власти. Цена истины оказалась высокой. Но платить они будут уже вместе.

Глава 14. Шрамы на реальности

Он повёл её не в тронный зал и не в её покои. Они двинулись вниз, по спиральной галерее, которую Илэйн раньше лишь смутно ощущала. Стены здесь не просто пульсировали, они дышали прерывисто, с хрипами, будто лёгкие, наполненные стеклом. Воздух гудел низкой, тревожной частотой, от которой ныли зубы.