Диана Эванс – Спой мне, девочка (страница 25)
— Аккорд си-бемоль минор, — прошептал он.
Анна засмеялась — звонко, молодо.
— Ты помнишь.
Ава металась между ними, не понимая. Что происходит?!
Мать взяла её лицо в ладони.
— Когда я дала последний концерт, мы подготовили кое-что. Голос может разбить стекло. А определённые частоты… — Она посмотрела на Джейка. — …могут разбить импланты.
Стук в дверь стал оглушительным.
Джейк резко обнял Анну, как обнимают солдаты перед битвой. Потом схватил Аву.
— Теперь бежим.
Анна уже надевала платье, её пальцы ловко застёгивали пряжки. — Иди. И когда услышишь крик — закрой уши.
Последнее, что увидела Ава, когда Джейк тащил её в подвал — как мать берёт старую скрипку со стены, проводит смычком по струнам… и начинает петь.
Первая нота заставила задрожать стёкла в окнах.
В катакомбах было темно и сыро. Ава спотыкалась о камни, её щёки горели от слёз.
— Мы не могли… мы должны были…
Джейк круто развернул её к себе. Его глаза в свете фонарика горели.
— Ты слышала её голос? Чистый. Сильный. Она пела впервые за двадцать лет. Не для них. Для себя.
Где-то над ними раздался второй аккорд. Земля дрогнула. Посыпалась пыль.
— Что она сделала?!
Джейк улыбнулся — горько, страшно.
— Солистка номер один дала последний концерт.
Третий аккорд. Грохот. Крик… который вдруг обрывается.
И тишина.
Тишина, в которой рождается новая мелодия — где-то в сердце Авы. Мелодия, за которую теперь будет держаться.
Джейк обнял её, когда слёзы наконец хлынули.
— Она спасла нас. Теперь наша очередь — сделать это значимым.
Где-то впереди, в темноте катакомб, мерцал свет. Выход. И жизнь — странная, страшная, прекрасная — которая ждала их за поворотом.
Глава 22
Прага хорошела под осенним солнцем. Листья на деревьях горели золотом, а в воздухе витал пряный аромат глинтвейна с корицей. Но Ава не замечала красоты вокруг.
Она сидела на краю кровати в их новой съемной квартире (уже третьей за этот месяц), сжимая в руках материнскую нотную тетрадь. На столе перед ней стоял стакан чая — уже холодный, нетронутый.
Дверь скрипнула. Вошел Джейк, неся в руках два бумажных стаканчика с ароматным кофе и свежими трдельниками.
— Опять не спала? — его голос был мягким, как шерстяное одеяло.
Ава лишь пожала плечами, не поднимая глаз.
— Сегодня снилась мама. Она пела ту самую песню… — голос ее дрогнул.
Джейк молча поставил кофе, сел рядом, обнял ее за плечи. Его пальцы нежно вписались в ее кожу, словно ноты на строке.
— Она спасла нас. И мы сделаем это значимым.
Ава закрыла глаза, чувствуя, как горячие слезы катятся по щекам.
— Я не могу… я не знаю, как жить дальше без нее… Я нашла ее и сразу потеряла….
Джейк повернул ее лицо к себе. Его глаза были полны решимости.
— Ты будешь петь. Как она хотела. Для нее. Для нас.
Он достал из кармана сложенный листок — афишу старого пражского театра.
— "Золотая лира". Зал на 500 мест. Отличная акустика.
Ава смотрела на бумагу, чувствуя, как в груди что-то сжимается.
— Это слишком… я не готова…
— Ты более чем готова, — Джейк поднял нотную тетрадь. — У нас есть ее музыка. Ее правда. И… — он достал маленькую коробочку, — ее жемчужные сережки. Она хотела, чтобы ты носила их на первом большом концерте.
Ава разрыдалась. Горько, по-детски. Джейк прижал ее к себе, позволяя слезам литься свободно.
— Мы сделаем это правильно, — шептал он, гладя ее волосы. — С лучшим звуком, светом, всем…
Ава глубоко вдохнула, вытерла слезы.
— Хорошо. Но… — она посмотрела в окно, где светило осеннее солнце, — мы назовем это "Реквием для ангела"?
Джейк улыбнулся — впервые за эти недели.
— Она бы одобрила.
И когда Ава надела мамины жемчужные сережки, ей показалось, где-то далеко прозвучала знакомая нота…
Тихая. Чистая. Как обещание.
Темнота.
Густая, липкая, как вар. Маленькая Ава (ей всего пять) прижимается в углу подвала, обхватив колени худенькими ручками. Где-то наверху гремят шаги, мужские голоса спорят о "неудачном образце", о "перезагрузке системы".
Ее мама не возвращается уже… сколько? Часов? Дней?
В кармане платья — последний подарок: маленькая музыкальная шкатулка. Если завести — играет "Лунную сонату". Мама прошептала: "Когда станет страшно — включай. Я всегда услышу".
Ава дрожащими пальцами пытается завести механизм.
Тик-тик-тик.
Музыка не играет.
Наверху — грохот. Крик (мамин? ей кажется?). Потом… тишина.
В подвале пахнет плесенью и чем-то металлическим. Ава стучит кулачками по двери:
— Ма-ам!