Диана Эванс – Спой мне, девочка (страница 26)
Только эхо отвечает.
В углу — бутылка воды и полпачки печенья (мама всегда оставляла "на всякий случай"). Девочка считает крошки: сегодня — три. Завтра — две. Потом — одну.
Вода кончилась. Губы потрескались. Во сне Ава слышит, как мама поет (та самая песня про "золотую рыбку"). Просыпается — и плачет, потому что помнит: "Когда артисты плачут, у них портится голос".
Шаги! Ава прячется за бочками (мама научила: "Если не я — не открывай").
Дверь с треском распахивается. Чужой дядя в форме:
— Боже правый! Ребенок!
Ее выносят на свет. Ослепительно. Больно.
Девочку с красивым голосом определяют в хор. По ночам она заводит шкатулку (теперь она играет, но… тихо-тихо).
— Твоя мама погибла в аварии, — говорит соцработница (добрая, но усталая). — Тебе надо привыкнуть.
Ава не верит. Потому что помнит как мама кричала в ту ночь.
Красивый мужчина в черном пальто приходит в приют. Говорит, что он — "дальний родственник". Его пальцы (длинные, холодные) касаются подбородка Авы:
— Удивительные голосовые связки.
Он забирает ее в большой дом с роялями в каждой комнате.
— Я твой опекун теперь. Зови меня Дэниел.
По ночам Ава прячет шкатулку под подушкой. Иногда кажется, что слышит вдали мамин голос…
Но это всего лишь ветер.
Всего лишь сон.
Всего лишь память, которая становится тише с каждым годом.
Ава проснулась с криком, который застрял в горле, превратившись в хриплый стон. Комната была окутана синим предрассветным светом, и на мгновение ей показалось, что она снова там — в том подвале, где пахло сыростью и страхом.
Джейк мгновенно проснулся, его руки уже обвивали ее, крепко, надежно, прижимая к своей груди.
— Опять тот сон? — его голос был хриплым от сна, но в нем не было ни капли раздражения, только тревога.
Ава не ответила. Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, пытаясь физической болью заглушить ту, что разрывала ее изнутри.
— Я… я снова там, — она прошептала, и голос ее дрожал, как у той маленькой девочки из подвала. — Я слышу, как она кричит. Но я не могу найти ее. Никогда не могу найти…
Джейк перевернул ее к себе, его пальцы осторожно разжали ее кулаки, ладонь прижалась к ее щеке, стирая слезы, которые текли беззвучно, как дождь за окном.
— Ты здесь, — он сказал твердо. — Со мной. В безопасности.
— Они забрали ее, Джейк. Они забрали ее, а я… я просто сидела и ждала!
Ее голос сорвался, и она зарылась лицом в его шею, вдыхая знакомый запах — кожу, мыло, что-то неуловимо родное.
— Ты была ребенком, — Джейк целовал ее волосы, ее лоб, ее мокрые от слез ресницы. — Ты выжила. Ты стала сильной. И ты нашла ее — не для того, чтобы потерять снова, а чтобы…
— Чтобы что?! — Ава оторвалась, ее глаза горели. — Чтобы увидеть, как она умирает у меня на руках?!
Джейк не ответил. Вместо этого он притянул ее к себе, его губы нашли ее губы — нежно, но настойчиво, как будто пытаясь передать то, что нельзя выразить словами.
— Чтобы помнить, — он прошептал, когда их губы наконец разомкнулись. — Чтобы петь ее песни. Чтобы жить так, как она хотела бы для тебя.
Ава закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы рисуют круги на ее спине — медленные, успокаивающие.
— А если я не смогу?
— Ты сможешь.
Он поцеловал ее снова — мягче, дольше.
— Потому что я буду рядом. Всегда.
За окном занимался рассвет, окрашивая комнату в теплые золотистые тона. Тени кошмара отступали, растворяясь в свете нового дня.
Ава вздохнула и прижалась к нему, слушая, как его сердце бьется ровно и сильно.
— Обещаешь?
Джейк улыбнулся — той редкой, настоящей улыбкой, которую он хранил только для нее.
— Это даже не вопрос.
И в этот момент, в лучах утреннего солнца, Ава поверила — все действительно будет хорошо.
Не потому, что боль уйдет.
А потому, что теперь ей не придется нести ее одной.
Глава 23
Лос-Анджелес встречал их розовым закатом, когда такси остановилось перед двухэтажным домом в испанском стиле. Ава задержала дыхание — белые стены, увитые бугенвиллеей, терракотовая черепица, знакомый скрип калитки…
— Кажется, твой кактус пережил мое отсутствие, — она ткнула пальцем в колючий шар у крыльца.
Джейк, разгружающий чемоданы, фыркнул:
— Он единственный, кто не скучал. Поливал его твоим проклятым шампанским, когда напивался.
Она засмеялась, поднимаясь по ступеням, но смех замер на губах. Сквозь стеклянную дверь увидела рояль — на нем лежали ноты, точно так же, как в день их расставания.
— Ты… не продал его.
— Пытался, — он поставил сумки, ключи звякнули. — В последний момент вломился к покупателю с бейсбольной битой. Вышел под залп полицейских сирен.
Дверь распахнулась, впуская запах полированного дерева и лимонов. Ава замерла на пороге. Все осталось прежним: диван с вытертым локтем (от ее привычки крутить пуговицы). Трещина на кафеле (когда Джейк швырнул телефон, услышав ее голос в радиоэфире)
— Я как призрак вернулась, — прошептала она.
Сильные руки обхватили ее сзади. Губы коснулись шеи:
— Призраки не пахнут жасмином.
Ава открыла холодильник — пусто, кроме бутылки "Dom Perignon" и коробки с надписью "НЕ ТРОГАТЬ. Для Авы".
— Ты хранил тут труп? — она встряхнула коробку.
Джейк выхватил ее, бормоча:
— Черт, планировал завтра… Ладно.
Внутри оказался крошечный кактус в горшке-черепе.