Диана Эванс – Спой мне, девочка (страница 24)
Джейк молча протянул маленький фонарик.
— Посмотри ей в горло.
Ава наклонилась над спящей матерью, осторожно откинула ее голову. В слабом свете стало видно — крошечный шрам под подбородком, почти заживший.
— Это…
— Имплант, — голос Джейка звучал жестко. — Для модуляции голоса. Чтобы она пела на нужных им частотах.
За окном пролетела ворона, бросив мимолетную тень на стену.
Анна внезапно зашевелилась, ее глаза открылись — ясные, осознающие.
— Ты нашла ноты? — ее голос был хриплым, но твердым.
Ава кивнула к чемодану.
— "Requiem for Silence".
Губы Анны дрогнули в подобии улыбки.
— Сыграй, — она попыталась приподняться, но силы оставили ее. — Только… в обратном порядке. И на малой терцией ниже.
Джейк уже раскрывал старое пианино у стены. Клавиши пожелтели, но звук остался чистым.
Ава села за инструмент. Первые ноты прозвучали неестественно глубоко, создавая жутковатый диссонанс.
— Что это…
— Продолжай, — Анна закрыла глаза.
Комната наполнилась странной мелодией — не песней, а чем-то другим. Кодами? Шифром?
Внезапно Джейк резко встал.
— Боже правый.
Он тыкал пальцем в ноты — при определенном освещении между строками проступали другие знаки.
— Это не музыка. Это…
Анна слабо кивнула:
— Список. Всех, кого они убили. Чтобы записать их голоса.
Тишина повисла тяжелым покрывалом.
Ава почувствовала, как по спине побежали мурашки.
— Мама… что они записывали?
Старые часы на стене громко тикнули.
Анна медленно подняла руку, дотронулась до горла:
— Последние крики. Последние слова. Чтобы потом… воспроизвести.
Джейк резко повернулся к окну.
— Вот черт.
На улице, в сером утреннем свете, стояли три черных автомобиля.
Двери открывались.
Анна схватила Аву за руку с неожиданной силой:
— Беги. Сейчас же.
— Я не оставлю тебя!
— Доченька… — в голосе матери прозвучала вся боль этих лет. — Я и так давно мертва.
Джейк уже толкал Аву к задней двери, но она вырвалась, бросилась к матери — обняла в последний раз, вдохнула запах ее седых волос (лекарства, пыль, что-то неуловимо родное).
— Я вернусь.
Анна улыбнулась — по-настоящему, по-матерински:
— Спой за нас. Только… никогда не пой для них.
Первые шаги на лестнице.
Громкий стук в дверь.
И последнее, что увидела Ава, оборачиваясь на пороге — как ее мать выпрямляется на кровати, поправляет волосы, будто готовится к выходу на сцену.
К своему последнему выступлению.
Тени от черных Mercedes-Benz растянулись по мостовой, как кляксы. Трое мужчин в безупречных серых костюмах выходили из машин, их лица оставались в тени широкополых шляп. Четвертый — высокий, с тростью, в пальто цвета воронова крыла — медленно поднимал голову к окну, где стояла Ава.
— Они… — её голос сорвался. Пальцы впились в подоконник.
Джейк резко оттащил её от окна. Его руки были тёплыми и твёрдыми на её плечах.
— Слушай внимательно. Это не полиция. Это хор. — Его дыхание обжигало ухо. — Они пришли не убивать. Они пришли записывать.
Ава повернулась к матери. Анна уже сидела на кровати, поправляя седые пряди дрожащими пальцами. Но в её глазах — о Боже, в её глазах была ясность, которой не было часами ранее.
— Мама, мы…
— Уходите. Оба.
Голос Анны звучал удивительно чётко.
— Через чёрный ход. В подвале — люк в старые катакомбы.
Стук в дверь прогремел, как выстрел.
— Open the door! Police! — голос был слишком сладким, чтобы быть настоящим.
Джейк уже набивал пистолет, его движения точные, выверенные годами.
— Они не оставят её в покое. Никогда.
Ава почувствовала, как в груди разливается ледяное бешенство.
Анна вдруг улыбнулась. По-настоящему. Так, как улыбаются перед прыжком с обрыва.
— Доченька, ты не понимаешь. Я ждала этого дня. — Она поднялась с кровати, и в этот момент Ава увидела — нет, не слабую старую женщину. Увидела приму Большого театра, которая выходила на сцену перед тысячной толпой. — У меня есть голос. Один последний голос.
Шаги в коридоре. Джейк схватил Аву за руку.
— Мы не можем…
— Вы должны! — Анна распахнула старый шкаф. Внутри — платье. То самое, с фотографии. Чёрное, с серебряными нитями. — Они хотят записать мой голос? Пусть запомнят его таким.
Джейк вдруг замер. Потом медленно кивнул.