Диана Эванс – Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы (страница 29)

— Нам не уйти через этот проход.

— Тогда дерёмся, — сквозь стиснутые зубы произнесла Лейнира. — Но где остальные? Вейрик? Таррох?

И словно в ответ на её вопрос, в сознание Эстрид ворвалась последняя, отчаянная вспышка памяти-образа, переданная Эмбером перед тем, как его пламя окончательно угасло.

Вейрик, бледный, почти серый от невероятной потери крови, ползёт по какому-то узкому, тёмному туннелю. За ним тянется широкий, чёрный кровавый след. Таррох стоит, прислонившись к стене, над неподвижным телом настоящего Харга. Его когти глубоко впились в камень пола, будто только это и удерживало его на ногах. На его лице гримаса немой ярости и боли.

Архайон… Его не было в этом видении. Только пустая, развороченная изнутри клетка с разорванными цепями. Он уже освободился. Но куда он делся?

Лейнира резко вдохнула, поняв то же самое:

— Они живы, но… не успеют. Не успеют до нас добраться.

Первая из пульсирующих теней-стражей переступила невидимую границу зала, это была проекция седого воина в драконьих доспехах, с пустыми глазницами, в которых клубился туман. Он поднял руку, и в ней материализовалось копьё из сгущённой тьмы.

— Отдайте сердце, — его голос скрежетал, как тысяча камней, перетираемых друг об друга. — Оно не ваше.

Эстрид, собрав остатки сил, шагнула вперёд, собираясь бросить вызов, но в этот самый момент…

За спиной тени-стража, в самом тоннеле, что-то взорвалось с оглушительным грохотом.

Огненный вихрь, смешанный с ледяной пылью, ворвался в пещеру, сметая на своём пути сгустки тьмы. И из этого хаоса вырвались два измученных, но не сломленных силуэта: Вейрик, его тёмно-синяя чешуя местами была обуглена и сорвана, обнажая плоть, но в его руках был зажат огромный, примитивный на вид, но смертоносный клинок, выточенный из чёрного, вечного льда. И Таррох, его глаза горели чистой, неразбавленной яростью, а за его спиной, сквозь разрывы на одежде, маячили нечёткие, дымчатые тени ещё не до конца сформировавшихся, но уже мощных крыльев.

— Опоздали на пир? — прохрипел Вейрик, с размаху рубя тень седого стража. Удар ледяного клинка рассеял тень с шипением, но она тут же начала собираться снова.

Лейнира засмеялась резко, почти истерично, от переизбытка напряжения и внезапной надежды:

— Как раз вовремя! Ещё чуть-чуть и нас бы здесь не было!

Тени смыкались вокруг, становясь плотнее, но третий дракон, самый главный, так и не появлялся.

— Архайон⁈ — отчаянно крикнула Эстрид, озираясь по сторонам.

Ответил не голос. Ответил удар такой силы, что казалось, рухнет вся гора. Где-то вверху, в боковой стене пещеры, обрушилась часть свода, и сквозь образовавшуюся дыру, заливая всё вокруг ослепительным сиянием, рухнул вниз сноп чистого, золотого пламени.

Он. Архайон. Но не такой, как прежде. Его человеческая форма почти исчезла под напором пробудившейся мощи. Кожа на руках, шее, лице покрылась тёмной, переливающейся чешуёй. Глаза стали полностью драконьими — вертикальные зрачки в море расплавленного золота, а за спиной, разорвав в клочья остатки одежды, расправились огромные, кожистые, настоящие крылья, от которых пахло грозой и пеплом.

— Я… кажется, не опоздал? — его голос звучал на два тона ниже, гудел, как землетрясение, и был полон такой сокрушительной силы, что даже тени замедлили своё движение.

Эстрид не ответила. Не было слов. Она просто, забыв об опасности, побежала к нему, к этому изменённому, но невероятно родному теперь существу.

Три проекции Старейшин в глубине зала, почуяв реальную угрозу, начали собирать силу. Их тени стали сливаться в одну гигантскую, аморфную пасть, готовую поглотить всё.

— Бежать⁈ — крикнул Таррох, отбиваясь от щупалец тьмы, которые пытались опутать его. — Пока есть этот проход!

— Нет, — прошипел Архайон, и в его шипении слышалось обещание конца. — Заканчиваем этот спектакль здесь и сейчас. Раз и навсегда.

Он посмотрел на Эстрид долгим, понимающим взглядом и кивнул в сторону трёх всё ещё пульсирующих, живых сердец на чёрном троне.

— Ты знаешь, что делать. Только ты можешь.

Лейнира, Вейрик и Таррох, словно по незримой команде, прикрыли им спины, образовав живое кольцо. Лейнира её когти вспороли наступающую тень, как гнилую ткань. Вейрик и Таррох сцепились со второй, более материальной проекцией, отвлекали её.

А Эстрид, игнорируя боль, страх, гул в ушах и нависающую гигантскую пасть из тьмы, подняла свою окровавленную, сияющую золотыми искрами руку. Она подбежала к трону, посмотрела в «лицо» существу, носившему облик её отца, увидела в его золотых глазах лишь холодную, всепоглощающую жадность, и с криком, в котором смешалась ярость, горечь и освобождение, вонзила свою руку прямо в центральное, самое большое сердце на троне.

Пещера взревела в последний раз. Это был звук конца эпохи.

Глава 29

Эстрид вонзила окровавленную ладонь в ледяное сердце.

Треск. Вопль. Не ее — всей пещеры.

Три шара на троне лопнули, и из них хлынуло не кровь, а чистый свет, ослепительный, как тысяча солнц.

— Закрой глаза! — крикнул Архайон, но было поздно.

Свет прожёг веки, оставив в сознании белую пустоту.

Старейшины вопили — их тени расползались, как пепел на ветру.

— Нет! — взревел один, цепляясь за скалы когтями из дыма. — Вы не понимаете, что натворили!

Лейнира подняла клинок:

— О, мы прекрасно понимаем.

И отрубила ему голову.

Но победа не была сладкой.

Когда свет рассеялся, Эстрид смогла разглядеть только как Вейрик лежал на боку, его чешуя трескалась, как пересушенная глина. Таррох стоял на коленях, его недоформированные крылья рассыпались в прах. Сам Архайон… его драконья форма таяла, как воск.

— Что… происходит? — прошептала она.

Эмбер, теперь уже едва видимый, протянул к ней тень крыла:

— Их сила была нашей. Теперь… она уходит.

Стены трещали, свод осыпался.

— Надо выбираться! — крикнула Лейнира, хватая Вейрика за плечо.

Но куда? Вход завалило.

Таррох встал, его тело корчилось от боли:

— Есть другой путь.

Он ударил по полу — и камень провалился, открыв узкий лаз.

— Вниз?

— Нет, — прошипел Архайон. — Вперёд.

Они прыгнули в темноту. Падали. Долго. А когда приземлились — оказались… Снаружи. На склоне горы, над морем тумана. Пещера осталась позади — теперь это просто груда камней. Но кого-то не хватало.

— Где…

Лейнира обернулась — и увидела.

Таррох не прыгнул.

Его последний взгляд был спокоен.

Солнце взошло над горами. Без теней. Без шёпота. Без Старейшин.

Эстрид сжала руку Архайона — его кожа снова была человеческой.

— Он знал, — прошептала она.

— Да, — кивнул Вейрик. — И выбрал.

Лейнира не плакала. Она смотрела на горы — и улыбалась.

— Он всегда ненавидел прощания.

Золотистые лучи восходящего солнца пробивались сквозь развалины древнего святилища, где теперь располагался временный лагерь. Эстрид стояла на краю обрыва, наблюдая, как первые лучи освещают долину внизу. Ее пальцы непроизвольно сжали теплый камень амулета на шее — подарок Архайона.