Диана Эшес – Та, что в лесу (страница 1)
Диана Эшес
Та, что в лесу
Начало
Сколько времени я уже здесь? Мысль вроде простая, но от неё внутри поднимается холодок. Ветер усиливается; ветви шепчутся над головой, словно сговариваются.
Кто-то идёт…
Не время отвлекаться. Нужно удержать внимание: наблюдать, подмечать детали, дождаться идеального момента. Он рядом. Воздух натянут, как струна. Они останавливаются совсем близко. Один вскакивает, машет руками, голос ломается. Второй молчит, напряжённый, собранный. Чувствую в нём знакомое – и ненависть во мне закипает. Хорошо. Можно подобраться.
Первый с криком бросается прочь, не глядя на тропу, ломая ветви и всхлипывая. Самый удачный миг. Я напрягаюсь. Второй вертит головой, вглядывается в кусты, не решаясь шагнуть. Шорох. Взлёт листьев. Ветки сами расступаются, пропуская меня.
– Света? – слышу я. – Света, это ты?
Он замечает меня слишком поздно. Кольцо колючих веток сомкнулось. Рывок. Из горла вырывается глухой, булькающий звук, когда первый коготь прорывает плоть. Два других входят в спину. Тело дёргается. Тихо. Пусто.
Теперь он часть леса. Его последнего пристанища.
***
Она сидела в своей комнате при мерцающем свете. Редкий вечер: дом пуст, родители на ночной смене. Лёгкое облегчение прокатывается по телу. Можно начать, никто не войдёт и не нарушит хрупкий покой.
Всё началось после ссоры пару месяцев назад. Она убежала в лес, в самую глушь, куда здравомыслящие люди обычно не заходят. Сжимая побелевшими пальцами банку дешёвого коктейля, она уселась у маленькой ёлки и пила его, давясь слезами. Спина горела – рука у матери была по-мужски тяжёлой. Пить не хотелось. Больше хотелось забыться и не воспринимать ничего. Как раз рядом было болото. Пройдешь чуть ближе и провалишься в трясину. Тогда ей такой вариант казался самым привлекательным.
Тогда и прозвучал голос – тихий, спокойный, обнадёживающий. Он шептал, что всё будет хорошо. Ему хотелось верить: не потому, что он ласковый, а потому, что он древний. Как те легенды, о которых здесь говорят шёпотом. Тогда она обрела новый смысл жизни.
Теперь, когда ночь и дом пуст – время для ритуала. Она разложила всё необходимое и начала шептать – размеренно, будто учит наизусть стихи. Пальцы двигались в такт словам: из веток и красной нити она плела куклу – знак для тех, кто просит помощи. Помощи она не отказывала. Шёпот усиливался. Воздух вокруг дрожал, как натянутый металл. Ветер прошёл сквозь комнату – лёгкий, как движение старого дерева во тьме. Показалось, свечи вот-вот погаснут, но пламя вспухло, стало ярче.
– Я вижу тебя. Благословляю тебя… – едва слышно повторил чужой голос.
Лёгкость. Будто цепи спали. Внутри зажёгся тёплый свет – так спокойно ей не было давно. Она закрыла глаза, удерживая это чувство. Звуки растворились, даже собственного дыхания не слышно. Воздух стал плотным; казалось, ступни оторвались от пола. Шёпот тянулся монотонно – как шорох вековых хвойных, насквозь пропитанных старой магией.
Её ноги больше не касались земли.
Часть 1. Новый дом
Ева была не в восторге от этого места.
После большой, шумной столицы маленький город казался ей клеткой, где все друг у друга на виду. Ни уединения, ни анонимности – никакого покоя. Когда они с родителями ехали к своему новому дому, вид из окна только усиливал ощущение обречённости: низкие, облупленные пятиэтажки, искривлённые деревья, разбитый асфальт, грязь, размазанная по обочинам. В конце августа лето исчезло будто по щелчку. Остался только колючий ветер и серое небо. За окном две трясущиеся старушки, держась друг за друга, пытались перебраться через огромную лужу. Словно кадр из плохого фильма.
– Ну же, малыш, выше нос, – сказала мама с переднего сиденья, заметив недовольное лицо дочери. – Тебе понравится, я уверена.
– До универа будет далековато ездить, – задумчиво ответила Ева, не отрывая взгляда от улицы.
– Кто-то может сдать на права и ездить в город, – весело откликнулся папа. – Ты же хотела научиться водить.
– Хотела. Было такое, – Ева невольно улыбнулась.
– Ну вот, видишь? Уже повеселела. Почти в любой ситуации можно найти что-то хорошее.
Спорить она не стала. Может, отец и прав. Но на душе всё равно было тяжело. Будто город встречал её враждебным взглядом и не отпускал.
Линейка в школе прошла быстро, после неё был всего один урок. Придя домой с учебниками в руках, Ева закрыла дверь и облегчённо вздохнула. Всё-таки хорошо, когда первое сентября выпадает на субботу. Город ей по-прежнему не нравился. Даже не столько внешне, сколько по ощущениям. Переездов в её жизни хватало, когда она была младше, то часто меняла города из-за работы отца. В Москве ей нравилось больше всего. Именно там она впервые почувствовала себя на своём месте. Здесь же – как будто всё не так.
Согреваясь чашкой чая, Ева усмехнулась. Похоже, она из тех редких людей, кто предпочитает каменные джунгли захолустью с туманными лесами. Желая занять себя за обедом, она включила телевизор, достала из холодильника салат и пару бутербродов – видимо, мама позаботилась заранее. Щёлкая пультом, она искала какой-нибудь сериал или фильм, но случайно наткнулась на канал с местными новостями.
«Сегодня в Креницком лесу найдено тело местного жителя. Его девушка, ставшая свидетелем нападения, от комментариев отказалась и доставлена в больницу. Полиция начала расследование. Если вы располагаете какой-либо информацией, просьба сообщить по телефону, указанному на экране…»
Глаза Евы расширились от удивления: её дом находился как раз в десяти минутах ходьбы от этого леса. Ей внезапно стало холодно несмотря на горячий чай и тепло кухни. Что-то было не так. Совсем не так. Схватив сигареты из кармана куртки, Ева вышла на улицу. Закурив на крыльце, она попыталась успокоиться. Новости она смотрела не впервые, криминальные хроники давно стали частью фона. Но в этот раз… что-то было иначе. Впервые за всё время у неё возникло ощущение, будто кто-то сдавливает горло.
– А родители твои знают об этом? – раздался за спиной голос.
Обернувшись, Ева увидела пожилую женщину у забора. Лет пятидесяти, с короткими седыми волосами, в чёрной кашемировой кофте. Смотрела внимательно, но без враждебности.
– Да, – кратко ответила Ева.
– Что-то не похоже. Мама твоя рассказывала, что ты у них девочка прилежная.
– Видимо, ошиблась, – хмыкнула Ева, делая затяжку.
– Ишь ты, городская. Дерзкая. – Женщина прищурилась. – Ещё и заколки у тебя с костями. Ну чисто маленькая ведьма.
Сказано это было скорее с иронией, чем с упрёком.
– Мне они нравятся, – пожала плечами Ева. – А вам?
– Нравятся, симпатичные. В моё время таких не было. Я – Анна Владимировна. А ты, значит, Ева?
– Да. Очень приятно познакомиться.
– Мне тоже. А то я с мамой и папой твоими уже знакома, а ты всё мимо. Уж не в лесу ли пряталась?
– Нет. На велике каталась рядом. А так дома сидела, ничего такого.
– И правильно. Нечего тебе там делать.
– Вы тоже новости смотрели? – осторожно спросила Ева.
– Смотрела, – кивнула соседка. – Но и без них с этим лесом проблем хватает.
– Хотите сказать, там и раньше случались убийства? – сама не поняв зачем, спросила Ева.
Анна Владимировна ненадолго задумалась, будто решала, стоит ли говорить, а потом произнесла:
– Туда и без убийств соваться не стоит. Местность болотистая. Утонешь – и не поймёшь как. Только хлюпнет – и всё.
– Я и не собиралась, – быстро сказала Ева.
– Ну и молодец. Скажешь тогда маме своей, что я к ней завтра вечером зайду, хорошо?
– Да.
– И курить бросай. Это тоже болото. Сначала кажется, ерунда, а потом – раз, и ты уже по пояс в грязи. А вылезти не можешь.
Видимо, совсем без нравоучений Анна Владимировна обойтись не могла.
– Хорошо, – неожиданно для самой себя согласилась Ева.
– Маме с папой привет передавай. И не забудь сказать, что я зайду, – махнула рукой соседка и направилась к себе.
На крыльце снова стало тихо. Сигарета догорела. Тревога, сжавшая сердце, начала отступать. В груди стало чуть легче.
***
Над лесом сгущалась тьма. На улице стояла такая гробовая тишина, что казалось – ни одна живая душа не ступала здесь веками. Внезапно раздался грохот грома. Он был столь силён, что пламя свечей в одном из домов дрогнуло и закачалось. Внутри, при тусклом свете, несколько человек в чёрном стояли в кругу и тихо пели.
В Кренницах их и боялись, и избегали. Это были Шепчущие – отщепенцы, жившие за непроходимыми болотами. Они молились шёпотом, шёпотом же чествовали древнего чёрного бога и вели уединённую жизнь, не причиняя никому вреда. Но всегда ощущались рядом – как ветер, пробегающий сквозь кроны деревьев.
Сегодня умер их старейшина, лидер общины, что возглавлял её тридцать лет. Он лежал в центре круга – высокий мужчина с густой седой бородой и длинными волосами. На груди, в отблеске луны, мерцал овальный чёрный кулон. Пение стихло. Шепчущие молчали, провожая старого вождя в потусторонний мир. Каждый держал зажжённую чёрную свечу. Воск капал на руки, но лица оставались недвижимыми, словно они не чувствовали боли.
Снова грянул гром.
– Грядут перемены, – произнёс один из них.
Чёрное небо рассекла молния, и хлынул дождь – знак, что для культа начинается новая пора.
Часть 2. Первый день
Первый день в школе задался криво с самого начала.