Диана Дит – Ставка сыграла? (страница 1)
Диана Дит
Ставка сыграла?
1.
Вэй шла по коридору, и каждый шаг отдавался глухим стуком в висках. Слишком громко. Здесь вообще всё было слишком — слишком чисто, слишком тихо, слишком дорого. Полированный гранит под ногами отражал её силуэт размытым пятном, латунные таблички на дверях аудиторий тускло поблескивали в стерильном свете.
Она знала это название с детства. Знала, потому что отец произносил его с такой интонацией, с какой другие говорят «дом» или «крепость». Для него это место было трамплином, ареной, полем боя. Для неё — просто коридором, по которому нужно дойти до конца, не упасть и не закричать.
Закричать.
Слово само всплыло в голове, и Вэй вдруг отчётливо поняла: если она сейчас остановится, если даст себе хоть секунду слабости — именно это и случится. Крик просто разорвёт её изнутри. Поэтому она не останавливалась. Шла. Смотрела прямо перед собой. И даже когда мимо проплывали лица, когда шёпот за спиной становился громче, она продолжала идти.
— Разве это не моделька из «Айва»?
— Да, видел её на афтепати. Она дочка спонсора Лим.
Слова липли к коже, как паутина. Вэй даже не повернула головы. На неё всегда смотрели. Любовались и искали изъяны, разбирали на атомы стройную фигуру, строгий костюм, ниспадающий блонд. Пытались зацепить взгляд, но она давно научилась смотреть сквозь.
Годы отточенного высокомерия выполняли свою работу безупречно. Но под фасадом не было ни холодного гранита, ни презрения. Лишь сплошной надрыв, похожий на звон в ушах. Этот гул заглушал всё — и шёпот за спиной, и звук собственных каблуков.
Она искала убежище, и нашла его здесь, в конце самого длинного коридора, у массивного окна. Вэй прислонилась к холодному стеклу, и мир вокруг растворился. Лоб коснулся гладкой поверхности — холод обжёг кожу, но внутри ничего не изменилось. В мутном отражении она видела не своё лицо, а лицо Иана — такого же бледного, каким он был в их последнюю встречу.
Три недели назад. Тоже окно, но другое — в его съёмной квартире, с видом на крыши. Он стоял сзади, обнимал её за плечи, и его подбородок легонько касался её макушки.
— Смотри, — сказал он, показывая куда-то вниз. — Видишь того рыжего кота? Он каждый вечер приходит к одной и той же двери. Его не пускают, а он всё равно приходит. Это называется верность.
Она засмеялась тогда:
— Ты сравниваешь себя с котом?
— Я сравниваю себя с тем, кто готов ждать сколько угодно.
Наваждение дрогнуло, но не отпустило. Тень Иана наложилась на её собственное отражение, и на миг дыхание перехватило: казалось, они смотрят друг на друга через толщу времени и стекла. Остывшего. Искажённого. Мёртвого.
— Траур тебе к лицу, Лим Вэй.
Голос прозвучал прямо за её ухом — низкий, уверенный. В нём была странная, спокойная властность и вызов, который требовал немедленной реакции.
Вэй обернулась.
Перед ней стоял очень высокий парень, перекрывший собою проход. Насмешливая улыбка, красновато-карие глаза и тёмные прямые волосы, уложенные назад.
Имя отозвалось в памяти цепочкой сплетен: сын главы окружной полиции, спортсмен, лидер любой компании. Серый кардинал. Он, казалось, нарочно воплощал эту метафору в деталях: брюки без единой складки, шёлковая рубашка из плотного хлопка, пиджак на тон темнее. Ни колец, ни браслетов — лишь массивный хронограф на запястье, отливающий тусклым серебром.
Его присутствие ощущалось физически — как смена давления перед грозой. Он смотрел на Вэй сверху вниз, и дело было не только в росте, но и в глухой, не требующей подтверждения уверенности в своём праве это делать.
— Что ты себе позволяешь, Хван Хидо? — голос прозвучал тише, чем ей хотелось бы.
— Наблюдаю. — Он провёл взглядом по её лицу, будто сканировал. — Интересно же, что скрывается за этим хрупким фасадом? Звенящая пустота или хоть немного глубины?
Он не флиртовал. Скорее, проводил тактическую разведку, будто прикидывал, на каком усилии она треснет. Вэй узнала этот взгляд. Отец смотрел так на провинившихся подчинённых — с холодным интересом, проверяя предел прочности.
— Не трать время, погружение будет болезненным. — Вэй выдержала паузу, ровно столько, чтобы слова легли тяжестью. — Поищи более поверхностную мишень.
Она ждала, что он разозлится, уйдёт. Но Хидо рассмеялся — коротко и беззвучно.
— О, нет. Мне смертельно надоели именно такие. В них нет... изюминки. — Он чуть склонил голову, разглядывая её так, будто она была экспонатом. — А в тебе есть. Вопрос только — какой она будет на вкус.
Он сделал шаг вперёд, намеренно сократив дистанцию до нуля. Они стояли так несколько секунд — замкнутый холод против грубого напора. Хидо привык, что его давление работало мгновенно. Но она не дрогнула. Только внутри, где-то под рёбрами, что-то сжалось в тугой узел.
Неожиданно для себя Хидо отступил. С ним отступил и холодный аромат — можжевельника и металла.
— Быть может, ты приняла это за флирт. Увы, ты даже не в моём вкусе, ангел.
Слово вонзилось, как раскалённое лезвие. «Ангел». То самое. Запретное. Личное. Пропитанное смехом Иана, каждой сказанной глупостью и прикосновением в темноте. Оно не принадлежало никому, кроме него. И маска Вэй рухнула с оглушительным, внутренним хрустом. Всё её высокомерие и контроль испарились в одно мгновение.
— Откуда? — Голос сорвался, стал низким и хриплым. Полным той самой «настоящести», которую он, казалось, искал. — Откуда ты знаешь?
Хидо молчал. Секунду, другую — и вдруг его губы дрогнули в едва заметной усмешке. Он смотрел на неё так, будто она была разгаданным ребусом. Будто только что подтвердил его догадку. От его взгляда Вэй почувствовала себя голой.
— Я много чего знаю. — Он произнёс это буднично, но на слове «много» его взгляд на секунду сместился в сторону. — И о твоём рыцаре тоже.
Вэй молчала, и он, восприняв это как разрешение, продолжил:
— Ты вообще появилась здесь только сегодня. Первую неделю пряталась. Интересная стратегия: вернуться и сделать вид, что ничего не случилось.
Слова упали в тишину тяжело, как камни. Вэй хотела ответить, хотела сказать, что он ничего не знает, что не ему судить, но горло сдавило спазмом. Потому что он был прав. Она действительно пряталась. Только не от универа — от мира, в котором Иана больше не было.
Хидо выдержал паузу, давая ей провалиться в эту тишину, и только потом достал из кармана пиджака чёрную матовую визитку. Протянул, не касаясь её руки.
— Если захочешь поговорить — позвони после учёбы. — Голос снова стал деловитым, будто только что не ковырялся в открытой ране. — Только не прогуливай. Нарушать правила — не в твоём стиле, правда?
Она взяла визитку — пальцы дрожали и она ненавидела себя за эту дрожь, но ничего не могла с ними поделать. Встретила его взгляд — всё та же холодная, изучающая усмешка, будто он спрашивал: ну что, позвонишь? Она не ответила, просто не могла выдавить из себя ни слова, и Хидо задержался на её лице ровно на секунду дольше положенного — запоминал, фотографировал, смаковал момент её поражения. Потом развернулся и ушёл, не оглядываясь.
Вэй осталась у окна. Визитка врезалась в ладонь острым углом — она даже не заметила, как сжала пальцы. В коридоре было тихо. Только внутри, там, где последние три недели жила глухая, спасительная пустота, теперь что-то скреблось. Живое. Липкое. Похожее на надежду.
2.
Остаток дня тянулся, как густой и беззвучный туман.
Голоса лекторов доносились до Вэй сквозь плотную толщу воды. В её кожаный блокнот ложились ровные, бездушные строчки, будто рука жила отдельно от сознания. Внешне она была непроницаема — спина прямая, взгляд устремлён в доску, ни одного лишнего движения.
Только визитка в кармане жгла бедро и напоминала о нём. Он — хищник. Вэй тонко это чувствовала. Такие, как он, не заговаривают просто так. У них всегда есть план и есть цель. Была ли это ловушка? Возможно, но три недели пустоты были хуже любой игры.
Три недели она смотрела в потолок, пила успокоительное и слушала, как отец говорит в трубку: «всё под контролем», «дело закрыто», «несчастный случай». А теперь в этой пустоте появилось что-то. Пусть опасное. Вызывающее. Но живое.
К моменту, когда прозвенел звонок с последней пары, визитка уже была зажата в кулаке. Вэй вышла из аудитории первой, в прохладе коридора достала телефон, набрала номер. Трубку взяли на первом же гудке, раньше чем она успела испугаться
— Будь на парковке через десять минут. Сектор «С». Чёрный «Лексус». — Ответ Хидо был лишён эмоций, а через миг и вовсе послышались короткие гудки. Связь оборвалась.
Ещё несколько секунд Вэй прижимала телефон к уху, будто надеясь услышать что-то ещё. Потом убрала его в карман и пошла к выходу из здания. Мимо уже текли первые потоки студентов — кто-то задел плечом, кто-то бросил любопытный взгляд. Но она не смотрела по сторонам и просто шла вперёд. К ответам на свои вопросы.
Выйдя из университета, Вэй на секунду замерла. Секторы с лаконичными обозначениями — «А», «В», «С» — терялись между густо расставленными автомобилями. Глаза, привыкшие замечать несоответствия, стали искать не просто чёрный цвет, а определённый тип: машину, соответствующую статусу, мощи, власти. Почти сразу внимание притянул дальний угол — одинокий «Лексус» стоял в стороне, будто требуя для себя отдельного пространства.