Диана Будко – Выше, чем облака (страница 3)

Днем он как мог избегал ее, ибо каждый раз при встрече ловил себя на мысли, что за всю жизнь не встречал такой восхитительной девушки, а выдать себя он боялся больше всего на свете. Юноша давно махнул рукой, что его не спасает и общество Аттель, рядом с которой в его воображении все равно то и дело почти неуловимо проскальзывал образ волшебницы.

– Проклятое ведро и гребаный сад, – буркнул он в ярости. – Из-за такого пустяка все настроение испортилось. – Юноша чуть слукавил, решив свалить все сегодняшние невзгоды на безобидные растения.

С досадой Эмеральд провел ладонью по правой щеке, отгоняя приставучего комара, а потом разозлился еще сильнее, вспомнив, что теперь уже точно испачкался целиком и полностью, как кабанчик. «Может быть, не зря Ирис недавно обронила, что есть какая-то причина всеобщего помешательства последних месяцев? Опять…»

Ход его дальнейших рассуждений прервала громкая перепалка. На секунду призадумавшись, юноша навострил уши и тихо приблизился к кустам. Спрятавшись, он собирался выяснить, не заключает ли в себе предмет спора какую-либо опасность. Чуть разведя в сторону ветви, юноша с любопытством уставился на одну из заброшенных беседок, в которой разворачивалась словесная баталия между Ирис и Крапсаном. С изумлением он заметил свирепое выражение лица волшебницы, напоминающее в этот момент оскал кошки, на добычу которой посягнул чужак. Судя по недовольной мине Крапсана, он выступал в роли здорового подзаборного пса.

Придворный кудесник не потрудился встать, а остался в прежней вальяжной позе, закидывая в рот фиолетовые виноградинки. Он с грубой небрежностью отрывал их с веточки, так что маленькие ягодки катились по скамье, падали на землю и забивались в складки кремового покрывала. Кое-где на нем уже виднелись размазанные фиолетовые пятна, столь бросающиеся в глаза, что хотелось сорвать грязное покрывало и отшвырнуть в сторону.

– Есть ли еще какая-либо веская причина, по которой я должен был принять тебя? – Крапсан между тем ни разу не отвернулся от Ирис. Будто пытаясь сломить, он пристально смотрел на волшебницу. Но и она отвечала тем же: сложила руки на груди и не выпускала собеседника из поля зрения.

– А как она еще должна звучать по-твоему? Если такое начинает происходить, то любой волшебник призовет на помощь кудесника.

– Ты так и поступила, а я ответил. Я же не виноват, что слово придворного кудесника для тебя ничего не значит.

– Но ты даже не потрудился проверить, – волшебница раздраженно мотнула головой, словно ища поддержки у окружавших ее растений или хотя бы досок беседки.

– Я вовсе не обязан слушать ту, из-за которой я вынужден до конца жизни ходить с изуродованной рукой.

Эмеральд приоткрыл рот от удивления. След от глубокого ожога на руке Крапсана был заметен всем и являлся предметом множества пересуд. Он не скрывал его, пару раз намекая, что получил его в схватке с опаснейшей тварью на свете. Кто бы мог подумать, что эта самая тварь обитала в стенах замка.

– Я ничего тебе не сделала, даже не бросила тебе в глаза и слабейшего заклятья. Ты сам распустил руки. Остальное от меня не зависело.

– Да уж и не ожидал, что Вас, волшебниц, и пальцем нельзя тронуть, – он с негодованием выплюнул косточки. – Но не радуйся…

– Мне прекрасно известно, какую историю ты всем рассказываешь, – девушка громко расхохоталась. – Ужасная тварь, изрыгающая огонь, принявшая облик прекрасной девы, – она с наигранным кокетством поправила волосы. – Большей пошлости не слыхала. Ты хотя бы воспользуйся как-нибудь библиотекой Принца Туллия. Там много интересных книжек.

Эмеральд вконец заслушался беседой, напоминающей яркую пьесу, в которой многое необходимо додумать самому, чтобы лучше понять всю суть сюжета. Он и не заметил, как над ним вновь распростерлась тень.

– Вот никогда бы не подумал, Эмеральд, что ты способен средь бела дня праздно шататься и беззастенчиво подслушивать, – свое замечание Принц Туллий произнес, давясь от смеха.

Юноша от неожиданности дернулся вперед, потом резко развернулся и врезался спиной в куст, послуживший ему укрытием. Ветки недовольно закачались и громко скрипнули, а из-под корней выскочила упитанная мышь. Подергивая усиками, она чуть принюхалась и, не разбирая дороги, проскочила между ног Его Светлости. Ирис и Крапсан были так увечены своей перепалкой, что даже не обратили внимания на весь этот шум.

Принц Туллий фыркнул и раздраженно топнул ногой, желая пригрозить этой выскочке, успевшей удрать куда-то за пределы видимости. Можно было подумать, что он спасовал перед зверьком, но в действительности сцена напомнила ему, что, увы, он не мог так же сбежать от многих неприятных и даже в чем-то опасных ситуаций.

– Ваша Светлость, прошу меня извинить. Я шел за ведрами… Мне не хотелось мешать разговору, – Эмеральд на всякий случай опустил голову и отошел от куста.

Принц Туллий кивнул и, нахмурившись, сам занял место наблюдателя, тихонечко отодвинув ветку.

– Хочешь этого или нет, кудесник Крапсан, но ты обязан разобраться, – яростно продолжала Ирис. – Ты – придворный кудесник, а не личный, и должен следить за происходящим.

– Значит, ты все-таки собираешься меня учить? – Теперь он стоял, нависая над волшебницей и произнося слова сквозь стиснутые зубы.

– Что ты? Но если так пойдет и дальше, то я найду способ заставить тебя принять меры, – Ирис порывисто развернулась и направилась в сторону замка.

Принц Туллий разочарованно отпустил ветку, когда услышал гневное:

– Можешь не утруждаться! Вся твоя суета в пустоту! Скорее ты обожжешь мне вторую руку, чем сама окажешься кудесницей!

Принц Туллий фыркнул, выражая свое мнение о перебранке, которая была для него в диковинку, но всколыхнула «прелестные» воспоминания отрочества.

Эмеральд успокоился и терпеливо дожидался дальнейших распоряжений, незаметно оглядывая почерневшие от земли пальцы и запекшиеся царапины поперек запястья.

– Говоришь, шел за ведрами… – Принц Туллий почесал макушку. – Перепоручи это кому-то другому и поднимайся в новую библиотеку. Есть дело поважнее.

– Как прикажете, Ваша Светлость.

Только сейчас Эмеральда осенило: он столько времени убил на поиски ведер, которые все это время стояли рядом с ним там, на грядке, пусть и грязные после рассады.

ГЛАВА 2. РАЗДОРЫ

Ирис вышла из замка и, чуть призадумавшись, решила прогуляться прежде, чем вернуться в свою лавку (а именно так она теперь называла свой домик, любезно предоставленный Принцем Туллием в безвозмездное пользование). Не желая думать о причинах своей резкой вспыльчивости во время недавней беседы с придворным кудесником, девушка постаралась сосредоточиться: следует как можно скорее дойти до Регенсвальда и зайти в таверну со сладостями.

Она невольно стыдилась своего сегодняшнего поведения, но бездействие и равнодушие Крапсана вывели ее из себя. Хотелось наброситься на него, поколотить, да что угодно, лишь бы сбить спесь, которая могла привести к неожиданным неприятностям. Ирис не научилась испытывать пиетет к его гордому званию кудесника, поскольку он так и остался для нее неприятным мужчиной, зазнайкой, от которого все время необходимо ждать какой-то подвох. Может она ему и завидовала – все же Крапсан был весьма талантлив и искусен, – и именно зависть застилала разум, уверяла девушку в том, что от него исходят не самые добрые намерения. Хотя почему тогда кудесник раздражал ее одним своим видом, как и она – его? Волшебница часто задумывалась над этим, но, в конечном счете, пришла к выводу, что в них заложено слишком много разных энергий, которые не позволяли заключить перемирие.

Ирис отогнала рукой шмеля, словно вызвавшегося быть ее провожатым. Насекомое нервно закружило в воздухе, а потом улетело прочь. Слабый ветер вовсе стих, и вновь воздух стал настолько сухим, что, казалось, Балтиния вот-вот превратится в Сарму.

Несколько месяцев подряд, в тот или иной момент, по непонятным причинам вдруг начиналась сильная засуха, тянувшаяся до самого побережья. Все запахи ощущались до тошноты отчетливо, горло перехватывало и саднило, как от сильной ангины, глаза с болью слипались, хотя не были засыпаны песком, а тело превращалось в неподатливую обезвоженную массу. Засуха воздействовала на каждого человека с той или иной силой, изощренно выматывая и быстро отступая без видимых последствий.

Ирис сняла мантию и, небрежно перекинув ее через левую руку, попыталась утешить себя тем, что вскоре погода переменится и вновь можно будет наслаждаться вездесущим бризом. Между тем дышать становилось все тяжелее. Ничего не оставалось, кроме как обмахиваться ладонью до боли в кистевом суставе и думать: как хорошо, что она надела легкое платье и не собрала волосы в сложную прическу.

Позади раздался топот драконьих лап. Ирис отошла на обочину и решила чуть подождать в надежде, что хозяину повозки будет по пути с ней. К радости девушки, на козлах, управляя двумя зелеными драконами, сидел кудесник Ратид. Похожий на большую ящерицу, он, тем не менее, старался улыбаться, особенно в обществе женщин, был всегда подтянут и элегантен и казался моложе своих пятидесяти лет.

– Добрый день, кудесник Ратид! – приветливо махнула Ирис.

– Привет, милая. – Он остановил драконов, которые в ту же секунду принялись тыкаться мордами в траву в поисках чего-нибудь сладкого. – Куда ты направляешься? Не в Регенсвальд?