Диана Будко – Выше, чем облака (страница 2)

Тень пролегла между ними и протянулась немыслимым образом до самой стены замка.

– Весьма любопытно наблюдать, как вы вместе справляетесь с этой незамысловатой задачей. – Тень дрогнула и расползлась, погружая в черноту окружающее пространство. Точно огромная птица, взмахнув широкими крыльями, разбросала оставшуюся после кострища гору пепла.

– Здравствуйте, Ваша Светлость, – отозвалась Ирис.

Принц Туллий галантно подал Ирис руку, помогая подняться.

– Рад видеть Вас, волшебница Ирис, – он приобнял девушку за талию и восхищенно улыбнулся. – Эмеральд, продолжай свою работу. Не отвлекайся на меня. А Вы, милая моя, с каждым днем все краше и краше.

– Вы, как всегда, смущаете меня, Ваша Светлость, – Волшебница поклонилась.

– Что же сегодня привело Вас к нам в замок?

– Необходимость повидать Крапсана, – удрученно поведала она.

– Что ж, по крайней мере, встреча со мной сгладила неприятность сегодняшнего посещения. – Принц как всегда нежно коснулся губами кончиков ее пальцев и непринужденно взял под руку.

Ирис как можно кокетливее улыбнулась в ответ. Невольное ожидание подвоха со стороны Принца Туллия заставляло все время быть настороже и внимательно оценивать каждое движение. Примирение с подданными, как ни парадоксально, сделало его еще более нервным. Он словно никак не мог свыкнуться с тем, что перестал ассоциироваться у большинства балтинцев с кровожадным монстром, готовым поглотить все острова, не выплюнув и костей.

Отпечаток постоянной тревоги можно было заметить в его внешности. На лбу пролегли две глубокие морщины, а некогда столь умилившие волшебницу гусиные лапки превратились в подобие шрамов. Седина была еле заметна, но все же предательски пробивалась в смоляных локонах. Все эти мелкие перемены могли бы придать ему особый шарм или навести на мысль, что правитель постоянно погружен в тяжкие думы о судьбе государства, если бы не легкий запах спиртного, ставший его постоянным спутником и не заглушаемый никакими благовониями.

– Позвольте мне проводить Вас, – не дожидаясь ответа, он потащил девушку за собой. – Хочу предложить Вам небольшую авантюру.

– Буду Вам очень благодарна. – Ирис выразительно посмотрела на Эмеральда и скорчила на прощание забавную рожицу, отразившую все эмоции по поводу прогулки с Его Светлостью и будущего разговора с Крапсаном.

Еле сдерживая смех, Эмеральд подмигнул ей в ответ и вернулся к садовым экспериментам. С уходом Ирис это занятие вновь показалось ему унылым, как и в тот момент, когда он о нем узнал. Не прилагая особых усилий, волшебница умудрилась сделать сомнительное времяпрепровождение более сносным и увлекательным, как и любое другое дело, в которое они оказывались вовлечены. Он воспринимал подобную способность как нечто настолько обыденное, что почти перестал напоминать себе о том, кто она такая. Однако и здесь парень ничего не мог поделать. Даже в присутствии Аттель – знатной девушки, в которую он был давно влюблен и которая изредка отвечала ему приторной благосклонностью, – его охватывала сильная тоска, избавление от которой юноша находил только во время неспешной прогулки, срывая мимоходом очередной стебель и интересуясь у ведьмы, сгодится ли он ей.

Повозившись еще немного, Эмеральд спешно распихал растения по ямкам, засыпал корни землей и с раздражением подумал о том, что еще надо сбегать за водой для полива и отмыть инвентарь. Глубоко вздохнув, юноша принялся за работу, утешаясь перспективой маленького триумфа. Все же местечко выглядело не так уж и дурно. Очевидно, как это уже случалось, некоторые припишут часть его успеха волшебству и только фыркнут. Но даже если и так – лишь благодаря своей смелости и непредвзятости он, один из немногих, может рассчитывать от Ирис на некие привилегии, о которых ни разу не попросил.

Оправив одежду, Эмеральд зашагал к ближайшему фонтану, возле которого во время уборки сада кто-то всегда оставлял ведро или иной инвентарь. Это было весьма кстати: кладовка находилась на другом конце замка в полуподвальном помещении, дорога до которого занимала целую вечность.

Вместо ведра возле фонтана праздно стоял Карнеол, одновременно ковыряясь в зубах и завороженно разглядывая заметный издалека перстень у себя на пальце. За последнее время он постройнел и приобрел ту вальяжность, что присуща людям, уверовавшим в бесконечность внезапного успеха. Эмеральд хотел сделать вид, будто ошибся тропой, но сцена, похоже, разыгрывалась специально для него.

Медленно Карнеол развернулся в его сторону и как бы в пустоту произнес:

– Замечательно, когда есть возможность приобретать столь славные вещицы вместо того, чтобы копаться в земле, как червяк. – Он ни разу не говорил прямо о своем статусе наследника, дражайшего двоюродного брата Принца Туллия, но ежечасно подчеркивал этот факт, как и превосходство над остальными. – Настоящий черный турмалин. Что скажешь, Эмеральд?

– Красивый, но лучше не носить каждый день. Его используют… – Живот предательски свело в ожидании подвоха, но юноша постарался придать голосу добродушие.

– Ха! Это тебе Ирис рассказала? Сейчас видел ее вместе с Туллием. Беседовали. Дурак. Все же чем она его берет? – Он многозначительно потер камень, а у Эмеральда все похолодело внутри от воспоминания о маленьком замечании, брошенном когда-то Его Светлостью. – Рано или поздно она уберется отсюда. Крапсан абсолютно прав, считая ее вертихвосткой. Если их сравнить…

– Его Светлости виднее, с кем ему разговаривать и кого привечать в замке. – В голосе Эмеральда появилась привычная всем бесстрастность.

– Простите, хранитель покоев, – Карнеол по-щегольски накинул камзол на плечо, серые глаза сверкнули.

– Может быть, кому-то стоит вернуться к своим обязанностям и также хранить покои, а не размусоливать бабьи сплетни? – Эмеральд демонстративно пошел в сторону кладовки, ненавязчиво давая понять, что совет дал не для красного словца. Он был выше своего собеседника, и это позволяло юноше ощутить хоть и небольшое, но преимущество.

– Поговаривают, ты делаешь неплохие сети, – вдогонку крикнул Карнеол. – Не теряй навык. Еще пригодится!

С самого утра внутри Эмеральда все кипело. Без всякой значимой причины он был готов браниться и спорить с каждым встречным. Но еще сильнее ему не хотелось доставлять этому мерзавцу радость и дать повод спровоцировать себя на оскорбление или, хуже того, драку. Поэтому, тихонько выругавшись, юноша пошел на поиски злополучного ведра. Теперь ему просто требовалось занять себя чем-то посторонним, не имеющим прямого отношения к жизни обитателей замка. Растения-то не виноваты, что посажены в этом саду, где они еще и прижиться-то не успели.

Эмеральда не удивляло, что Крапсан прямо-таки спелся с Карнеолом, завязав крепкую, на первый взгляд, дружбу. Назло здравому смыслу они были настолько близки и похожи, что напоминали манерами родных братьев. Конечно, хватило бы и одного яркого качества для намека на родство – например, редкостного умения взбудоражить собеседника и испортить ему настроение (правда, у Карнеола это получалось невзначай и благодушно), – но их было гораздо больше.

Имя наследника еще официально не объявлялось балтинцам, но вот уже три года всем оно было хорошо известно, как и повадки будущего правителя. Карнеол не нашел отклика в сердцах большинства островитян, вызвав одинаковое недоумение у непоколебимого оппозиционера Цвейника и притихшего после женитьбы Харркона, а иные и вовсе призывали денно молиться за здоровье Принца Туллия, дабы уберечься от козней и колкостей Карнеола.

Эмеральд по своему обычаю старался не обращать внимания на сплетни и на любые расспросы отвечал весьма уклончиво, тем более забот и обязанностей у него меньше не стало.

Словно окрыленный, Принц Туллий ощутил новый прилив жизненной энергии, который по силу было укротить лишь бутылке его любимого березового сока, до которого он так и остался большим охотником. А предупреждение, высказанное когда-то верховным кудесником Гульри, что рано или поздно могут проявиться неожиданные последствия долгого заклятия, только подстегивало правителя. Со всем пылом он принялся лично решать проблемы балтинцев, реформировал Канцелярию и даже, переступив через себя, теперь уже в открытую стал проповедовать дружбу между островами Союза, на которую другие князья и принцы охотно откликнулись. Неизменной осталась только его ненависть к Принцу Пиону и Флорандии. Это было настолько взаимно, что подчас вызывало всеобщее опасение. Однако Принц Туллий никогда не забывал добавлять, что не в силах причинить и малейшего вреда флорандцам, ибо они и так уже чересчур сильно наказаны за грехи предков.

Все это время Эмеральду приходилось чутко следить за всеми изменениями в политическом курсе Его Светлости и за тем, чтобы он окончательно не сдался на милость своей дурной привычки. Особое положение превратило Карнеола в отменного лодыря, поэтому хранителю покоев пришлось взять на себя бо̀льшую часть работы.

В последние недели юноша чувствовал себя очень усталым, будто на него самого легли тяготы всей Балтинии и соседних островов, а сегодняшнее поручение оказалось совсем некстати, учитывая, с кем ему пришлось садовничать бок о бок. С негодованием он ругал самого себя за то, что ему слишком уж нравится находиться в обществе Ирис. Все чаще он просыпался среди ночи, взбудораженный дурманящими сладострастными сновидениями, и со смесью отчаянья и испуга напоминал себе – этого никогда не будет в реальности.