– Зовут меня Иван. Я – третий, самый младший сын царя Гвидона. Отправил нас с братьями батюшка невест себе искать. Каждому дал по стреле. Велел следить, куда стрела попадет, туда и идти – там и будет ждать невеста. Вот и оказался я на этом болоте.
Да уж, будущий свекор тот еще массовик-затейник. Но и я тоже в школьной самодеятельности принимала участие. Повеселимся, значит.
Я кокетливо лапкой подала стрелу царевичу. Он оправдал мои надежды: протянул руку и вместе со стрелой посадил меня себе на ладонь. Сюрприз! Я всегда знала, что я невысокая и стройная, но сейчас степень моей крошечности привела меня в восторг и безмолвие.
Так, молчать нельзя, надо продолжать развивать диалог. В конце концов, что-что, а говорить с мужчинами я всегда умела. Да, обстоятельства несколько усложнились: попробуй обаять мужчину в лягушачьей шкурке, но сложные задачи меня всегда раззадоривали.
И потом у меня точно была фора перед царевичем. Я знала, что я красивая (очень красивая!) молодая девушка. Я знала, что я умная. И главное – я знала сказку.
Итак, что мы имеем? Жених есть. Я свободна для брака. Лягушка? Ненадолго, если милый не подведет. (А он точно милый, вон, как покраснел, пока я мыслям своим предавалась. Надо спасать молодца).
– Иван-царевич, я – твоя суженная, Василиса Премудрая. Возьми меня за себя замуж, – бухнула я со всей своей эмансипированной простотой.
Да-да, Василиса. Родители постарались, как чувствовали, назвали по-сказочному. Как только не дразнили меня в детстве – и Васькой, и Лиской. Теперь вот могу полным именем представиться. И Премудрая, точно. Знаний во мне много, сама не знаю, насколько много, применять, правда, не все умею.
Ни один мускул не дрогнул на лице Ивана, а я загляделась на его глаза – такие серые, глубокие, темные. Какой у него правильный овал лица, греческий нос, сочные губы. Все, как я люблю. Вот повезло же мне. Хоть и лягушка пока, зато какого красавчика себе отхватила. Это стоило того, чтобы на болоте очнуться.
Царевич порадовал ожидаемым и чисто мужским ответом:
– Как же я возьму тебя за себя замуж? Ты же лягушка! Меня засмеют, если я тебя в качестве невесты представлю.
Ага! Тоже мне царевич нашелся. Ой, да! Он же действительно царевич. Ладно! Подумаешь, лягушку он в первый раз что ли увидел? Или он не в сказочном царстве живет? Раз лягушка говорящая, брать надо, потом разбираться будешь. Пришлось подтолкнуть скудоумного незначительным шантажом:
– Не спорь, Иван-царевич. Бери меня в жены, жалеть не будешь. Оставить меня здесь ты не сможешь. Стрелу я тебе просто так не отдам. И ты хорошо подумай, что ты батюшке скажешь, вернувшись без стрелы и без невесты? Как объяснишь ему, куда стрела делась? У батюшки твоего все стрелы на счету, как я понимаю. А ты врать отцу что ли будешь?
Хм, а царевич-то честный. Это плюс. Вон, как снова отлила кровь от лица бедолаги. Надо пожалеть мужа будущего. Не стоит так грузить его нервную систему.
Сунул руку в карман царевич, достал платочек, бережно укутал мое лягушачье тельце. (И, правда, что-то примерзла я на болоте-то, хоть согреться теперь можно. Расправила я свои лапки наконец).
А царевич между тем осторожно вернулся к твердой земле, где коня оставил. Вскочил в седло и поскакал. Хотела бы я сказать, что только ветер в ушах свистел, но совру (а мой будущий муж вранья точно не любит) – спряталась я поглубже в платочек, да, заснула, согревшись.
Пробуждение было резким: край платочка отогнулся, сразу стало холодно и ворвался гомон голосов. Голосили знатно – великовозрастные детины (видимо, братья моего суженого) что-то кричали, издалека тыча в меня пальцами. Седой старик в короне (здравствуй, батюшка-царь, вот и познакомились) поднял руку и задумчиво почесал в затылке. Согласна, ситуация как в сказке. Не хотела бы я быть на вашем месте. Только мне и на своем неуютно.
Да и в жизни редко невестка нравится семье жениха. Будь хоть трижды раскрасавицей, да умницей. Но сейчас не об этом, что-то я отвлеклась.
Батюшка-царь прикрикнул на своих сыновей. Крики стихли. И он молвил свое веское слово:
– Сказал жениться на той, на кого стрела укажет. Женись! Нечего нос воротить. Давай, покажи, что слово свое держать умеешь.
Молодец, царь-батюшка, вот зауважала тебя сразу!
И как-то быстро все закрутилось. Честным пирком, да за свадебку. Вернее, за свадебки. Батюшка-царь экономный – три свадьбы по цене одной. Сразу всех сыновей и оженил: старшего – на боярской дочери, среднего – на купеческой, а третьего – на мне.
Муж мой, ничего такой, заботливый – подкармливал меня со своей тарелки. Хорошо, что оказалось, что есть я могу всю ту же пищу, что и раньше. Ф-фух! Утолила голод.
А царь-отец, затейник, не угомонится никак. Не успел мой муж от первого потрясения отойти, а уж на другой день царь зовет сыновей к себе и требует, чтобы их жены испекли ему по караваю хлеба. Можно подумать, в его царстве враз повара перевелись!
Смотрю, идет мой Ваня не весел, голову ниже плеч повесил. Думала, что случилось страшное, ан нет, поправимое.
Я, конечно, скандал ему небольшой учинила превентивно:
– Не веришь ты в меня, Ваня.
Тот сразу оправдываться стал. (Хороший он у меня все же!) Говорит, верит, только не понимает, как я лапками своими тесто лепить буду. Может, спрашивает, поваров царских попросить о помощи!?
Ну уж нет! С тестом точно сама справлюсь. Иногда нужно делегировать что-то, но не тогда, когда от этого судьба моя зависит. Да и размяться что-то хочется.
Отправила мужа спать, чтобы на кухне под ногами не мешался, а сама потребовала:
– Лягушачья шкурка отлепись, снова девица красавицей становись.
Получилось! Шкурка мигом слетела. На кухне работа закипела, я печь всегда любила. Пока каравай пекла с силами природными общалась – здесь энергия текла мощная, волшебная. Я ее в каждой клеточке своего тела чувствовала и знала, что все, что я захочу, смогу. Даже невозможное. Невозможное? Нет ничего невозможного, если мне это действительно нужно.
Пока мысли думались, руки споро просеивали муку, замесили тесто. И я выпекла каравай. Еще и украсила его фигурками разными – вот дворец, вот сады и башни, вот деревья и птицы, вот звери лесные. Красиво получилось, сама не ожидала, что я настолько искусна.
Тут и утро подоспело. Лягушачья шкурка привычно вернула меня в другое тело. Разбудила мужа. Тот увидел каравай красоты неожиданной, замолчал, потом выдохнул что-то, подхватил хлеб и побежал, на бегу крикнув мне спасибо. Вот как я его впечатлила! То ли еще будет, милый. Готовься удивляться.
А царь-батюшка продолжает задания изыскивать. Не успел порадоваться и подивиться на караваи, которые невестки ему испекли (мой, конечно, самый вкусный и красивый был), как уже от сыновей требует:
– Пусть жены ваши завтра порадуют меня коврами узорчатыми.
Крякнули только сыновья в ответ. Вместо того, чтобы с невестами миловаться, опять тем всю ночь предстоит рукодельничать. Да, только против батюшки не попрешь.
Пришел Иван-царевич в свои палаты. На меня не смотрит, глаза рукавом отирает. Я-то знаю, что царь не угомонился, не зря в детстве столько сказок прочитала, да и верю в себя, что справлюсь. А муж совсем расклеился. Говорю ему:
– Что ты, Ваня мой, не весел, что головушку повесил?
Он и выдал мне новое задание отца. И опасливо спросил, что же делать-то теперь? Может, мамушек, нянюшек, да сенных девушек, что живут при царице-матушке, позвать, попросить о помощи?
Да, что там ткать-то?! Этому искусству я с детства бабушкой своей обучена. Ткать я всегда любила, а тут еще и силы волшебные помогают, справлюсь. Успокоила я друга своего сердечного, да спать уложила, а сама велела лягушачьей шкурке отлепиться. И снова стала прекрасной девушкой. Да-да, прекрасной. Дома все это признавали. Не было никого красивее меня. Я пошла в матушку, а она первой красавицей в нашем городе была.
Работа над ковром споро у меня пошла. Раз – и расцвели цветы небывалые, два – птицы полетели, три – узоры по краям выткались. Заснуть только некогда было, утро наступило. Подошла к своему царевичу, полюбовалась им. Спит, намаялся бедный, вон как жалобно во сне постанывает. Ничего, милый, не бойся. Со мной не пропадешь!
Лягушачья шкурка снова утром привычно изменила мой облик. Дорогой супруг пробудился, увидел ковер – в ступор впал (нужно что-то делать с его реакциями), схватил его в охапку, только и успел поблагодарить меня, выбегая из горницы.
Царь полюбовался коврами, сыновьями принесенными, мой особо выделил, сказал, что у себя его постелет. И тут же новым заданием детей порадовал – говорит, хочу, чтобы мои невестки плясали для меня на пиру.
Таким убитым горем своего Ивана я в первый раз видела. Думала, что наследства его лишили или из царства нас в пять часов выселяют. Ан нет, всего лишь потанцевать на пиру. Зря, что ли, я в танцевальную школу ходила? Конечно, профессиональной танцовщицей я не стала, слишком много интересных вещей в мире есть. И все же здорово, что и это мое мастерство пригодилось.
Поспешила я успокоить своего друга милого. Он уже собрался сам бежать тайком из царства, да меня с собой увозить, пожитки начал спешно упаковывать. Говорю ему:
– Не тревожься, Иван. Завтра отправляйся раньше меня на пир, а я следом буду. Как услышишь стук да гром, скажи: «Это моя лягушонка в коробчонке едет».
