Ди Темида – Сонора (страница 4)
— Спасибо за ужин, милая, — сухо говорит вдруг Райан, подводя черту под разговором, а я еле удерживаюсь, чтобы не закатить глаза, когда он встает из-за стола.
— Райан, — все же делаю попытку как-то остановить его, чтобы разрядить ставшую напряженной обстановку, но он задерживается лишь на миг и уходит в гостиную под брошенное
Позволив себе долгий и тяжелый вздох, откидываюсь на спинку стула, уставившись на остатки еды на столе. Радио, крутящее очень давние сохранившиеся песни, постепенно умолкает, переведя вещание на строгую сводку по уровню радиации в ближайших к Тусону городах, а я... Не вслушиваясь, думаю о том, что завтра наверняка все должно стать лучше.
Ведь если придавать значение всему и не подбадривать себя, бездна сомнений поглотит полностью.
Глава 3
— Мисс Фоксхайд, правда, что вы работали с радиацией?
Звонкий голос девочки по имени Кейт Льюис разрезает устаканившуюся тишину с начала урока. Моего первого урока для небольшого класса детей двенадцати-четырнадцати лет. Я оборачиваюсь, опустив руку с мелком, до этого выводившую на темно-синей доске термины: молекула, атом, химический элемент.
Улыбнувшись девочке и переведя взгляд на всех остальных восьмерых учащихся, тут же вскинувших головы и внимательно уставившихся на меня, отвечаю:
— И да и нет, мисс Льюис. С радиацией не работают, работают с радиоактивными элементами, предметами и материалами.
Кейт чуть краснеет, но кивает.
— Итак, запишите, пожалуйста: атомы в молекуле соединены с помощью химических... — продолжаю я едва начавшуюся лекцию, вновь отвернувшись к доске, но раздается другой голос — кажется, Дилана.
— Расскажите про бомбы.
Подавляю тяжелый вздох и в этот раз чуть медленнее разворачиваюсь. Подростки смотрят на меня испытующе, чуть с опаской, но без тени претензии: ощущения, что урок намеренно срывается и это проверка нового преподавателя, нет. Я догадываюсь, о каких бомбах спрашивает Дилан. Интерес к этой теме понятен и предсказуем, но...
— А правда, что теперь создание бомб на ядерном топливе запрещено? — слышится взволнованный писк с другого конца стола, и тут я окончательно собираюсь с мыслями.
— Вы задаете крайне любопытные вопросы, — неторопливо киваю и Дилану, и Кейт, и всем остальным. — Но для того, чтобы мы могли обсудить эти темы, вам стоит погрузиться в начало сегодняшнего урока.
Вижу мелькнувшее разочарование на таких разных лицах и с улыбкой добавляю:
— Потому что все начинается с атома. — Отложив мел и быстрым движением вытерев пальцы о влажную салфетку, сажусь за стол.
Одна из прелестей нынешней системы образования, которая мне очень нравится — круглые столы, за ними дети и преподаватель общаются как будто на равных. Никаких отдельных парт. И, увы, никаких печатных учебников: бумага теперь довольно ценный и редкий атрибут. Все уведено в электронный формат, кроме тех же тетрадей для основных дисциплин.
— Раздел, изучающий, скажем так, бомбы, — терпеливо объясняю я, глядя на каждого по очереди, — относится первостепенно к физике. К ядерной физике. А теперь, пожалуйста, найдите в архиве данных тему «Атомы и молекулы» и законспектируйте определения.
— Мне папа рассказывал про уран и войну, — тихо добавляет Кейт, придвинув чуть потрепанный блокнот.
Замечаю отсутствие мизинца на ее ладони, но тут же перевожу внимание. Родиться в этом поколении, не имея заметных физических мутаций, поистине чудо. У кого-то проблемы с волосяным покровом, у кого-то — с конечностями, у кого-то с мышцами и цветом кожи. Наша новая реальность.
Остальные ребята, суетясь, принимаются за работу, но периодически все же бросают на меня взгляды.
— Ядерная физика изучает строение и свойства атомных ядер, а также их столкновения, мисс Льюис. И тут как раз химия довольно тесно связана с ней, поэтому... В ваших же интересах быстро освоить основополагающие законы и термины, чтобы мы могли перейти к теме радиохимических реакций внутри бомб.
Аргумент бьет прямо в цель, и класс, обрадовавшись, с большим рвением принимается за конспект. Прячу чуть горькую улыбку, наблюдая за каждым учеником, и вновь думаю о том, насколько по-другому все выглядело раньше, если опираться на сохранившиеся хроники.
Населения осталось мало, но и рождаемость не повышается по множеству причин: такие маленькие классы стали нормой. Дети и взрослые теперь носят измеряющие радиацию счетчики на руках. На уроках больше интересуются не тем, почему галлий тает в ладони или почему ртуть может вытолкнуть предмет, а радиацией и бомбами. Электронные архивы и отсутствие книг: последний раз я чувствовала тот самый древесно-чернильный запах страниц в доме у дедушки, будучи таким же подростком, как эти ребята.
Иногда я ловлю себя на странной мысли: хоть и не застала время катастрофы и чудом через несколько умудрившихся сохраниться поколений моей семьи появилась на этот свет, все же часто тоскую по быту людей довоенной эпохи. По быту, которого никогда не знала.
Повезло немногим. Сохранилось немногое. Появилось нечто новое, и хотя бы наука не встала на паузу. А внутри что-то так и тянет к прошлому, одновременно с этим осуждая его, как и поступки ответственных тогда за произошедшее людей.
Легким движением поправляю очки.
— Чудесно, — тихо говорю я, заметив, как постепенно мои ученики поднимают головы от блокнотов. — Дилан, расскажешь нам, как ты понял определения молекулы и атома?..
***
Плодотворный урок, знакомство с коллективом преподавателей и администраторами колледжа, неторопливое освоение — все это полностью вымывает из меня флер неопределенности после выходных и недомолвки с Райаном.
Поговорить с ним вчера возможности не представилось: Майкл вызвался помочь с вещами, и воскресенье пролетело за уборкой после переезда и последующими посиделками втроем на крохотной террасе у дома. Под конец пришел Джефф, и Райан с сослуживцами ушел на внеплановое совещание, созванное генералом Фергюсоном в выходной.
Не чувствую, чтобы мой мужчина был действительно сильно задет теми словами, да и он, будем честны, поверхностно отнесся к моим новостям, но обговорить все начистоту стоит. Поэтому решаю сегодня после составления плана следующих уроков прогуляться до казармы и перехватить там Райана.
На небе пришпиленными кусками медицинской ваты висят редкие облака. И на том спасибо — создается хоть какое-то подобие тени. Казарма, военные ангары и другие причастные здания находятся у южной границы — той самой, у которой наш дом и тот КПП с башнями.
Мазнув мимолетным взглядом по снующим солдатам на стене, словно картинку и не меняли за прошедшее время, поворачиваю в проулок, у которого высится первый гараж-ангар. Поудобнее устроив на плечах потяжелевший благодаря материалам из колледжа и планшету рюкзак, направляюсь вдоль здания и вдруг замечаю Дакоту.
Темные, как у меня, волосы собраны в высокий хвост. Низко сидящие штаны со множеством карманов, короткий топ, обнажающий идеальный пресс. Рельефные красивые руки, высокий рост — с такой внешностью надо было идти не в механики. Она, склонившись, что-то перебирает под капотом Хаммера. Рядом у колес инструменты и разномастные канистры.
— Привет, Карла, — окликаю я, подходя ближе.
— Просила же так не называть. — Она не оборачивается, ловким движением вытаскивая из заднего кармана довольно грязную тряпку.
Я невольно хмурюсь на реакцию, пытаясь припомнить, какая кошка могла пробежать между нами. Назвала по имени по привычке: сама я человек не военный, обращаюсь ко всем, как нарекли с рождения...
Она наконец удосуживается повернуться и вальяжно упирается локтями в машину, уставившись на меня. Натягиваю на лицо максимально безразличное выражение и ровным тоном спрашиваю:
— Видела Райана?
— Видела.
Ответ следует незамедлительно. Замечаю тень странной улыбки, коснувшейся пухлых, не в пример моим, губ Дакоты, но через миг она смотрит все так же без эмоций, даже почти что с ленцой.
— Он в казарме, — тряпкой указывает Дакота и вновь возвращается к внутренностям внедорожника.
Не считаю нужным благодарить и ухожу, в задумчивости перебирая варианты такого отношения. Не замечала раньше подобного в свой адрес от Карлы при редких встречах.
Взявшись за металлическую ручку тяжелой двери, распахиваю ее и с наслаждением юркаю в прохладу. Несколько военных проходят мимо, окинув меня быстрым взглядом, поодаль еще несколько разговаривают в углу, я же останавливаюсь, озираясь по сторонам. На одной из стен карта: издалека могу разглядеть название «Тусон», очерченную старую границу и почему-то закрашенную черными штрихами территорию пустыни.
Решаю для начала достать тот самый пропуск, с фамилией и фото Райана, врученный мне для склада: вдруг пригодится? И пока копошусь в рюкзаке, не замечаю, как передо мной вырастает высокая крупная фигура.
— Мэм, вам запрещено здесь находиться.
— О, — аж подскакиваю, чуть не роняя карточку пропуска, но вовремя успеваю схватить.
Поднимаю взгляд и за секунду понимаю, кто передо мной: Райан рассказывал об этом взрослом мужчине с проседью в висках слишком много.
— ...Прошу прощения, — искренне говорю я, не решаясь обратиться по званию и фамилии сразу, пока он сам не представится. — Я подумала, что благодаря пропуску могу сюда заходить.