Ди Темида – Сонора (страница 3)

Любимый упомянул, когда они с ребятами заносили в дом вещи, что аптек в Тусоне, как в Финиксе, нет, так что медикаменты стоит тоже поискать на складе. Надо озаботиться и добыть йодид калия2, вернуться к приему — приемлемый радиационный фон в родном городе за последние месяцы меня подрасслабил. Так себе вариант, но какая-никакая профилактика.

На улице мелькают люди, неторопливо идущие по своим делам, и скрипящий песок под ногами, очевидно, раздражает лишь меня одну. Жара прицельно давит сверху, и отсутствие в Тусоне достаточного количества раскидистых деревьев не дает и шанса на спасение в тени.

«Спокойно... Ты привыкнешь», — в сотый, пожалуй, раз за последние дни говорю я себе, откинув назад затесавшийся на плечо хвост волос, и продолжая идти.

Привыкну к новому статусу, когда в церкви мы официально закрепим отношения. Хотя я еще больший атеист, чем Райан, свадьба по старым традициям — лишь дань этим самым традициям. Привыкну к быту и изменившемуся ритму жизни. Привыкну к новому, хоть и знакомому городку, к опасной пустыне прямо под боком. К иным условиям, к другим людям, к новой себе.

Главное — не привыкнуть к ма-а-аленьким, гложущим меня проблемам в отношениях с почти-что-мужем, в последние две недели изредка проявляющим себя. То усталость, то легкое обоюдное недопонимание, то раздражение: явные минусы только свиданий и бывшей жизни порознь на протяжении почти что года.

Все исправится. Уверена. И сложится наилучшим образом.

Сложится же?..

***

Ожидаемо терплю поражение. На своеобразном ресепшене исследовательского центра миловидная сотрудница, на бейджике которой выведено «Джессика», сообщает о том, что мое досье и резюме из Тусона пока не прислали, хоть и электронное письмо от Фергюсона получено, да и открытых вакансий сейчас пока нет.

Несмотря на старания Райана и рекомендации от генерала, попасть в Линкольн сразу я и не рассчитывала. Когда началась война, большая часть интеллигенции и, в частности, выживших ученых сосредоточилась в Финиксе, но несмотря на это, исследовательский центр в Тусоне разросся до более весомых масштабов. Стал престижнее. Если, конечно, в нашем мире «престиж» имеет хоть какое-то значение...

Неудивительно, что не сложилось. Горечь хоть и затапливает нутро, накатывая малыми волнами, все же с улыбкой прощаюсь с Джессикой, любезно взявшей у меня адрес для дальнейший связи при необходимости, и покидаю первый этаж центра.

Что ж... Добавляем в маршрут еще один пункт.

Колледж так колледж.

Там меня хотя бы ждут. Быть преподавателем по химии — не предел мечтаний после всей проделанной практической работы в Финиксе, но перспектива становиться домохозяйкой, ожидающей каждый вечер мужа со службы, не прельщает еще больше.

Переходя дорогу, слышу гудение двигателей редких, в основном, военных автомобилей. Песок завихряется под ногами в легком танце, и когда я облизываю губы, ощущаю, как будто сама уже на девяносто процентов состою из мелкодисперсных оранжевых песчинок. Можно было и отложить все дела до понедельника и просто остаться нежиться в новом доме под дуновением вентилятора, но определенности в собственной судьбе хотелось больше. Не в моих правилах откладывать что-то в долгий ящик. Да и нынешний кодекс жизни не позволит, как бы ты этого ни хотел.

Линзы очков покрываются пылью: приходится периодически снимать их, протирать и возвращать на переносицу. Я могла бы обойтись и без них: вдаль на расстоянии футов двадцати — двадцати пяти зрение еще держится, а вот после уводит в расплывчатые образы. Но не стала рисковать в пока еще малознакомой обстановке нового города.

Обещая себе принять душ как минимум еще трижды за сегодня после такого упрямого похода по залитым солнцем улицам, выхожу на следующую. Вдоль дороги тянутся щербатые лужайки с терновниками и колючими растениями, которые с трудом пробиваются сквозь раскаленный грунт. И я вижу нужное здание.

Колледж выглядит словно оазис знаний посреди раскаленного бетона других домов. Стены выстроены из темно-зеленого кирпича, чистые, что удивительно, не покрытые налетом окна, высокие арочные порталы дверей. Рядом небольшой стадион, и — о чудо — я наконец-то вижу еще один оттенок зеленого. Газон и несколько елей. Сверившись с часами, подхожу к входу и толкаю массивную дверь.

Легкая прохлада холла сродни освобождению... Застываю, переводя дух, осматриваюсь: вижу пару учеников, скамейки, несколько дверей. И только хочу двинуться к стенду с указателями, как из-за угла коридора появляется пухленькая женщина.

— Вам помочь? — вежливо и заинтересованно спрашивает она, замечая меня. Останавливается, переложив несколько папок и планшет из ладони в другую.

— Да, — тут же нахожусь я, поправляя рюкзак на плече. — Здравствуйте. Могу ли я встретиться с директором? Я — Фелиция Фоксхайд. Узнавала неделю назад о должности учителя химии.

***

— Как все прошло?

Райан еще в прихожей, но я слышу его сквозь журчание воды из-под крана: только закончила с незатейливым ужином.

Выложив рядом с рисом на тарелку бобовые, тянусь к полке, чтобы достать кукурузные лепешки. Его любимые.

— Меня взяли, — коротко и громко бросаю я, намеренно сохраняя интригу, и продолжаю слышать возню еще не вошедшего жениха.

Поход на склад завершился успехом, как и общение с директором колледжа, Джошем Форестом, и готовка под радио окончательно закрепила улучшившееся настроение.

Чувствую спиной появление Райана, затем его горячие руки обвивают талию. Под получаемый поцелуй в шею добавляю:

— В колледж.

Обернувшись в объятиях, смотрю на чуть уставшее, но удивленное лицо, на котором стремительно меняются эмоции: мой мужчина пытается понять, насколько я расстроена, я же прячу усмешку, решив его больше не мучить.

— Приступаю в понедельник, — говорю с бодростью и отвечаю на короткий поцелуй, за которым тянется Райан.

В ноздри ударяет запах его мятного геля для бритья и едва заметный — машинного масла. Странно. Впервые чувствую такой, возился с «Хаммерами» сегодня?

— Поздравляю, но... Как же Линкольн, детка? — Он мягко оставляет меня и, при всей своей крупной фигуре, ловко юркает к столу, тут же схватив лепешку.

Уставившись на меня в ожидании ответа, принимается за нее, не дождавшись основного блюда.

— Говорила же, вряд ли что-то выйдет, — с коротким вздохом проговариваю я, взяв обе тарелки, и ставлю на стол, присаживаясь напротив. — Подписи твоего любимого генерала тоже не помогли: в Линкольне сейчас нет вакансий, и...

На мгновение замолкаю, собираясь с мыслями, чтобы продолжить, но Райан беззаботно отмахивается:

— Ладно, не бери в голову. Выйдем сегодня полюбоваться закатом?

Смыкаю приоткрытые губы, так ничего больше и не сказав, и наблюдаю, как Райан принимается поглощать рис. Ощущаю, как скорость его беспечной реакции меня слегка колет. С одной стороны, я действительно рада должности учителя, с другой — хочется больше поддержки и эмпатии, которую ждала весь остаток дня и теперь при встрече не получила.

Не в первый раз...

Что-то будто незримо меняется в воздухе. Все еще смотрю на Райана, с аппетитом поедающего ужин, который и не замечает мою заминку. Взявшись за вилку, миролюбиво говорю, отчасти даже не солгав:

— Не сегодня, малыш, я устала.

Отметка усреднившегося настроения за день медленно начинает ползти вниз. Закат точно не справится с обратным выравниванием, поэтому подождет: любоваться Сонорой сегодня больше нет желания. Райан безропотно кивает, и я решаю перевести тему, пока осадок внутри, как на дне колбы после химической реакции, не охватит меня всю:

— А как прошел твой день?

— Неплохо. Прошел бы лучше, если бы гребаные кланы Ногалеса не перенесли поставку на неделю позже...

Дожевав получившийся суховатым рис, уточняю:

— Такое часто происходит?

— Второй раз. Не хочу, чтобы засранцы считали это нормой. — Райан хмурится, потянувшись за салфеткой. — Хотя тот же Фергюсон и бровью не ведет. Бесит его подход...

— Ну, если отсрочка ни на что критически не влияет...

Делаю радио чуть тише и вновь берусь за вилку. Райан же, кажется, заводится сильнее, и я уже жалею, что углубилась в его дела.

— Ты не понимаешь, Фици. — Фраза звучит без упрека, но я все же проницательно уставляюсь в ответ, когда он откладывает салфетку и смотрит на меня. — Этот так называемый Жнец, будь он проклят, нами помыкает. Хотя мы на равных условиях: его люди не меньше нашего нуждаются в продовольствии, чем мы в их свинцовых рудниках. Что его, что его брата — убил бы собственными руками.

Догадываюсь, что речь идет о представителях Ногалеса, но решаю не вникать в детали. Но вот проигнорировать другое не могу, тут же тихо, поучительно произнеся:

— Из-за схожей нетерпимости когда-то все и началось, малыш.

Райан улавливает намек. Триста восемьдесят лет назад Всемирная ядерная война началась со Штатов и Мексики. С незаконной торговли и поставок. С человеческой глупости, лицемерия и непримиримости. Люди в оставшихся трех десятках городов на всей земле, кажется, до сих пор не уяснили главного.

Нас мало, ресурсы ограничены: нет бы сделать выводы и начать адекватное постоянное сотрудничество с учетом ошибок прошлого...

Мой мужчина меняется в лице, прищурившись. Между нами повисает тягучее молчание, но я не собираюсь забирать свои слова обратно: его горячность, конечно, объяснима, но опять же...