Ди Темида – Сонора (страница 6)

Глава 4

— ...таким образом, зная точный «адрес» химического элемента, то есть его группу, подгруппу и номер периода, можно однозначно определить строение его атома. — Стараюсь, чтобы вырвавшийся вздох в конце не казался слишком тяжелым или обреченным.

Дети ни при чем, и я не хочу, чтобы они приняли на свой счет. Раздраенное с утра состояние не планирует исчезать: изо всех сил стараюсь вести урок в ровном, спокойном настроении, не отвлекаясь на мысли, разъедающие подобно концентрированной серной кислоте. Но то, что я уже четвертый раз за десять минут снимаю, кручу в пальцах и возвращаю обратно на переносицу очки, говорит об обратном: в воспоминания лезут кадры вчерашней ночи. А на корень языка — привкус горечи от разочарования Райаном.

Не поторопились ли мы с моим переездом? Не поторопилась ли я, сказав «да» после восьми месяцев отношений? Может, я просто упала в омут с головой, обманув себя, что приняла взвешенное решение, а на самом деле игнорировала какие-то сигналы?

Все должно было стать еще лучше к грядущей свадьбе, так почему у меня стойкое ощущение, будто все рушится?

— Мисс Фоксхайд, ядро состоит из электронов? Я не совсем понял, — почесывая нос, задает вопрос Дилан.

Возникшее перед глазами воспоминание о знакомстве с Райаном, когда его группа сопровождала команду ученых, в чей состав входила и я, на задание по забору потенциально радиоактивной воды, резко осыпается. Встаю из-за стола к доске, радуясь возможности скрыть наверняка растерянное выражение лица, и дело не в вопросе любопытствующего ученика.

— Давайте разберем еще раз на схеме: атом состоит из ядра, которое имеет положительный заряд, и электронов, которые имеют отрицательный заряд. В целом атом электронейтрален. — Дорисовав круги, перевожу дух, чувствуя, как мысли опять уплывают в личные проблемы. На автопилоте рассказываю дальше: — Ядро же, мистер Найт, состоит из протонов и нейтронов.

Меня спасает короткий сигнал, оповещающий об окончании занятия. Дети вскакивают с мест и наперебой благодарят меня, попутно собирая вещи. Отряхнув пальцы от мела, со сдержанной улыбкой прощаюсь с каждым, озвучив вдогонку, к какой следующей теме им подготовиться дома.

Класс пустеет, и я изнуренно сажусь обратно на стул. От тотального самокопания спасает то, что вечером Райан задержится, — предупредил сегодня утром, поспешно уйдя на службу. У меня будет время собраться с мыслями и все-таки вызвать его на разговор, без отнекиваний. Мне не нравится этот медленно нарастающий снежный ком, и хоть я не самый прямолинейный или какой-то капризный, требовательный человек, отмалчиваться тоже не в моих правилах.

В наших отношениях что-то не так. Что — предстоит разобраться. Я не должна игнорировать ни едва заметные изменения, ни конкретные нюансы в нашем сексе, и если причины лишь в усталости Райана из-за службы или притирок в быте после переезда, так пусть скажет об этом.

А пока... Нужно перебрать видеоархивы для следующего урока. Это поможет отвлечься. Устало потерев лоб, беру планшет. Запираю кабинет и иду по полупустому широкому коридору: впереди лишь двое мальчишек. Судя по росту, младшеклассники.

— Говорю тебе, они носят черепа!

Услышанная фраза привлекает мое внимание: поднимаю взгляд от наручного счетчика, вспомнив, что не приняла утром йодид калия. Шагаю следом за детьми, увлеченно болтающими друг с другом.

— Да врешь ты, Джейсон...

— Они живут в своем Ногалесе под землей и носят настоящие человеческие черепа!

Одна моя бровь удивленно взлетает, когда слух улавливает и это. Держась на расстоянии, все еще следую за мальчиками, которые спускаются по лестнице: мне тоже на этаж ниже. Хм...

Беседа звучит странно и интригующе.

— Чушь...

— Мой папа их видел, — с горячей гордостью продолжает настаивать Джейсон, прыгая по ступеням.

— С ними видятся только военные, когда едут в пустыню...

— А ты знал, что они поклоняются смерти? Может, они носят черепа не вернувшихся военных?

Второй мальчик фыркает, и я внутренне с ним соглашаюсь.

Ну какие черепа?.. Какое поклонение? Да и военные возвращаются с различных заданий: обмен — не исключение.

— Ты ошибаешься, Джейсон... Военные всегда возвращаются из Соноры, а твой папа все выдумал.

В этот момент я даже киваю, хотя это бессмысленно.

— Вот и нет! Он говорил, что они жестокие и беспощадные, и зря мы вообще имеем с ними дело.

Остаток необычного диалога уже не слышу: мальчики спускаются дальше, а я захожу в коридор второго этажа, чтобы найти конференц-зал с проектором. Вспоминаю, как Фергюсон говорил про задержку поставок, его непонятную реплику о реке и Финиксе, и понимаю, что Ногалес в последнее время упоминается в моей жизни слишком часто.

Захожу в пустой конференц-зал, где можно проводить интерактивные уроки, и направляюсь к шкафчику с библиотекой материалов. Заместитель директора и по совместительству учитель истории Мелани Джонсон, та самая, кто встретила меня на пороге колледжа в день вынужденного собеседования, упоминала, что здесь можно найти интересные видео-слайды по разным дисциплинам.

Пока вожусь с папками и дисками, чтобы выудить что-то по химии, вновь невольно возвращаюсь мыслями к детской болтовне и тем фактам, что сама знаю о Ногалесе. Жители, поклоняющиеся смерти и носящие маски-черепа? М-да.

Впечатлительные школьники и слухи, что с них взять.

— Так, как мне тебя включить... — Хмуро осматриваю проектор и в конце концов путаюсь между двумя кнопками: вместо замены диска случайно нажимаю «плей».

Запускаются кадры, оставленные после урока другого учителя.

Застыв и уставившись в полотно экрана, почти сразу понимаю какого. История.

На хрониках демонстрируются падения бомб. Нейтронных и ядерных. Взрывы, хаос, уничтожения.

Всемирная война...

***

Яркие цифровые слайды неспешно сменяют друг друга, и я невольно погружаюсь во времена собственного обучения и рассказов родителей о том, что произошло когда-то. Медленно опускаюсь в одно из кресел, все так же держа в руке найденный материал по химическим связям и реакциям.

Немигающим взглядом смотрю на экран: кадр сменяется на карту мира с обозначенными местами падения ядерных боеголовок. Восемьдесят процентов областей планеты — алые расползающиеся круги...

Черт, а ведь все началось с такой мелочи! Более трехсот лет назад геополитическая напряженность между Соединенными Штатами и Мексикой дошла до апогея. Новые договоренности о строительстве разделяющей пограничной стены после очередных выборов президента Штатов не были достигнуты. Наблюдаю, как на слайде показывают военных, бегущих людей и бункеры... Рушатся мегаполисы, мосты, дороги; уничтожаются экосистемы и природа. Умирают дети.

Уроки истории вдолблены в мою подкорку не хуже науки о радиоактивных элементах. Не выдерживаю и отворачиваюсь: смотреть на пытки с брызгами крови по экрану и то было бы проще.

Тогдашние мексиканские наркокартели за несколько месяцев до выборов под видом поставок минерального топлива, что составляло львиную долю экспорта, перевезли на территорию Северной Америки через подземные тоннели приграничных городов сотни нейтронных бомб. Для запрещенной радикальной организации недовольных американских либералов, решивших свергнуть новоиспеченного президента... Картели же в ответ обещали решить проблему с пограничной стеной. Но все пошло наперекосяк.

В Соединенных Штатах началась гражданская война. Затем... Границы военных действий стали расширяться. Случайно упавшие по иронии судьбы нейтронные бомбы на территорию Мексики стали началом полномасштабных конфликтов сначала в этом полушарии, затем в Евразии, втянув в войну всех без исключения. Принцип «против меня моим же оружием»: Мексика была разбомблена одной из первых.

К разлитому бензину общемирового негодования, национализма, социальных и экологических проблем, взаимных территориальных притязаний поднесли спичку...

Худшее началось тогда, когда вместе с нейтронными бомбами стали чередовать ядерные. Вспоминая рассказы дедушки, который провел колоссальное исследование по торию, элементу, содержащемуся в тех злосчастных нейтронных бомбах, до сих пор задаюсь вопросом: как? Как люди додумались применить ядерное оружие, когда уже видели происходящую катастрофу после нейтронных снарядов? Уран ведь опаснее, распадается намного тяжелее и дольше тория, но, похоже, всем тогда было плевать.

Вновь поражаюсь тому, что хоть кто-то и что-то в мире уцелело, за эти триста восемьдесят лет медленно, но верно возвращая чашу весов на сторону процветания. Нас — к исцелению. Хоть и непомерную цену мы платим до сих пор: лишь десятки городов по миру, материальные и нематериальные разрушения, не подлежащие восстановлению, во многом тотальные изменения образа жизни... Пребывание в условиях иного радиационного фона. Глядя на учеников, каждый раз задумываюсь о том, как им повезло родиться и как сильно рисковали их родители, зная, какова ситуация с постоянным влиянием радиации на геном оставшегося населения...

Поджав губы, понимаю, что нужно вновь повернуться к экрану и, наконец, выключить зловещий фильм о тех страшных событиях. Но в этот момент за спиной раздается звонкий голос.

— О, Фелиция, вы здесь! Прошу прощения, я забыла убрать за собой после урока!