Ди Темида – Сонора (страница 15)

— Финиксу нужна власть? Над ресурсами?

— Финиксу нужна и власть, и ресурсы. Особенно те, что очень ограничены. — Откинув бумаги, Мэйвис бормочет под нос: — Удивлена, как при таком подходе они до сих пор не сотрудничают с Ногалесом, перекупая свинец у нас... Точнее, не грабят Ногалес.

Мне кажется, что при упоминании подземного города ее тон как-то меняется, становится мягче, но после убеждаю себя, что не в состоянии сейчас отличить разнообразие оттенков эмоций у нее, когда сама готова взорваться от возмущения и несправедливости. Страх за жизнь Райана, да и что там — за наши жизни — выбил меня напрочь из колеи.

— Им что, больше нечем заняться? После всех кошмаров, что когда-то произошли?

— О, моя милая. Если бы Всемирная война уничтожила человечество полностью, этих проблем не было бы.

Начальница сверкает хищной улыбкой, повернувшись ко мне, и окидывает меня проницательным взглядом. Будто пытается оценить состояние. Засовываю руки в карманы вновь, потом резко достаю и... заломив, жалостливо рассуждаю, словно только она может изменить ход событий или иначе помочь:

— Мэйвис... Они не могут так просто взять и отрезать нас от реки. Она общая! Как и та нефтяная платформа на западе! Представим на мгновение, что колодцы Тусона перестанут функционировать: неужели Финикс будет просто наблюдать со стороны, как мы погибнем от нехватки воды? Мы ведь еще и так близко к пустыне!..

Мои доводы ведь звучат разумно, так?

— Да, будет. — Мэйвис пожимает плечами как ни в чем не бывало, и это раздражает еще больше. Как и последовавшее жесткое продолжение: — Каждый сам за себя и сам по себе, Фелиция. В этом новом, прекрасном мире. И тебе стоит поскорее понять это и принять, если хочешь хоть как-то выжить.

— Мне претят принципы эгоизма... — тут же парирую я, нахмурившись и вцепившись руками в собственные плечи.

Мэйвис останавливает переборку карт и документов, щурится и резко меняет тему:

— Твой благоверный уехал?

Сбитая с толку, отвечаю, вновь неохотно погружаясь в воспоминания:

— Да... Я узнала о случившемся от него. Экстренно сообщили по рации.

Теперь ее очередь хлестать меня колкими фразами, а я пока не понимаю, к чему идет расспрос:

— Он знает, что ты едешь в экспедицию сегодня?

Повисшее между нами молчание все усложняет.

— Нет, — сипло отвечаю, поджав губы. — Ты ведь приказала не обсуждать...

Мэйвис убирает назад локоны распущенных волос, что делает ее образ моложе на пару лет, и я снова невольно смотрю на татуировку: необычные линии темно-бордового и черного оттенков, маленькие цветы, похожие на розы и ромбики. Что она, интересно, значит?

— Дело не в моих приказах. А в твоем выборе. И эгоизм в него здорово вписывается, так что пересмотри взгляды на то, что тебе претит.

Сказанное влетает в меня, как пощечина, и я понимаю, что аргументов нет. Остались только боль, страх и непонимание дальнейшего, как и действий в собственной судьбе. Мы сталкиваемся взглядами. Волнение погребает под собой окончательно, и я расклеиваюсь:

— Мэйвис, я боюсь, что... — Ком в горле мешает нормально говорить, звучу, как школьница-нюня, кое-как закончив мысль: — Я не смогу.

Не смогу поехать в экспедицию. Не смогу вынести смерть Райана. Не смогу жить со своими миролюбивыми устоями, если разразится война. Очередная и, кажется, последняя война...

Мэйвис, как коршун, озирает меня, уперев одну руку кулаком в стол. Затем порывисто берет за плечи и легонько встряхивает. Вкупе с последующими вопросами это приводит в чувство.

— Не сможешь что? Попытаться что-то изменить со своей стороны? Сделать так, чтобы у жителей твоего города была своя вода? Которая станет весомым аргументом в пользу прекращения столкновений? Не ты ли минутой ранее говорила про неприязнь к эгоизму?

Каждый вопрос поражает меня боеголовкой в цель. Отрезвляет. Заставляет задуматься по-настоящему. Дать место рациональности, а не эмоциям.

Судорожно киваю, глотая пару скатившихся слез, и просто замираю в ее хватке, которая странным образом успокаивает.

— Я... Извини... Не знаю, что на меня нашло.

На самом деле знаю. Но сказать так — проще. Мэйвис дожидается, пока утру влагу со щек, и только потом отпускает, оставив после захвата мою форму смятой. Игнорируя любопытствующие взгляды коллег-геологов, остановивших свои сборы для экспедиции в Сонору, она твердо проговаривает, так, чтобы услышала только я:

— Так-то лучше. Соберись, Фелиция. И сделай все, что требуется. Большего от тебя никто не просит. Ты не одна, кого новость о бойне пошатнула, но одна из немногих, кто хоть как-то может повлиять на наше будущее.

***

Разговор с Мэйвис оказывает бодрящий эффект. И хоть где-то на краю сознания еще загнанной птицей бьется тревога о Райане, приходится полностью сосредоточиться на подготовке — моя начальница права. Да и я привыкла решать проблемы по мере их поступления.

Не хочу знать, как именно Мэйвис добывает сведения у военных и у Фергюсона, в частности, если так их не переваривает, но не верить ей не могу. Она попыталась сработать на опережение, что не удалось, но поникать раньше времени мне больше не хочется. В стремлении обеспечить безопасность по-своему, добыв питьевую воду для населения Тусона, мы с Мэйвис схожи. Мотивы, может, и различны, но все-таки в цели мы солидарны.

На мгновенье представив, как те дети из колледжа, которых еще недавно учила, станут страдать от обезвоживания и умирать, ощущаю болезненно сжавшееся под ребрами сердце.

Вдруг возобновленные источники в пустыне станут аргументом для переговоров? Знать бы еще, отчего военная верхушка Финикса сошла с ума — по-другому охарактеризовать их действия попросту не могу. И как я ничего не замечала, столько лет прожив там? Может, они и вовсе не планировали нападения? Может, и Мэйвис с Фергюсоном не знают всей правды? Дедушка считал, что у меня пытливый ум. Что ж, сейчас он буквально голодает из-за недостатка жизненно важной информации, равно как и страдает от избытка вопросов...

Поскорее бы вернулся Райан со своим отрядом... Хоть что-то сможет обрисовать. Мысль, что могу потерять его, — невыносима.

Черт, как же я не терплю несправедливость! Гребаная эмпатия и стремление к балансу во всем когда-нибудь доведут меня до нервного срыва! Родиться в семье ученых — привилегия. Родиться в семье неравнодушных к разрушению оставшегося мира ученых — проклятие...

— Это для тебя. — Элисон протягивает коричневую форму, слегка смахивающую на военную, и сначала я хмурюсь.

— Спасибо, — спустя несколько секунд отвечаю, поняв, что в Сонору явно не будем выдвигаться и возвращаться в стерильных халатах.

Ловлю на себе долгий взгляд Мэйвис, которая берет свою форму из шкафчика раздевалки, что рядом с нашей лабораторией, и неуверенно киваю, чтобы дать еще раз понять: я в порядке.

Хотя... Я ни хрена не в порядке.

Стиснув зубы, иду переодеваться. Команда химиков и геологов условилась встретиться на минус первом этаже через десять минут — там я еще не бывала.

— Не задерживайся, — с многозначительным оттенком предупреждения, но лояльно бросает Мэйвис и уходит.

Остаюсь одна.

Прикрыв веки, глубоко вздыхаю и взываю к собственной рациональности еще раз. Пока не уложу мысли на полочки, не выйду отсюда.

Первое — информации очень мало, факт. Накручивать себя в том, что все близлежащие поселения будут втянуты в новую войну за реку, бессмысленно. Аккуратно снимаю кулон, встряхнув волосами, и прячу в кармане формы, взвизгнув молнией.

Второе — Райан выполняет свою работу, а я — свою. Если так подумать, мы оба рискуем, и я — постоянно, напрямую работая с радиоактивными элементами. Хочется верить, что Фергюсон отправил одного из лучших командиров в зону боевых действий не для продолжения этих самых действий. Для урегулирования. И у Райана получится. Должно получиться. А я и мое сердце вытерпят мучительную разлуку... Следом в другой карман идет кольцо, которое тоже боюсь потерять в пустыне.

Третье — нужно сосредоточиться на экспедиции, если не хочу вылететь отсюда быстрее, чем хлорид натрия растворяется в воде. Со мной ничего не случится, а Райан не узнает... Как и обещала Мэйвис.

— Ну же, Фелиция, — тихо, со злостью наставляю свое отражение в зеркале, затягивая волосы в хвост. — Не веди себя как истеричка.

Форма по размеру большая, но широкие штанины хотя бы не мешают друг другу при ходьбе. На остальное плевать. Взглянув напоследок на свое осунувшееся бледное лицо, выхожу из прохладной раздевалки.

Спустившись на нужный этаж, вижу приоткрытую широкую металлическую дверь, из-за которой доносятся знакомые голоса. Переступив порог, невольно задерживаю дыхание — мы в подземном ангаре, из которого ведет гигантский тоннель.

Здесь высокий свод потолка со множеством мерцающих ламп. Отполированный пол, выложенный из огромных квадратных плит — шаги по нему раздаются приглушенно, а вот голоса разговаривающих разносятся эхом по пространству. Вижу огромную машину с установленным автоматическим почвенным буром10 — такой агрегат, с виду, готов бурить аж до ядра Земли. Выглядит устрашающе. У такого же немалого «Карго Трак»11, к которому подцеплен отдельный блок мобильной лаборатории, стоит Мэйвис, скрестившая руки на груди. Заметив меня, подзывает движением ладони.

Обходя суетливо бегающих коллег, проверяющих последнее перед выездом, достигаю начальницу и тихо спрашиваю: