Ди Темида – Сонора (страница 10)

А вот и случай. Стараюсь не поддаваться панике и делаю все, как говорит Майкл: он помогает мне убрать стулья с веранды и два горшка с зачахнувшими растениями. Хозяйка из меня, конечно, так себе: не уследила за жарой и не поливала их.

— Спасибо! — коротко улыбаюсь, перекрикивая ветер, и краем глаза замечаю, как жители домов рядом также высыпали на улицу, чтобы защитить жилища от непогоды.

Как мило со стороны Райана позаботиться обо мне вот так: Майкл пришел заранее, до общего оповещения, и это приятно.

— Долго может длиться?

— Надеемся, не будет локдауна. — Майкл, тяжело дыша, подходит обратно ко мне, и мы ненадолго зависаем у входной двери.

Небо черно как бездна. Молний не видно, но начинающуюся бурю слышно все отчетливее.

— Локдауна?

— Местные называют так долгие песчаные бури: от недели и больше... Редкость, но может настигнуть. — Чувствую, как мои глаза расширяются от страха, едва слышу объяснение. — Запасов воды может не хватить, с Финиксом опять не договорились.

— Воды? Питьевой? — Не замечаю, как вцепляюсь в рукав Майкла, услышав это: внутри колоколом звенит тревога, и ее шум даже не перекрывает новый раскат.

Опять про Финикс. Что-то я недавно слышала про свой родной город и про... Точно. Фергюсон. Говорил что-то про какую-то реку... Это связано с запасами?

— Да, но не переживай: если гроза предшествует, значит, буря будет короткой, — с видом знатока восклицает Майкл, озирая небо, и после дает мне дополнительные инструкции, обещав навестить позже: — ...будь осторожна, Фелиция: запрись изнутри и не выходи. Не то командир снесет мне голову! Жди отбоя по радио! А я пойду...

Дружески похлопав по плечу, Майкл мягко освобождается из моего захвата, отчего я тут же смущаюсь и мысленно укоряю себя за бестактность.

— Спасибо тебе! — И хоть вопросов в голове теперь целый склад, ограничиваюсь лишь искренней благодарностью.

Еще раз напоследок оглядев фасад дома и убедившись, что все в порядке, прячусь внутри, как только Майкл скрывается в ночи в направлении казарм. Мне страшно встречать свою первую песчаную бурю в Тусоне одной, без Райана, тем более не зная, сколько она продлится, но с другой стороны... Даже каприз Соноры не омрачит главное событие моего прошедшего дня.

Любая буря — хаос, после которого всегда наступает утро, полное света и надежды. Любой хаос в конечном счете ведет нас через испытания к лучшей версии себя... С этими мыслями я запираю дверь на все замки и закрываю щели попавшимися под руки тряпками.

Глава 7

— В этот раз досталось казарме и больнице, — хмыкает Рик, молодой лаборант, оказавший мне теплый прием в первый день работы в Линкольне.

Вот уже вторые сутки подряд Тусон разгребает последствия бури, продлившейся три дня. Первый этаж госпиталя лишился стекол — они треснули, несмотря на защиту ставней, а часть крыши казарм осталась без шифера. И это не говоря о тоннах песка, занесенного на улицы, вырванных с корнями кустарников и перевернутых баков. По ощущениям, мы теперь все на восемьдесят процентов состоим из песчинок Соноры.

— И поделом засранцам-военным... — бормочет Мэйвис, склонившаяся к окуляру микроскопа.

Понедельник, как дата выхода на новую работу, обернулся неразберихой: буря перевернула планы вверх дном. Едва утихли последние отголоски непогоды, я связалась через курьера с центром Линкольна, убедившись в том, что она действительно сдвинула мое трудоустройство на старую-новую должность на несколько дней — кто знает строгую доктора3 Джонсон, вдруг она предполагала, что заявлюсь на порог сквозь вихри песка именно в оговоренный понедельник?

Затем уборка дома и устранение последствий: нашего с Райаном жилища они коснулись в меньшей степени, тем не менее было чем заняться... Потом оперативное посещение колледжа, быстрое и смазанное прощание с коллегами и фиксация увольнения: Мелани я обнимала дольше всех, обещав ей встретиться через пару недель в «Тропе», том единственном кафе в городе, как только обустроюсь и будет что рассказать. И наконец, попытка связаться с Райаном по радиосвязи через диспетчерскую казармы: поговорили мы лишь минуту-две, за которую оба убедились, что в порядке, и я оставила нотку интриги с обещанием: «У меня отличные новости, жду твоего возвращения», чтобы долго не занимать эфир.

— Ты, как всегда, к ним строга, — игриво обращается к нашему руководителю Рик, на что она лишь цокает, не отрываясь от наблюдения в прибор, и отвечает:

— Иди в задницу, Нельсон.

За несколько первых часов работы я уяснила следующее: Рик Нельсон, хоть и жеманный тип, любящий сплетни, добрый и увлеченный делом человек. Мэйвис же, несмотря на обманчиво-суровое первое впечатление и возраст, не скупится на нецензурные словечки, шутки на грани и подколы в адрес того же Рика. Субординация вроде и есть, а вроде размыта. Я же пока теряюсь, лишний раз боясь что-то сделать не так или сказать; соблюдаю обращение на «вы» и «доктор Джонсон», а также прячу смешки на каждую шутку нашего лаборанта. Не могу позволить себе такого стремительного перехода в плоскость их установленного общения. Не потому, что ханжа, а потому, что такой уровень нужно заслужить.

Поджав губы, скромно молчу, продолжая заносить в специальный журнал количество имеющихся реактивов: первое задание, полученное от Мэйвис. Утро началось необычно: она вела себя со мной так, будто работаю тут годами. Резво поздоровалась, не проверила наличие пропуска и корректность оформления документов, провела к этажерке с банками и бюксами4 и всучила в руки журнал для инвентаризации. На отведенный для меня уютный чистый стол указала быстрым движением, словно я вернулась из отпуска и могла забыть, где он. Ноль неловкости и напряженной атмосферы, когда приходит новенькая в коллектив. Ноль скованности.

Кроме Рика, в подчинении Мэйвис еще трое, но я пока их не видела: по ее словам, коллеги помогали в другом крыле физикам-ядерщикам. Информация меня заинтриговала, как и короткий утренний спор начальницы с кем-то в коридоре насчет обогащенного урана, но опять же — не стала закидывать ее вопросами. Всему свое время: я ведь планирую задержаться здесь надолго.

Если честно, с каждой минутой Мэйвис нравится мне все больше и больше. Она не просто экстравагантная женщина с проницательным взглядом и прямолинейным подходом, но и профессионал своего дела. Факт.

— Пусть Фергюсон решит, что их настигла кара небесная. — Закатив глаза и затем посмотрев на Рика поверх очков-половинок, она забавно виляет темно-русыми бровями, на что тот ухмыляется.

Слышу знакомую фамилию и, стараясь не выдать удивления, прокашлявшись, спрашиваю через некоторое время воцарившегося молчания:

— У нас какие-то проблемы с военным департаментом?

— У нас? — Брови Мэйвис вновь взлетают, и она таинственно улыбается, отвлекшись на меня. — Скорее, у них с нами.

— Военные не любят, когда им отказывают, — деловито встревает Рик, отложив в сторону раствор соляной кислоты.

Через мгновение он, подхватив две колбы, исчезает за дверью лаборатории, ведущей в смежную комнату-кабинет Мэйвис, где у меня проходило собеседование. Перевожу внимание на нее.

— Тебе ли не знать? Сама водишься с одним из них.

Она кривит губы, отойдя от микроскопа и сложив руки на груди, внимательно уставляется на меня. Не могу до конца разгадать интонации в голосе своего руководителя, а спросить в лоб как-то не решаюсь: ее и в самом деле интересует моя личная жизнь и выбор, или дело в неприязни к военным? А может, и вовсе причина в другом?

Тем не менее, очередная колкость Мэйвис меня, на удивление, не задевает. Скорее, подстегивает азарт: мы будто негласно начали игру в загадки, как напарницы.

— Ученые им отказывали... — спокойно начинаю рассуждать я, но как только повисает пауза, Мэйвис ее тут же закрывает:

— В разработке оружия. И химического, и биологического, и ядерного.

Ответ выбивает почву из-под ног. Отъезжаю на своем кресле с колесиками, оставив ручку и журнал, и неверяще смотрю на Мэйвис. Скука отпечатана на ее лице, словно она сообщила последнюю сводку погоды.

— Опять? Зачем им снова такое оружие?

Ощущаю, как зерна сомнений в хитром сплетении с беспокойством рассеиваются внутри, как частицы.

— За тем, за чем и раньше, — пожимает плечами Мэйвис. — Власть.

— На земле едва ли осталось с три десятка населенных пунктов, кого нам завоевывать? — почему-то не контролирую пробившееся под конец вопроса возмущение.

Бред какой-то. Мы ведь извлекли уроки из прошлого. Оставшееся население на земле сохраняет границы мирного сосуществования, пожалуй, лишь за исключением Ногалеса и пары других городов, предпочтивших по каким-то своим причинам отгородиться от всех. Но даже они не станут в случае чего объявлять новые военные действия уцелевшему живому...

— Друг друга, — загадочно говорит Мэйвис, опустив очки-половинки на кончик носа, и всматривается в меня исподлобья. Затем манит пальцем и отворачивается к столу: — Подойди-ка сюда.

Поднявшись с места и все еще чувствуя смятение, выполняю то, что она говорит. Мэйвис протягивает две колбы с прозрачной жидкостью, едва равняюсь с ней, и добавляет, свернув диалог обратно к работе:

— В этих двух образцах воды из восточных колодцев есть подозрение на радон5. Анализ на тебе. Вернись ко мне с отчетом вечером.