Ди Темида – Excommunicado (страница 7)

– Давайте попробуем начать сначала, Джейн, – неторопливо опускаясь на стул, он педантично поправляет манжету рубашки, вылезшей из-под рукава пальто. – Вы, кажется, знаете лишь мою фамилию. Что ж. Альваро Рамирес, к вашим услугам.

Я сглатываю, ощущая невыносимую сухость в горле, и всё так же не шевелюсь.

– Корпорация «Сомбра» вам о чём-нибудь говорит? – продолжает он с не меняющейся интонацией и вонзает в меня ответный взгляд.

Тёмные глаза смотрят так, словно на моей шее вот-вот затянется колючая проволока, и единственное, что почувствует при виде этой картины их обладатель, – изощрённое удовольствие.

– Я… Я… – всё моё адвокатское красноречие и хоть какая-то уверенность в себе улетучиваются под натиском страха.

В голове петардами одновременно разрываются несколько мыслей: что вообще происходит, как отцепить чёртов наручник, как сбежать, как подать сигнал о помощи…

Помощь.

Точно.

Я свободной рукой под столом тут же осторожно лезу к карману. Ведь держала же наготове смартфон…

– Я… Не уверена, что оказывала услуги вашей компании… – выдаю наконец дрожащим голосом, найдя в себе немного сил, и продолжаю ощупывать ткань. – И правда не понимаю, почему я здесь… Что я сделала?

– О нет, я не имею в виду работу с ней, Джейн. Мне было лишь интересно, знаете ли вы о «Сомбре» и что именно, – лёгкая заговорщическая улыбка касается его невозмутимого лица, и из-за неё меня прошибает током.

– Н-несмотря на… Мои обширные связи и множество к-клиентов… – запинаюсь я, кое-как проникнув в карман и пытаясь незаметно найти телефон. Тело потряхивает в ознобе. – …я действительно никогда не сталкивалась с этой корпорацией и ничего о ней не знаю.

– Сегодня мы это исправим, – многообещающе отсекает Рамирес, сложив перед собой руки и поудобнее откинувшись на спинку.

И вдруг он смотрит прямиком на моё дернувшееся плечо. Дальше взгляд скользит на предплечье и останавливается на столе. Точнее, на том, что происходит под ним, – он будто видит всё насквозь.

Чёрт возьми.

– О… Не советую вызывать полицию, – глаза опасно сверкают, возвращая своё внимание к моему лицу, и я не могу сдержать еле слышный жалкий скулеж сквозь зубы. – Боюсь, Джейн, что скорее они заберут вас, чем совершат так страстно желаемое вами правосудие надо мной.

Его последняя фраза бьёт меня наотмашь. Кислорода перестает хватать, словно весь воздух из помещения выкачали. Я понимаю, что мы подбираемся к сути, но хуже всего: прекрасно осознаю, о чём дальше будет разговор. Но откуда?.. Как это возможно?..

– Положите телефон на стол, Джейн, – тихо добавляет Альваро, глядя на меня исподлобья. – Иначе я отберу его сам и привяжу вашу вторую руку. Не вынуждайте меня быть невежливым – вы ведь так это не любите…

Неприкрытый сарказм обжигает мой слух, и я, чувствуя, как по щеке начинают катиться слёзы, со стуком кладу смартфон перед собой.

– Я не хочу умирать… Я…

– С чего вы взяли, что я собираюсь вас убивать?

Ненавижу свою слабость сейчас. Ненавижу, что ничего не могу сделать. Голос Рамиреса снова приобретает напускную вежливость, как если бы он разговаривал с гостем в своём доме. Или не напускную – может, он и правда такой всегда. Истинный мясник-эстет. Сознание обесточено, и я больше не способна анализировать происходящее… Всё вышло из-под контроля.

Всё давно вышло из-под грёбанного контроля.

И пока Рамирес, чуть повернувшись корпусом на месте к стоявшему всё это время сзади изваянием Смиту, отдаёт какой-то неразличимый приказ, моё внимание цепляется за ряд стеллажей справа.

Только сейчас я замечаю, что там.

О боже…

В глубине, в лёгком полумраке ряда, лежит труп. Самый настоящий, чёрт побери, труп! Не могу разглядеть толком, кто это – мужчина, женщина… – но чётко вижу, как на стене размазана кровь и что-то ещё.

Неужели… Нет-нет… Нет! Это же ведь не разлетевшиеся мозги?..

Тело вывернуто под неестественным углом, и под ним огромная багровая лужа – удивительно, что она не достаёт до наших ног.

Я инстинктивно дёргаю той ладонью, что привязана, и не могу дотянуться до рта, чтобы прикрыть его и не завыть. Бряцает цепь наручника, и в ноздри словно ударяет тошнотворный запах гнили, трупного смрада и смерти, хотя на самом деле никакого запаха нет. Последнее, что я замечаю в пляшущих полутенях, не в силах оторвать взгляд от этой отвратительной картины жестокого убийства, – это… вывалившиеся из распоротого живота, как клубок змей, внутренности незнакомца.

– Не обращайте внимания на лёгкий беспорядок, Джейн, – я подскакиваю на месте от шлепка тонкой папки с документами о стол и совершенно хладнокровного голоса Рамиреса. Перевожу на него взгляд и уже совсем не пытаюсь удержать слёзы – захватив зубами нижнюю губу, плачу и буквально чувствую, как медленно схожу с ума от увиденного и от того, что будет дальше. Я знаю, что будет дальше. – Здесь не успели прибраться до вашего приезда, уж простите…

Ублюдок.

Какой же. Он. Ублюдок.

Как он может… говорить с такой иронией? Быть таким?..

Теперь я дрожу настолько сильно, что ножки стула подо мной постукивают по бетонному покрытию пола. Прикладываю все усилия, какие только есть, чтобы больше не смотреть в тот проход между стеллажами. Да и низкий голос мерзавца напротив не даёт расслабиться:

– Вернёмся к нашим делам, если вы не против, – Рамирес любовно проводит ладонью по лежащей папке. – Вы вчера похоронили отца, Джейн. Что-то с сердцем, не так ли?

Клацнув зубами, я сквозь тихие рыдания сипло отвечаю:

– Да…

– Удивительно это всё, конечно. Я знал Эдварда, и достаточно давно, так что, признаюсь – для меня новость была неожиданной. Он не казался больным… – Рамирес неторопливо раскрывает папку, в которой едва слышно шуршат бумаги. Сквозь влагу на глазах я замечаю своё фото на первой странице и с новой леденящей волной ужаса понимаю, что у него на меня – досье. А в голове назойливым стуком забивающейся сваи один вопрос – что значит «знал отца и давно?»

Пожалуйста… Пусть всё уже закончится…

Я до бликующих точек сжимаю веки, опустив голову.

– Ну-ну, Джейн. Право, не понимаю, почему вы так сейчас страдаете? – мой мучитель опять вкладывает тонну сарказма в свои фразы, демонстрируя максимально возможное бездушие. А я попросту позволяю ему экзекуцию. Полное уничтожение меня. – Страдать надо было раньше. Намного-о-о раньше. Кстати, я бы вас чем-нибудь угостил, но, увы, обстоятельства того не предусматривают. Вот выбери вы вчера ресторан…

Повисает короткая пауза: я успеваю свободной ладонью вытереть нос и заткнуть себе рот, чтобы не закричать во весь голос. Альваро нарочито медленно поднимает бумаги, всматриваясь в них словно в первый раз, и наигранно продолжает:

– Смерть вашего отца опечалила меня, Джейн, и в первую очередь тем, что спутала все планы. А я так не люблю, когда что-то мешает моим планам. Видите ли, в чём загвоздка, – Рамирес немного наклоняется ко мне, испепеляя взглядом. – Эдвард Ричардс должен был мне двести тысяч. Просил для своей любимой дочери, кажется…

Он знает… Боже, он обо всём знает…

Неужели отец рассказал ему?

И как он мог связаться с таким человеком, как Рамирес? Почему он взял сумму именно у него?..

– Расскажете, Джейн, на что вам были нужны деньги? Хотя нет, давайте я сам. Итак, по порядку, – первый лист с фото ложится прямо под моим носом. Я всхлипываю, пристально, как мазохистка, всматриваясь в своё изображение. А Рамирес продолжает вдалбливать в меня каждое последующее слово… – Джейн Эдвард Ричардс, родилась в Нью-Йорке, 10 сентября 1986 года, в семье секретаря и финансиста, ставшего впоследствии сенатором. Детали о вашем детстве и родителях я опущу, но надо заметить, что Йельский университет вы закончили с отличием, получили практику сначала в небольшой конторе, а затем – в «Беккер и партнёры». Кажется, ваш отец замолвил за вас словечко, хотя ваших мозгов хватило бы и на самостоятельное трудоустройство. Далее… Так-так… В один прекрасный июньский день судьба свела вас с Роджером Гэмбли.

К горлу подступает желчь, и рвотный спазм тут же даёт о себе знать – я не знаю, как мне удаётся сдержаться и не окрасить пол содержимым желудка. Хотя он так удачно сегодня пуст.

Я вся, чёрт побери, пуста, а Альваро собирается раз за разом, слово за слово, сорвать пластыри с моего прошлого. Все выстроенные психотерапевтом и моим усердием барьеры рухнут сегодня вечером.

«С чего вы взяли, что я собираюсь вас убивать?» – нет, этот ублюдок не убьёт меня.

Он морально сотрёт меня в порошок.

– В двадцать вы съезжаете от родителей к благоверному, а после – выходите за него замуж, оставив именитую отцовскую фамилию. Затем, на фоне нескольких громких побед и в самом расцвете юридической карьеры почти в двадцать пять вы уходите в декрет, Джейн. Пока всё так? Я ничего не упустил?

Его голосом можно разрезать металлический лист, но что удивительно, Рамирес умудряется при этом сообщать факты из моей жизни так, будто я всего лишь прохожу собеседование. А не ожидаю финального приговора, прикованная намертво к столу.

– И тут случается разлад в святом семействе! – Рамирес резко хлопает в ладони, отчего я сильнее вцепляюсь в край стола и отвожу зареванный взгляд от бумаги перед собой. На неё ложится другая… – Миссис Ричардс застаёт мистера Гэмбли с любовницей. В наверняка немыслимых позах. Так сказать, адвокат напрямую ловит преступника с поличным, не прибегнув к помощи полиции. И не обнаружив себя.