Ди Темида – Excommunicado (страница 6)
– Вам ничего не угрожает, мэм… – почему-то я улавливаю скрытый подтекст:
Его взгляд опускается на мою правую ногу, которая уже отступила назад.
– Да что нужно этому вашему чёртовому Рамиресу?! – я вспыхиваю, как бензиновое пятно, к которому поднесли спичку. – Вы хоть понимаете, что творите? Буквально выкрадываете меня с улицы, явно чувствуя себя при этом абсолютно безнаказанным!
– Я всего лишь выполняю свою работу, миссис Ричардс. И хочу, чтобы вы спокойно посодействовали мне в этом, без упрямства сев в салон, – тут голос Смита приобретает металлические нотки. Я дёргаюсь назад, всё-таки обронив и пакет, и напиток, когда он подходит ближе, но Смит всего лишь тянется к наполированной ручке задней дверцы. Открыв её, он мимолётным взглядом скользит по коричневой луже кофе, растекшегося рядом с моими туфлями, и возвращает своё внимание ко мне. – Садитесь в машину, Джейн. Сейчас же.
Переход на имена коробит, но это меньшее из всей ощущаемой вседозволенности, которое меня волнует. На негнущихся ногах я, как в замедленной съёмке, двигаюсь к «мерседесу».
И не могу объяснить себе, почему всё-таки повинуюсь подобно марионетке…
Мы едем мучительно долго. Смит стойко хранит молчание, а я в какой-то момент устаю сыпать оскорблениями и вопросами. Все вещи действительно остались при мне, и большой палец наготове: одно касание по смартфону отправит экстренный вызов службам спасения.
Злюсь на себя, на то, что поддалась, даже не попытавшись защититься. Интуиция подсказывает, что добром эта встреча не кончится, каким бы учтивым не пытался быть водитель-помощник Рамиреса.
Смит периодически бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида, и со стороны может показаться, будто богатая леди едет по своим делам с личным шофёром.
Стиснув зубы, я отворачиваюсь к стеклу: прохожие на улицах, каждый ведомый своей целью и направлением, даже не догадываются, что в проезжающей дорогой машине человек, нуждающийся в помощи. Если меня не станет, об этом даже не узнают…
– Меня вообще-то ждут на работе, – вдруг вскинув подбородок, запоздало произношу я. Может, в партнёрстве забьют тревогу, если не вернусь вовремя?.. – Ваш этот мистер Рамирес хоть на секунду понимает, что творит?
– Думаю, вы сможете спросить об этом у него самого, мэм, – уклончиво отвечает Смит, и автомобиль плавно поворачивает к огромной огороженной забором территории со складами, ангарами и бесчисленным множеством контейнеров разных цветов.
Вот же дура… Разъедая и терзая себя изнутри, я ни на секунду не подумала о том, что стоит запомнить маршрут.
Фееричная дура.
– Вам это так просто с рук не сойдёт… – шиплю я Энтони, когда «мерседес» останавливается у серого неприметного складского здания. Он слегка поворачивается ко мне, окидывая долгим взглядом, и мне кажется, что с его губ срывается тяжёлый вздох. Но он быстро прикрывает его последующими движениями: выходит, негромко хлопает дверцей и обходит кузов, чтобы открыть мою.
Я демонстративно отвергаю его галантность и протянутую руку и, оказавшись на улице, зябко передергиваю плечами. Налетевший ветер треплет мои волосы, и тишина вокруг угрожающе обволакивает с головой.
Бежать сейчас уже бессмысленно: нет никакой гарантии, что пули наверняка припрятанного пистолета не раздробят мне вслед позвоночник.
И если до этого момента я ощущала возмущение и ярость, которые перебивались страхом, то теперь, с каждым шагом ко входу в здание, последнее топит меня в себе полностью. Мне никогда в жизни не было так страшно, как сейчас… Даже тогда, когда поняла, что натворила с собственной семьёй.
Смит отворяет тяжёлую дверь и пропускает меня вперёд. Выглядит он так, словно пригласил меня в театр, а не затащил в неизвестность на чёртовы склады.
Я сглатываю вязкую слюну, слыша в ушах стук крови.
– Я вас провожу, – на всякий добавляет он, и я еле сдерживаюсь, чтобы на эмоциях не послать его куда подальше.
Здание не встречает меня замогильным холодом, полумраком и антуражем мест из триллеров, нет. Что удивительно: здесь довольно тепло, и всё в порядке с освещением. Длинный своеобразный коридор, по двум сторонам которого бесконечные ряды стеллажей, заполненные коробками и целлофаном.
Смит заходит следом, прикрывая дверь, но я не слышу щелчка замка. И это слегка ослабляет тугой узел в груди.
И тут он впервые не дожидается меня – обойдя мою застывшую фигуру, твёрдой походкой направляется по коридору, в конце которого я только сейчас могу рассмотреть человека, сидящего за металлическим столом.
Рамирес…
Я мнусь на месте, понимая, что должна пойти следом, и Смит лишь на краткий миг оборачивается ко мне на ходу, подтверждая это.
На ватных ногах медленно продвигаюсь вперёд. Чувствую себя, как на грёбанном модельном подиуме: звук каблуков разрывает пространство, и с каждым футом облик сидящего виновника всей этой ситуации становится всё чётче.
На вид ему сложно дать конкретный возраст: слегка взъерошенные чёрные волосы кричат о молодежных предпочтениях в прическе, но вот седые волоски в аккуратной щетине, отчётливые морщины и носогубные складки намекают на наличие большого жизненного опыта. Всё тот же острый и тяжёлый взгляд из-под полуопущенных век, а глаза – цвета горького шоколада. Крупный нос, массивная челюсть, выдающийся подбородок, никакой плавности в линиях… В отдельности каждая деталь его внешности будто наспех высечена из камня, и разве что сомкнутые губы кажутся единственно мягким объектом. Но всё вместе создаёт поразительное сочетание… Нет, он не красив, не привлекателен и, скорее, обладает отталкивающей брутальностью и грубостью черт.
Но излучаемый магнетизм его лица сбивает меня с толку.
– Добрый день, миссис Ричардс… – глубокий вибрирующий голос без какого-либо налёта акцента доносится до моего слуха – осталось шагов пять до стола.
Если закрыть глаза, можно подумать, что с тобой говорит истинный британец. Правда, нечто американское всё равно скользит в его тоне. Пытаюсь угадать национальность, учитывая фамилию и характерные черты – на мексиканца он не совсем похож… Португалец? Испанец? Теряюсь в возникающих в голове вариантах, да и важно ли это сейчас…
В его сидящей позе нет ни вальяжности, ни развязности: только уверенность в себе и уместная расслабленность. Рамирес словно на обеде в дорогом ресторане, только вот на блюде ему принесли меня.
Он немного отклоняется назад, изучая меня, постепенно ступающую всё ближе, как диковинку. На довольно крепкой, хоть и средней комплекции, фигуре – элегантное пальто, явно сшитое на заказ, а под ним виднеется белоснежная рубашка с тёмно-синим жилетом. Не могу не признать, что в одежде у Рамиреса явно есть отличный вкус, и на мгновение даже позволяю себе представить его в других обстоятельствах.
Пока он не решает продолжить:
– Вчера вам, кажется, не хватило манер с нашей стороны или, если быть точнее, с моей? – Рамирес слегка кивает в сторону застывшего за спиной Энтони.
Я медленно опускаюсь на второй свободный стул напротив, чувствуя, как новая волна страха поднимается по спине подобно огню, рвущемуся по шахте на поверхность земли. Язык немеет, и я не могу вымолвить ни слова, словно околдованная тёмными силами – остекленевшим взглядом смотрю в упор на Рамиреса.
Он встаёт и грациозной, медленной походкой обходит стол, наклоняясь ко мне. Я отмираю и инстинктивно дёргаюсь назад, упираясь в холодную спинку стула, и думаю вскочить с места, но его крупная ладонь сжимает моё плечо. Ощутимо, немного болезненно…
Невыносимый пронзающий взгляд останавливается на моих затрясшихся губах:
– Что ж… А сейчас вы получили то, что хотели?
Низкий баритон, в котором постепенно нарастает давление и угроза, достаёт до самых недр моей сущности, заставляя внутренности скрутиться в пульсирующий комок. Я чувствую, как в уголках глаз скапливаются слёзы, но Рамиреса это никак не трогает – его лицо остаётся бесстрастным в опасной близости от моего.
Неужели мои дни закончатся вот так? Здесь, на неизвестном складе?..
Где? Где, чёрт возьми, я перешла ему дорогу?
На моём побелевшем от тревоги и волнения запястье защелкивается наручник, не замеченный ранее, от которого цепь идёт под столом к полу, ввинченная в бетон. И Рамирес еле слышно договаривает, будто озвучивая приговор:
– Сейчас я достаточно вежлив с вами, Джейн?..
Глава 4
На мгновение кажется, что всё моё тело медленно покрывается тонким слоем льда, как поверхность озера в подступающих заморозках. Язык отказывается повиноваться, я не могу вымолвить хоть слово, тупо уставившись на Рамиреса. Он с какой-то скрытой в движениях грацией, сплетенной с уже явственной угрозой, отклоняется назад, выпрямляется и отходит обратно.
Не дожидаясь от меня ответа на предыдущий вопрос, бросает дальше на ходу таким тоном, будто теперь мы будем говорить о прогнозе погоды: